История войн на море с древнейших времен до конца XIX века - Штенцель Альфред - Страница 177

Столь выгодные условия заставили де Рюйтера попробовать снова напасть на союзников, к чему он приготовился уже 12 июня, но должен был ждать представителей Генеральных Штатов. После их прибытия на корабли нападение было назначено на 14 июня. В 11 часов утра голландский флот снялся с якоря, на этот раз при восточном ветре.

И об этом втором сражении мы имеем лишь поверхностные известия, так же как и о первом. Кажется достоверным, что нападение было неожиданным и нежелательным для союзников, хотя де Рюйтер сам ожидал нападения с их стороны, т. к. ветер перешел к востоку.

Союзный флот – на этот раз Руперт вел центр – находился северо-западнее голландцев; о положении французов нет сведений. Голландский флот во главе с Тромпом, в отличном строю направился на неприятеля, который пошел в море, стараясь выстроить линию, что особенно плохо удавалось эскадре Спрагге, поджидавшей своих флагманов, задержавшихся на заседании у главнокомандующего. Намерение Руперта было замечено Тромпом, который, следуя его движениям, тоже придержался к ветру; союзники спустились, чтобы отвлечь противника от берега.

Во время этого маневрирования флоты стреляли на дальних расстояниях; ближе, они сошлись лишь в 5-м часу пополудни, и то лишь на короткое время; сначала сблизился Тромп и ввязался в жаркий бой, затем оба главнокомандующие, наконец и все эскадры. Далее бой велся на параллельных курсах и на средних расстояниях, почему брандеры не могли себе найти применения. После шестичасового боя, около 10 часов вечера, де Рюйтер, при наступлении темноты, его прекратил; эскадры подошли слишком близко к английском берегам – тем не менее де Рюйтер вернулся к своему якорному месту под малыми парусами, желая подчеркнуть свою силу.

Как и можно было ожидать, потери в людях были невелики: голландский флот насчитывал не более 200 убитых и 300 раненых, английский вдвое больше. Повреждения оказались не очень серьезными.

Опять конечный успех надо приписать голландцам. Как союзники могли утверждать, что де Рюйтер был принужден к отступлению, теперь непонятно. Даже, если допустить, что после поворота де Рюйтера союзники повернули за ним, остается неоспоримым, что на следующее утро они и не показывались де Рюйтеру, а 15 июня вошли в Темзу. О вынужденном отступлении голландцев не могло быть и речи.

Сражение кончилось полным успехом де Рюйтера; правда, в тактическом отношении он незначителен, но зато стратегическое его значение громадно. Он своими несравненно меньшими силами отогнал противника от своего побережья, заставил его вернуться в свои порты, причем союзники не посмели препятствовать возвращению голландцев. Неприятельский план войны был окончательно нарушен, о высадке в Голландию нельзя было и думать; де Рюйтер многим рисковал, но результат оказался блестящим. То, что флот его расстрелял весь свой боевой запас, вследствие чего перестал быть боеспособным, роли не играло; это обстоятельство даже не стало известным и было быстро устранено. Де Рюйтер действовал строго придерживаясь плана войны: выжидать, нападать при удобном случае, во что бы то ни стало помешать высадке, своевременно вернуться на свое безопасное якорное место.

Можно ли было достичь в тактическом отношении большого, теперь установить нельзя из-за неточности и противоречивости донесений. По-видимому, союзники не обладали чрезмерным воинственным духом, хотя были значительно сильнее голландцев. Вероятно, это было следствием невозможности исправить повреждения и пополнить убыль в людях после последнего боя. Кажется, между союзниками царил разлад – новый пример непрочности морских союзов или, по крайней мере, совместного участия союзных эскадр в бою. Французы жаловались на некоторые несправедливые распоряжения Руперта, да и в самом английском флоте появился оппозиционный дух по инициативе офицеров-католиков.

На союзном флоте не было дружной работы, за то во флоте де Рюйтера царил единый дух; даже Тромпа на этот раз ни в чем нельзя упрекнуть. Итак, успех голландцев был весьма значителен.

Господство де Рюйтера в течение ближайших 6-7 недель на море было так полно, что он подолгу держал разведчиков у английского берега. Сам он с главными силами стоял на якоре у Шуневельда, исправлял повреждения и получал подкрепления. Вскоре де Рюйтер рискнул даже послать эскадру из 18 судов под командой де Гаена в устье Темзы для разведки; уже через шесть дней, 25 июня, последний донес, что союзники стоят в Темзе до Грэйвсэнда и что десантные войска в большом количестве наготове.

Де Рюйтер 3 июля снялся со всем своим флотом с якоря, чтобы показать всему свету, что голландский флот владеет морем и чтобы опровергнуть пущенные Англией слухи, будто голландцы загнаны в свои порты или даже совсем уничтожены. Он 10 дней крейсеровал перед Темзой, но был внезапно принужден вернуться, т. к. на его флотилии появилась эпидемия, которая очень быстро распространялась. Сдав больных, он снова ушел на якорное место в западной части голландского побережья.

Согласно полученным сведениям, союзники должны были 24 июля быть готовы к выходу. 28 июля он получил от своих разведчиков донесение, что союзный флот в количестве 130 вымпелов вышел в море.

Английский флот преодолел большие трудности при вооружении; сказался недостаток в командах, в виду непопулярности этой войны в Англии, ряд ошибок администрации и т. п.

Из 90 линейных кораблей и фрегатов союзного флота французы выставили треть; кроме того союзники имели 30 брандеров, 25 транспортов с 7000 человек команды. Шесть наибольших английских линейных кораблей имели свыше 90 орудий, 30 000 десантных войск было расположено в полной готовности на берегах Темзы. Франция также имела наготове десантный корпус. Французская эскадра занимала место в авангарде, на чем особенно настаивал Людовик XIV.

Де Рюйтер вышел немедленно в море и 30 июля вечером увидел противника; бой, однако, имел место лишь через три недели. Оба флота продолжали видеть друг друга 31 июля и 1 августа. Де Рюйтер не давал себя отвлекать далеко от берега, т. к. ему было известно, что много торговых судов готовы перевезти у него в тылу десантные войска в Голландию. 1 августа он потерял неприятеля из виду и вернулся на прежнюю позицию.

В ближайшие дни неприятельский флот оперировал вдоль побережья, доходя до Текселя, в некоторых местах подходил весьма близко к берегу, угрожая высадкой. Опасаясь этого, голландцы вызвали часть сухопутной армии к берегу. Де Рюйтер также должен был следовать за движениями неприятеля. 8 августа он стал на якорь у Шевенингена, где попросил дальнейших инструкций.

Положение стало очень трудным: с одной стороны, голландцы не решались атаковать превосходящие силы неприятеля, но, вместе с тем, им было необходимо отогнать союзный флот от берега, т. к. ожидалось прибытие Ост-Индийского конвоя. Он возвращался через Северное море и ожидался с особенным нетерпением, поскольку вез богатейший груз для дальнейшего ведения войны.

Состоялся ряд совещаний на суше и на кораблях, штатгальтер сам приезжал на флагманский корабль де Рюйтера. Наконец было решено, что флоту необходимо атаковать противника во что бы то ни стало и как можно скорее. Флот опять стал главным спасителем, все зависело от его уменья и успеха, все надежды были на моряков.

13 августа де Рюйтер снова вышел из Шевенингена навстречу неприятелю, находившемуся на севере. Из-за неблагоприятного ветра он медленно подвигался вперед, идя под малыми парусами, в постоянной боевой готовности. Через пять дней очень свежий северный ветер заставил его стать на якорь близ Кампердауна, после того, как разведчики донесли о нахождении неприятеля на якоре севернее Текселя. Когда ветер стих и перешел к востоку, де Рюйтер снялся с якоря и, идя курсом северо-северо-восток, увидел в 10 часов утра на севере неприятеля, шедшего ему навстречу. Окончательно стихающий и меняющий направление ветер помешал сближению. Де Рюйтер держался у берега, постоянно стараясь идти сколь возможно более сомкнуто, союзники за ним следовали крайне осторожно.