Три загадки Арктики - Шумилов Александр Васильевич - Страница 35

22 марта путники были на острове Октябрьской Революции, на мысе Свердлова.

Итак, никаких следов Г. А. Ушакова, Н. Н. Урванцева, С. П. Журавлева в заливе Ахматова быть не может. Но в архипелаге в тридцатых годах работали еще две экспедиции, участники которых тоже побывали совсем неподалеку от залива Ахматова. Быть может, «лагерь неизвестного морехода» – это их след?

На мысе Песчаный – северной точке острова Большевик вкопан в землю полутораметровый столб. На табличке надпись: «Астрономический пункт. Таймырская гидрографическая экспедиция. 1932 год». Знак поставили люди с «Таймыра» – ледокольного парохода, который впервые прошел пролив Шокальского. Но куда потом пошел «Таймыр»? Побывал ли он в заливе Ахматова? Нет, от мыса Песчаный судно вернулось в пролив.

1935 год. Пишется новая, малоизвестная, но удивительная страница истории советского Севера.

Нельзя без волнения, без восхищения читать небольшую книгу «Гидрология со льда» (М., 1939 г.), которая вышла в серии «Стахановцы Арктики». Автор ее – Борис Иванович Данилов.

Молодой человек окончил Ленинградский университет в 1933 году. Как и тысячи сверстников, он рвался в Арктику. Мечта сбылась: он попал на край земли – мыс Челюскин, на полярную станцию, которой шел второй год. Наверное, на Севере, как нигде, людям помогает опыт. Знания и техника нужны, это само собой, но успех в большой степени зависит от опыта. Он необходим, чтобы применить знания и использовать технику, чтобы защитить себя и товарищей от стихии, чтобы сберечь силы или потратить их все в нужный момент.

Опыта не было. Но был сильный дух. Был тот великий энтузиазм, который в огромной степени определил блистательные победы советских людей в Арктике.

Выпускнику университета Б. И. Данилову предстояло возглавить гидрологические наблюдения в проливе Вилькицкого: летом производить их с маленького бота, а зимой со льда.

Сперва существовали надежды, но вряд ли они могли сбыться в полной мере. Подумайте, как это с бота в проливе Вилькицкого брать, к примеру, суточные станции. Ведь суденышко нужно поставить на якорь. Глубины здесь до 200–250 метров, льдины ходят в тысячу раз тяжелее бота… Вместо мореходного бота полярники получили небольшой катер с еловым корпусом и ходом 3,5 узла. Потом было соприкосновение с Арктикой.

Шла разгрузка судна. Лавируя между льдинами, катер буксировал кунгасы с грузом. Ему срезало винт. Срывалось строительство жилого дома, и тогда штат станции сократили вдвое – до 12 человек, а в гидрологической группе остался один – старший гидролог Борис Данилов.

В распоряжении полярников был собачий транспорт, но весьма никудышный: 20 архангельских дворняжек, 3–4 хорошие собаки и передовики упряжек североземельской экспедиции Г. А. Ушакова – Колыма и Тускуб. Старожилы, однако, как пишет гидролог, страдали пороком сердца, одышкой и в пути быстро уставали.

Впрочем, гидрологические работы не были сорваны, состоялись, и это, разумеется, главное.

К 1935 году «полярка» на мысе Челюскин преобразилась. Жили и работали теперь тут 52 человека, стояли теплые домики, в отдельных комнатах были устроены научные лаборатории. На станцию прибыл второй гидролог Ю. М. Барташевич.

Наблюдения снова должны были проводиться в проливе Вилькицкого, но на станции имелся хороший транспорт (три самолета, два вездехода и собачьи упряжки), и это, по мнению людей, позволяло сделать многое сверх плана.

«Полярной ночью, – пишет Данилов, – мы с напряженным вниманием слушали передачи о стахановском движении, о том, как советские люди, используя высокую технику, дают небывалую производительность труда, во много раз перевыполняя задания… Было решено: кроме исследований пролива Вилькицкого провести работу в проливе Шокальского».

На острове Октябрьской Революции, на берегу пролива Шокальского, работала в то время еще одна полярная станция – «Мыс Оловянный», в состав которой входили Э. Т. Кренкель, Б. А. Кремер, А. А. Голубев и Н. Г. Мехреньгин. С нетерпением они ждали гостей «с юга».

В эфире полярники двух станций устраивали производственные совещания – обсуждали возникающие трудности. На мысе Челюскин, например, не хватало корма для собак, и «северяне» решили пожертвовать своим небольшим запасом медвежьего мяса.

26 февраля известный полярный ас М. Я. Линдель переправил начальника группы Данилова с научным оборудованием и походным снаряжением через два пролива и один остров. 4 марта коллектив полярной станции «Мыс Оловянный» и «откомандированный» Б. И. Данилов начали гидрологические исследования в проливе Шокальского: ежечасные наблюдения над течениями, измерение колебаний уровня моря и т. д. 9 марта вторым рейсом па мыс Оловянный прибыли Ю. М. Барташевич и Ф. А. Николаев. «Нарты, привязанные к шасси, придавали нашему самолету сугубо арктический вид», – пишет Б. И. Данилов.

22 марта на двух упряжках гидрологи вышли по маршруту: мыс Оловянный – фьорд Тельмана. Потом пересекли пролив еще раз в его южной части: от острова Большевик через острова Краснофлотские к острову Октябрьской Революции. 7 апреля они вернулись на полярную станцию, а 13-го снова были в пути, направляясь к мысу Визе, чтобы от него пересечь остров Большевик и через пролив Вилькицкого идти к дому.

Если фьорд Тельмана расположен напротив мыса Оловянный (входные мысы фьорда – ближайшие точки острова Большевик к мысу Оловянный), то мыс Визе значительно удален, и путь гидрологам предстоял долгий. Последовательность фьордов острова Большевик с юга на север такая: Тельмана, Спартак, Партизанский. К северу от фьорда Партизанский лежит мыс Визе. Берег уходит круто к востоку, становится невысоким и пологим, тут возможен подъем на возвышенность северной части острова. Такой путь и выбрали путешественники.

Подъем начали 17 апреля в направлении на юго-юго-запад. За два дня продвинулись немного – на 12 километров, анероиды показывали высоту 240 метров. Данилов пишет, что ледниковая долина, по которой они шли, вела на юг, а ее северо-восточный склон спускался с возвышенности, господствующей в этой части острова. Гидрологи рассчитывали, что, поднявшись, они окажутся на центральном плато острова, но которому доберутся до противоположного края, чтобы спуститься в пролив Вилькицкого.

Дальнейший маршрут Данилова и его товарищей на современной карте совершенно ясен. Они шли по леднику Мушкетова, максимальная высота которого 560 метров. К вечеру 19-го анероиды отметили 450 метров.

Утром Данилов пошел на разведку. Пройдя на юго-восток 7 километров, он оказался на перевале. Открылся вид на залив. Борис Данилов, начальник гидрологической экспедиции в пролив Шокальского, – вот кто первым увидел залив Ахматова, зажатый между скалами почти в центре острова…

Ледник Мушкетова спускается на юге и востоке в долину. С противоположной стороны в нее сползают языки ледника Семенова-Тянь-Шаньского, а на востоке за ней лежит крутостенный ледник Войцеховского. Река Базовая, которая бежит в долине, впадает в залив Ахматова километрах в 30 к северу от «лагеря неизвестного морехода». Если бы Данилов на этом своем привале оставил несколько консервных банок, что почти невероятно, то еще более невероятное стечение обстоятельств могло бы привести к тому, что они попали бы на берег залива, но значительно севернее, ближе к морю. Вывод для нашего повествования такой: экспедиция Данилова не имеет никакого отношения к «лагерю неизвестного морехода».