Три загадки Арктики - Шумилов Александр Васильевич - Страница 34

2. РОЖДЕНИЕ ТАЙНЫ

Все началось со статьи гидрографа А. И. Косого «Лагерь неизвестного морехода в заливе Ахматова», которая была опубликована в сборнике «Летопись Севера» в 1949 году. Речь в ней шла 6 находках топографа Н. Н. Пьянкова.

«На острове Большевик… 12 июля 1947 года была сделана удивительная находка, – пишет А. И. Косой. – В верховьях залива Ахматова (северо-восточное побережье острова) на западном берегу были найдены части человеческого скелета. В 300 м от берега на поверхности земли на участке радиусом около тридцати метров были разбросаны отдельные кости: правая голень со ступней, часть позвоночника, ребра, правая лопатка. В этом же месте были обнаружены остатки костра, вокруг которого валялись пять вскрытых пустых консервных банок…

Через несколько дней на побережье залива несколькими километрами ближе к его вершине была сделана новая находка – на берегу были обнаружены доски, скрепленные болтами. По внешнему виду доски напоминали обшивку корабля. Концы досок прогнили, болты были изъедены ржавчиной…

По остаткам костра, ржавчине, покрывавшей банки, можно было без труда определить, что трагедия, следы которой неожиданно открыты, разыгралась всего лишь несколько десятков лет назад».

Дальнейшее совсем просто и не требует, как считал, видимо, автор, никаких доказательств. В статье указывается, что до 1947 года никто не посещал залив Ахматова, а следы пропавшей без вести экспедиции В. А. Русанова обнаружены «всего» километрах в 600 к западу. Этого, по мнению А. И. Косого, вполне достаточно. К чему проверять факты, к чему сомнения и еще какие-либо доводы! Конечно, «лагерь неизвестного морехода» – стоянка Русанова. Поскольку же экспедиция на судне «Геркулес» пропала без вести в 1912 году, а Северная Земля открыта год спустя, то именно Русанов – первооткрыватель.

«Страстный путешественник, любознательный географ (т. е. Русанов. – Авторы) не мог пройти мимо неведомой земли, не обследовав ее», – пишет А. И, Косой.

Как тут не вспомнить слова каверинского капитана Сани Григорьева: «Он стремился к своей земле (к Северной Земле. – Авторы), и для меня было ясно, что если где-либо еще сохранились его следы, то их нужно искать на этой земле». Слова написаны много раньше, чем сделана находка в заливе Ахматова. Поневоле закрадывается предположение: уж не «гипноз» ли романа В. А. Каверина – первопричина статьи А. И. Косого?

Так или иначе приоритет Б. А. Вилькицкого подвергнут сомнению. Родилась «тайна залива Ахматова».

3. ХРОНИКА ЗАЛИВА АХМАТОВА

1913 год. Впервые панорама Северной Земли предстала перед человеком. Вдоль ее восточных берегов на север шли ледокольные пароходы «Таймыр» и «Вайгач». Неизвестные берега ложились на карту. Иногда темный абрис гор прерывался, точно буквы в написанном слове были стерты. Нерастаявший белый лед вел в глубь земли. Одну узкую щель, оставшуюся позади, назвали в честь гидрографа-геодезиста заливом Ахматова.

Прошло 19 лет, и тем же курсом – на север, только значительно ближе к берегу, составляя первую карту всего архипелага, прошли советские полярники – знаменитые исследователи Северной Земли Г. А. Ушаков и Н. Н. Урванцев.

В книге «На Северной Земле» Урванцев пишет: «17 мая… пересекли очень глубокую бухту – видимо, залив Ахматова». Это 1932 год.

Не раз, будучи в гостях у профессора Н. Н. Урванцева, мы расспрашивали его о североземельских походах.

– С Георгием Алексеевичем мы не заезжали в залив, спешили, – рассказывал Николай Николаевич. – Предстояла еще съемка острова Пионер, а времени оставалось в обрез…

А вдруг консервные банки попали на берег залива Ахматова «сверху» – талые воды принесли их с ледников острова Большевик?

– На ледники острова Большевик ни Георгий Алексеевич, ни я не поднимались, – говорит Урванцев.

В экспедиции Г. А. Ушакова было еще два человека – радист Василий Васильевич Ходов и охотник-промысловик Сергей Прокопьевич Журавлев. Охотник много ездил по архипелагу, однако в книгах Г. А. Ушакова «По нехоженой земле» и Н. Н. Урванцева «На Северной Земле» о его маршрутах сведений почти нет.

Может быть, Журавлев побывал в заливе Ахматова или на ледниках острова Большевик?

Драгоценные материалы – дневники С. П. Журавлева – хранятся сейчас в Центральном государственном архиве народного хозяйства СССР, в отделе личных фондов. Они переданы в архив после смерти Никиты Яковлевича Болотникова, который поистине спас дневники, проделав огромнейший труд по их «расшифровке».

Журавлев вел записи в течение 25 лет – на Новой Земле, на Северной Земле, па Таймыре. Он писал для себя, писал в тетрадях (их 33 штуки), на отдельных листах. Писал карандашом, наспех. Текст со временем поблек, стерся. Тетради побывали и под дождем, и под снегом, и в морской воде.

Н. Я. Болотников расположил записи в хронологическом порядке и перепечатал их. Объем «расшифрованного» материала – 1151 страница, текст напечатан через один интервал!

Дневники Журавлева исключительно интересны. Это энергичное и самобытное повествование о борьбе человека с Севером и о любви к Северу, описание животного мира Арктики… Личные записи в дневниках (разумеется, помимо воли автора) ярко рисуют облик Журавлева – честного, храброго и сильного человека.[15]

На острове Большевик Сергей Прокопьевич был только один раз. Вместе с Г. А. Ушаковым он должен был заложить продовольственное депо вблизи мыса Неупокоева – юго-западной оконечности Северной Земли. В отсутствие Ушакова и Урванцева, когда они были в своих рабочих маршрутах, охотник не мог отправиться в такое далекое путешествие. Для этого у него просто не было подходящей упряжки. Выходит, нужно восстановить всего лишь один маршрут североземельцев: поездку Ушакова и Журавлева к острову Большевик.

В книге «По нехоженой земле» об этом походе подробностей не сообщается, зато Журавлев о нем рассказывает с увлечением. Записи содержатся в тетради № 17, которую охотник вел с 25 февраля по 9 апреля 1932 года. Заметки в этот период делались ежедневно.

18 марта. Ушаков и Журавлев находятся еще па острове Октябрьской Революции. «Хотя и тяжело собачкам приходилось, но все-таки добрались. Прошли сегодня км 50. Остановились у астро-пункта в 19-м часу и видно о-в Большевик. Лед проходимый вполне, завтра можно прямо катить». Журавлев упоминает астропункт па мысе Свердлова, поставленный Ушаковым и Урванцевым в 1931 году.

19 марта. «Вечером остановились на льду, до берега не могли доехать…»

20 марта. «… Земля видна, поехали к земле, выехали в 10 часов к земле, т. е. к острову Большевик, подъехали в 13 часов».

Из дневника ясно, что пролив Шокальского, который разделяет острова Октябрьской Революции и Большевик, путешественники пересекли от мыса Свердлова до точки на острове Большевик, лежащей чуть к северу от мыса Обрывистый.

Запись того же дня: «…после чая по берегу поехали на юг и глазам своим еще не сразу поверил, что вы скажете, олений помет и не очень давний. Остановился и показал Ушакову. Собаки чего-то на гору нюхались. (Видимо, имеется в виду гора Герасимова, расположенная от мыса Обрывистый на юго-восток. – Авторы.) Свалили воза и поехали искать оленей туда, где дух брали собаки, но потом я увидел совсем позади 3-х оленей… ехали еще вдогонку и проехали по следу км 10. Олени куда-то скрылись в тумане, но зато нам дадена тут другая награда, совсем неожиданно, где остановились, тут, как нарочно, медведь лежит на косогоре, и не знаем то ли берлога, то ли как».

Из текста не ясно, в какую сторону велось преследование оленей. Однако важно ли это?

Чтобы консервные банки, брошенные Ушаковым и Журавлевым, могли с водой глетчера попасть на берег залива Ахматова, люди как минимум должны были бы подняться на центральную часть ледника Семенова-Тянь-Шаньского, на высоту 660 метров. При этом по внутренним районам острова им пришлось бы проехать не менее 50 километров, а потом вернуться обратно. Такую экскурсию на собачьей упряжке в течение одного дня проделать невозможно. Между тем на следующий день, 21 марта, Журавлев пишет: