В тени сталинских высоток. Исповедь архитектора - Галкин Даниил Семенович - Страница 45

Семейная катастрофа

Ничто не предвещало беды. Через несколько дней я вернулся во Львов. Окунулся с головой в учебу. Вечером 16 февраля, как обычно, после занятий возвратился в общежитие. Дежурная по этажу молча вручила мне телеграмму: «Большое горе приезжай немедленно мама». Утром я был в Черновцах. Дверь открыла мама, постаревшая на годы вперед. Сквозь ее рыдания я уловил самое страшное:

– Вчера… в автокатастрофе… погиб…

Беда, постигшая нас, не поддается описанию. Невозможно найти слова, созвучные с горечью утраты самого близкого человека. Война пощадила, а мирное время проявило сверхжестокость. Существует несправедливая закономерность – лучшая часть человечества уходит из жизни очень рано. Отцу было только сорок семь лет. Сломался не только весь наш жизненный уклад, но и планы на будущее. Черная полоса жизни, как полярная ночь, окутала наши души. На предприятии объявили день траура. Все сотрудники и сотни горожан провожали отца в последний путь. Я очень боялся за маму. Но она мужественно держалась из последних сил. Яна беззвучно плакала, сгорбилась и вся ушла в себя. В осиротевшей большой квартире невыносимо было находиться. Каждый уголок напоминал об отце. Казалось, вот-вот прозвучит его спокойный, умиротворяющий голос…

Выяснить истинную причину гибели отца до конца не удалось. Под городом Снятин[50] машина, на которой он ехал, почему-то перевернулась… Нам был дан уклончиво-лаконичный ответ:

– Ведется следствие. О результате сообщим.

После похорон меня больше всего тревожила мысль, как я оставлю маму одну в состоянии непоправимого горя. К счастью, родители успели обрасти прекрасными друзьями. Меня заверили, что ее одну не оставят. Приехав во Львов, даже не заходя в общежитие, я направился в институт. Декан положил руку мне на плечо и тихо произнес:

– Разделяю ваше горе. Мне сообщили о телеграмме. Крепись. Приди в себя. Соберись с мыслями, как бы тяжело тебе ни было. В память об отце ты обязан стать не просто хорошим, а по-настоящему классным специалистом. Кстати, появилась возможность командировать тебя в Москву. Передашь ректору МАРХИ Кропотову ряд документов и письмо от меня. Заодно и познакомишься с ним. Захвати свои проекты и копию трудовой книжки. Шансов на переход немного. Но нет правил без исключений. Желаю удачи. Жду возвращения с хорошими вестями.

Я понял, что мудрый декан, как в шахматной игре, разыграл самую правильную комбинацию. Деловое поручение облегчало первое знакомство с Москвой. Меня все больше переполняло чувство благодарности к этому необыкновенному человеку. Перед отъездом я решил посоветоваться с ним: как морально и материально совместить предполагаемое продолжение учебы в Москве с поддержкой осиротевшей семьи? Декан сразу прояснил ситуацию на собственном примере:

– У нас в чем-то схожие проблемы. Ты знаешь, что я перебираюсь в Москву. Поэтому, не раздумывая, согласился обменять шикарную квартиру во Львове на более скромную жилплощадь в Москве. Переезжает вся семья, включая старую маму. К чему я клоню? В Черновцах у вас большая квартира в самом центре города. Пожалуй, поменять ее на Москву еще сложнее, чем перейти в МАРХИ. Но нерешаемых проблем нет. Однозначно, твоя мама и сестра должны быть рядом. Запиши в свой кондуит адреса и телефоны людей, которые помогут совершить обмен.

Мы распрощались. На следующее утро я снова был в Черновцах. В первую очередь мы направились к месту последнего упокоения отца, утопающему в цветах. Мама, состарившаяся в одночасье, передвигалась как в полусне. Дома она была постоянно в окружении друзей и соседей. Я рассказал о предстоящей поездке в Москву и плане обмена квартиры. Мне было больно смотреть на маму. Сколько бед и страданий выпало на ее долю! Только-только в жизни появился небольшой просвет, а она стала вдовой! Непередаваемую грусть излучали ее распухшие от слез глаза. Когда я замолчал, она тихо сказала:

– Теперь ты – наша главная опора. Любое решение, которое примешь, будет правильным. Знаю, что ты нас никогда одних не оставишь. Навести в Москве моих двоюродных сестер. Может быть, они чем-то сумеют помочь.

Мама дала мне их адрес. И я опять собрался в путь.

Первые шаги в столице

Через несколько дней поезд въехал в огромное пространство перрона Киевского вокзала, перекрытое остекленным сводом параболических очертаний. Меня поразили масштаб и ажурность стальных конструкций этого грандиозного и величественного сооружения. Не меньшее впечатление произвел вокзал. Приобретенные знания позволили определить его неоклассический стиль с элементами ампира. Впоследствии я узнал, что выдающийся архитектурный комплекс создан в начале XX века незадолго до революции 1917 года. Авторы проекта – архитектор И. И. Рерберг и знаменитый инженер В. Г. Шухов.

План столицы был достаточно подробно изучен по заранее приобретенному путеводителю. Поэтому, впервые в жизни спустившись в метро (тогда это была станция «Киевская» мелкого заложения, которая сейчас входит в состав Филевской линии), через считаные минуты оказался в центре рядом с Кремлем. Мне все было любопытно, я впитывал новые архитектурные впечатления как губка. Прошел вдоль Манежа (в те годы – правительственный гараж), узнал кремлевские стены и башни, Исторический музей, здание гостиницы «Москва»… Полюбовавшись на ходу ансамблем площади Свердлова с колоннадой Большого театра, я вышел на улицу Жданова и вскоре с трепетом переступил порог чудесного здания Архитектурного института[51], который располагался между Кузнецким Мостом и Сандуновским переулком.

Секретарь доложила ректору Владимиру Кропотову[52] о приезде посыльного от Юрия Лозового. Ректор принял меня с добродушной улыбкой. Широким жестом усадил в кресло. Прочитав письмо, попросил рассказать о себе. Стало понятно, что какие-то строки имеют отношение ко мне. Не перебивая, ректор внимательно выслушал краткую биографию. Не спеша посмотрел основные чертежи авторских проработок, зачетную и трудовую книжки. Затем испытующе поглядел на меня, постукивая карандашом по столу. После нескольких минут тягостной тишины обратился ко мне:

– Разделяю ваше желание продолжить учебу в нашем институте, хотя мы обычно не принимаем никого со стороны. Как правило, подготовка на местах сильно отстает от уровня московской архитектурной школы. Исключение – для тех, кто, как и вы, наверстывает упущенное из-за проклятой войны. Окончательное решение примем после перепроверки уровня вашей подготовки по определяющим предметам – рисунку, черчению, клаузуре, основам архитектуры. Вы готовы к этому?

Состояние тревоги ушло. Теперь все зависело от меня и объективности преподавателей МАРХИ. Я ответил быстро, как бы опасаясь, что ректор передумает:

– Готов начать хоть сегодня!

Он улыбнулся:

– Ваш ответ мне нравится. Это хорошо. Но не будем торопиться. Сначала нужно определиться с проживанием. Ведь наше общение займет не меньше недели. Где вы намерены остановиться?

Я неуверенно ответил после минутного раздумья:

– Попытаюсь разыскать родственников, с которыми еще не знаком. Если не примут меня, буду устраиваться в недорогую гостиницу.

– А сегодня? – с лукавой улыбкой переспросил ректор. – На скамейке замерзшего парка, в холодном подъезде незнакомого дома? Если не в милиции… Какие еще могут быть варианты?

Я ответил на полном серьезе:

– В Москве девять вокзалов. В них тепло и уютно.

Ректор громко рассмеялся.

– Не все москвичи с ходу назовут уверенно их количество, как вы. В них действительно тепло. Насчет уюта очень сомневаюсь. Всех случайных и задержавшихся посетителей милиция там нещадно гоняет. Нет, вам это не к лицу. Отправляйтесь в общежитие. Отдохните с дороги. Завтра к десяти часам жду вас.

Он проводил меня до приемной. Распорядился секретарю выдать направление в общежитие и объяснить кратчайший проезд к нему.