Глубина. Трилогия - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 213

   Глубина…

   Звон невидимой цепи. Удар о пустоту. Я не могу выйти!

   Да это и не спасет, я у себя дома, я далеко. Нужен тот, кто рядом.

   – Выходи! – кричу я на Чингиза, который все пытается делать массаж сердца из глубины… – Выходи, придурок! Где у тебя терминал?

   Чингиз только бросает обезумевший взгляд куда-то вверх, и я все понимаю. Далеко. Не с нашими полуживыми телами ползти через просторы виртуальной квартиры. Чингиз сейчас может быть в нескольких метрах от Пата, за стеной, совсем рядом; вот только здесь, в глубине, это будет очень долгий путь…

   – Выходи так! – кричу я. Будто забыл, кто передо мной. Будто это в силах обычного человека, не дайвера – вырваться из радужной метели, содрать с себя шлем, успеть… – Выходи, сука! Это все – обман! Все – иллюзия!

   Глубина…

   Пат уже ничего не говорит. Только смотрит мутнеющим взглядом, а может быть, и не смотрит вообще, это все наши надежды, переплавленные лживой глубиной в иллюзию жизни.

   – Я не умею! – кричит Чингиз. – Я не могу!

   Дрожь поводка. Звон цепи. Стены вокруг. Мне не вырваться, но это ничего и не решит. Это может сделать лишь Чингиз.

   Глубина…

   – Умеешь! Можешь! Должен! – кричу я. И отвешиваю ему пощечину. Со всей дури. – Ты должен! Должен – значит можешь!

   Ты не всегда была доброй со мной, глубина. И я любил тебя не всегда. Только в сказках бывает иначе. Но я верю, что ты не просто тупая, бездушная линза, наведенная на наши души, распластанные на стекле. Ты что-то большее. Ты сложена из всех нас, ты выстрадана нами, мы давали тебе все, что могли. И зло, и добро, и ненависть, и любовь. Что-то новое должно было родиться в тебе, и я не верю, не хочу верить, что это новое – жестоко и беспощадно.

   Я не за себя прошу. Не за Чингиза или Падлу. Даже не за Пата. За всех нас. За тех, кто входил в глубину, кто сейчас в ней, за тех, кто войдет.

   Потому что стоит Пату умереть – и ты станешь другой, глубина.

   Навсегда.

   Мы проиграем не оттого, что Темный Дайвер получил свой вожделенный файл. Мы проиграем, если умрет этот мальчишка, не блистающий хакерскими талантами; пишущий слово «обезьяна» через «а»; недостойный, наверное, по мнению Темного Дайвера, вечной жизни в виртуальности.

   Мы все проиграем.

   Даже ты, глубина…

   Я смотрю в глаза Чингиза. Я вижу его страх, вижу его отчаяние, вижу, как он ломится в невидимый барьер…

   Глубина…

   И что-то происходит.

   Будто между нами протягивается нить.

   Будто осколки синего льда, будто лепестки алого пламени пляшут теперь в глазах Чингиза.

   Будто он прыгает в бесконечную пропасть…

   – А… – выдыхает Падла, когда тело Чингиза мутнеет, теряет цвет и растворяется в воздухе. – А?

   – Делай массаж сердца! – кричу я. – Делай Пату массаж сердца!

   Это смехотворно – слабые постукивания магнитных катушек в комбинезоне, иллюзия удара, иллюзия прикосновения, это не может ничего решить, но пусть Падла будет пытаться помочь – пока где-то в настоящем мире Чингиз сдирает с головы шлем и, вырывая из гнезд кабели, выбегает из комнаты.

   Пусть.

   – Я убью этого ублюдка! – ревет Падла, неумело давя на грудь Пата. – Клянусь! Убью! С дерьмом смешаю!

   – Он – мой! – отвечаю я, вскакивая.

   Тело уже мое. Тело готово слушаться.

   Может быть, кончилось действие заряда. Открутила свое серая спираль.

   А может быть, иногда надо все отдать, чтобы что-то получить.

   Мне все равно.

   Даже если я перестал быть дайвером – навсегда.

   Я выбегаю из комнаты.

   Темный Дайвер – мой.

   Я не пытаюсь открыть дверь. Ударяю – и деревянная облицовка рвется как бумага, сталь выгибается картоном, я делаю рывок – и прохожу насквозь.

   Я мог простить.

   Многое.

   Я могу поверить.

   Почти во все.

   Я верю, что Темный Дайвер не собирался подставлять Ромку. Я бы и сам мог так поступить – навязать неопытного паренька опытному хакеру, дать ему шанс научиться и приобрести опыт.

   Я даже верю, что Темный Дайвер не подозревал, каким зарядом стреляет. И был уверен, что лишь парализует Пата.

   Я одного не прощу. Той трусливой скорости, с которой Темный Дайвер бросился бежать, когда понял, что совершил.

   Он мой.

   Я ничего не могу сделать там, в квартире Чингиза. У меня нет сил и знаний, чтобы снять последствия выстрела. Но в моих силах, чтобы новых выстрелов не было.

   Я выбегаю из дома. Можно спросить охранников, можно спросить прохожих. Можно поймать такси.

   Но я чувствую Темного Дайвера так же ясно, как он, наверное, чувствовал меня.

   Бегу по улице. Прохожие шарахаются в стороны.

   Вика, прости, я обещал тебе не рисковать… но я не умею больше выходить из глубины…

   Вика, я сказал, что попробую найти компромисс… значит, я соврал…

   Я больше не ищу компромиссов.

   Налево…

   Он тоже бежит. Просто бежит по улице, волоча с собой тяжелый файл, не пытаясь взмыть в небо, не пытаясь пройти сквозь стены. Как самый обычный житель Диптауна.

   Ему сейчас нехорошо.

   Еще раз налево….

   Я даже успеваю увидеть Темного Дайвера. Совсем недалеко, в сотне метров. Вижу – и выхватываю револьвер Стрелка, и успеваю удивиться этому – я не хочу наказывать его машину, я хочу убить его самого…

   И Темный Дайвер оборачивается. Миг – он смотрит на меня, и я вижу его лицо.

   Потом он исчезает.

   Растворяется в воздухе.

   Никто не обращает на это внимания. Подумаешь, программный выход из глубины. Правду знает только он – и я.

   – Ты не уйдешь, – говорю я.