Глубина. Трилогия - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 202

   – Нет. Я всегда встаю рано. Это Пат и Падла спят до полудня.

   Из-за спины Чингиза вышел ретривер. Я протянул руку любопытному Байту, пес ткнулся носом в ладонь и по-свойски потерся о мою ногу.

   – Пошли на кухню? – предложил Чингиз.

   – Пиво? – подозрительно спросил я.

   – Нет, думаю, кофе. Кофе с коньяком. Или с рижским бальзамом. Ты любишь рижский бальзам?

   – Конечно. Как положено любому бывшему советскому человеку.

   Видимо, судьба у меня сегодня такая – пить кофе…

   На кухне с наших прошлых посиделок ничего не изменилось. Совсем. Даже пустые бутылки из-под «Жигулевского» присутствовали, только я очень сомневался, что они те самые. Падла, похоже, пиво пьет как воду.

   – Сейчас…

   Растворимый кофе Чингиз явно презирал. Кофеварки – тоже. Я сидел и смотрел, как он засыпает в маленькую ручную кофемолку горсть зерен – «Коломбо», от «Московской кофейни на паях», неторопливо, аккуратно мелет…

   – Ничего, что кофе наш? – спросил Чингиз. – Некоторые кривят нос, но… действительно хороший кофе, правильно обжаренный. Я не покупаю импортных товаров, если есть достойные отечественные заменители. – Он подумал секунду и добавил: – Только вот редко они находятся…

   – Ничего. Я сам такой пью.

   Хорошо быть богатым. Можно и повыпендриваться.

   – Чингиз, на чем ты деньги делаешь?

   – Компакты, – спокойно ответил Чингиз. – Пиратские компакты. Сидишники, ДВД. «Виндоус-Хоум» за пару долларов, свежие игры, сборники программ… Когда ты идешь на митинский радиорынок или просто подходишь к лотку – ты отстегиваешь мне немножко денег. На кофе.

   Он высыпал молотые зерна в турку.

   – Вот я сейчас тебе и компенсирую этот позорный факт…

   – Ясно.

   – Переводы игр… если игра нравится, я порой и сам этим занимаюсь. Если нет – отдаю ребятам. Иногда Пату. Ему хочется самому зарабатывать…

   – Теперь понятно, кому я обязан дешевыми шуточками. «Ваш корабль пристал к острову сирен, те пели „Депеш Мод“, так клево, что часть команды дезертировала».

   – Это точно не Пат, он «Депеш Мод» не любит…

   Чингиз разлил кофе по чашкам. Достал и поставил на стол бутылку рижского бальзама, маленькие серебряные рюмки.

   – Ты как будешь, в кофе или отдельно? Я обычно отдельно.

   – Я тоже.

   Мы оба невольно усмехнулись.

   – Удачи нам… – Чингиз поднял рюмку.

   – А мне? – мрачно донеслось с лестницы. – Ты, что ли, Леня?

   Падла стоял, почесывая живот, близоруко щурясь.

   – Опять очки потерял? – спросил Чингиз.

   – Не потерял. Я помню, они где-то в квартире… кажется.

   Подтягивая свои чудовищные сатиновые трусы, Падла уселся рядом.

   – Кофе в турке, бери, пока не остыл, – посоветовал Чингиз.

   – Нет бы налить старому другу… совсем стыд потерял… – буркнул Падла и потянулся к плите. – Вот придут тебя раскулачивать, слова поперек не скажу!

   Он крякнул, торжествующе бухнул турку на стол. Поискал глазами чашку, вздохнул, отхлебнул прямо так. Плеснул в кофе бальзама. Изрек:

   – Лепота… что ни говори… Чингиз, я у тебя, наверное, до весны поживу. Хорошо?

   – А если я скажу нет, ты, можно подумать, уедешь.

   – Нет, конечно. Ты мне должен. Червонец. Еще с баржи.

   Чингиз ухмылялся. Чингиз веселился от души.

   – Ничего я тебе не должен. Ты мне червонец честно проиграл. Ты не уложился в срок.

   – Уложился, ты поздно выключил секундомер! – рявкнул Падла. – Вот на что только эти бизнесмены не идут, чтобы денег нахапать… нет, ты глянь на него, Леня!

   – А что это за баржа? – спросил я. – Уже сколько раз слышал…

   – С баржи той пошло все хакерство российское! – торжественно сказал Падла. – За хакеров!

   – И за дайверов, – поднимая рюмку, добавил я.

   – «Экстишку» мы сперли тогда, – сказал Чингиз.

   – Не сперли! Позаимствовали! Мы же ее честно вернули!

   – Да, через четыре года. Кстати, зря. Надо будет выкупить… если жива еще. Пусть стоит старушка, будем иногда в «Диггера» играть.

   – «Диггер»… – мечтательно сказал Падла. – Да…

   – Собиралась там компания… начинающих программистов. На старой, стоящей на приколе барже. Вокруг единственного компьютера. – Чингиз улыбнулся, явно вспоминая что-то свое. – Учились. Всему. Пили дрянное пиво, дрянной кофе, ели трехкопеечные булочки и котлеты из опилок… Хорошо было. Правда, Тоха?

   – Правда, – кивнул Падла. – Только у меня тогда «харлея» не было. «ИЖ-Юпитер». А так – хорошо.

   Он шумно втянул в себя кофе. Вытер рот тыльной стороной ладони.

   – Ну… братцы-кролики. Что делать-то будем?

   – А зачем что-то делать? – ответил Чингиз вопросом. – Помешать Дибенко распространять программу – не в нашей власти. Самому ее распространять… да, я понимаю, как будут улетать диски с программой, позволяющей создать свою бессмертную копию в виртуальном мире. Но знаешь, мне на жизнь и так хватает.

   – Что Дибенко намерен делать с программой? – спросил у меня Падла.

   – Не знаю. – Я пожал плечами. – Можно попробовать спросить. Вдруг и ответит честно.

   Чингиз вздохнул:

   – Программы такого рода, на разработку которых ухлопано море денег, над которыми трудились десятки специалистов, не кладут под сукно. Это вообще невозможно. Весь вопрос в том, когда ее выбросят на рынок.

   – Темного Дайвера надо спрашивать… – сказал я. – Чего он хочет…

   – Придет он. – Чингиз прищурился. – Куда денется…

   – Приветики…

   На кухню зашел Пат. Заспанный, протирающий глаза, в джинсах и босиком.

   – Чего вы так рано… – открывая холодильник, буркнул он. Замер на миг, высматривая добычу, потом вытащил коробочку йогурта и плюхнулся за стол. – Орете тут, на весь дом слышно…

   – Иди умойся, – велел Чингиз.

   – Угу. Поем только…