Крепостная маркиза - Шкатула Лариса Олеговна - Страница 23

Ничего, в путешествии насмотрится, подучится, как себя вести. Да и Луиза, к которой Агриппина ехала, небось поможет. У той есть учительский дар, не то что у Сони. Не хватает ей терпения заниматься с дерзкой девчонкой, которая вечно вылезает со своим языком, без устали спорит с княжной, теперь уже не боясь, как прежде, получить от нее оплеуху.

Маркиза!.. Видел бы Агриппину брат Николай, уж он бы ее приструнил…

Однако не слишком ли Соня к ней строга? Какая женщина из низов всего за три месяца смогла бы полностью переродиться и выглядеть подлинной маркизой?

Но для начала внешние изменения, произошедшие с Агриппиной, производили недурственное впечатление. Не всякий станет добиваться, что там у нее внутри. К тому же и среди аристократов, особенно русских, встречаются люди не то что особо неученые, а вообще неграмотные, да еще и своей невежественностью кичащиеся.

Соня себя не обманывала. Прежде Агриппину задерживала в замке лишь необходимость дожидаться, пока завещание покойного маркиза вступит в силу и она наконец сможет получить свои деньги. Теперь деньги получены, маркиза де Баррас богата, свободна и, главное, может ехать куда захочет!

Но как время ни растягивай, оно все равно идет своим чередом. И вот уже готова к дороге карета, и уложены в нее вещи, все слова прощания сказаны, все напутствия произнесены. Возница взмахнул кнутом, коляска тронулась, и колеса ее покатились по мостовой, увозя прочь, в далекий путь, последнюю ниточку, связывающую урожденную княжну Астахову с Россией.

Кто бы мог подумать, что когда-нибудь ниточкой княжна назовет свою крепостную девку, которую судьба вдруг вознесла так высоко. То есть получила она за свои страдания неизмеримо больше, чем ее собратья-крепостные… Радоваться надо. Пусть повезло ей, вытянула она свой счастливый билетик. Бог ей в помощь!

Из окошка кареты высунулась рука с кружевным платочком, Агриппина махнула им в последний раз, на прощание, и Соня осталась одна. А точнее, с Патриком. Дворецким так неожиданно доставшегося ей замка.

Ее доверенное лицо — Патрик Йорк. Так было написано в его бумагах, которые он недавно вручил Соне для прочтения. Там имелись рекомендательные письма, а также бумага из королевской канцелярии Франции о присвоении ему звания капрала.

Такой вот у нее оказался дворецкий. Один слуга на все про все. Кроме кухарки.

Соня собиралась нанять еще нескольких слуг, чтобы больше не отвлекаться на хозяйственные дела.

У нее теперь было дело посерьезнее: превратить в обычные деньги груду незаконно полученных золотых слитков, а там уже строить свои планы на будущее.

Пока что она была пленницей этого замка и сокровищ, находящихся в его подвале. «Муха, запутавшаяся в золотой паутине!» — как с усмешкой подумала о себе Соня. Кто же тогда паук? Он умер, а паутина осталась.

Момент, не имеет же она в виду Антуана де Барраса? Ведь именно этот милейший старик дал ей средства для жизни. И очень неплохие средства!

Главное, что она никак не могла решиться рассказать о золоте Патрику, хотя именно с его помощью Соня намеревалась провести учет стоимости сложенных в подземелье слитков. Она до сих пор не знала, сколько же их осталось теперь в ее распоряжении.

Понятное дело, внутренний голос остерегал:

«Посмотрит он на богатство, даст тебе по голове да и вывезет его куда-нибудь в свое потайное место!»

Но если думать о лучшем, если золото его не ослепит, то насколько он окажется проворным, чтобы это самое золото куда-нибудь пристроить? В конце концов, не торчать же подле него всю жизнь. Ей надо вернуться в Петербург и жить на родине, там, где ее корни, где могила матушки… Все-таки как ни крути, а среди французов Соня никогда не будет чувствовать себя своей, пусть она и научилась говорить без акцента…

Она медлила со своим разговором уже вовсе не потому, что боялась Патрика. Соня чувствовала в нем внутреннее благородство, которое не должно было позволить ему поступить непорядочно. Ведь он остался с нею, вряд ли подозревая, что Соня может быть богата. Если Патрик какое-то время находился рядом с герцогиней де Полиньяк, был в курсе ее дел, то он мог и знать о том, что русская княжна осталась без гроша…

Агриппина уехала… Хотя, если подумать, вряд ли она могла помочь чем-то Соне. Ей бы со своей жизнью разобраться. Ее-то ведь блеск золота не ослепил.

И не потому, что Агриппина совсем уж дурочка. По части практической хозяйственности она могла дать Соне сто очков вперед. Но вот поди ж ты!

Княжна хотела дать несколько слитков в дорогу Агриппине, но потом подумала, что, попадись та с ними на какой-нибудь границе, жандармы непременно поинтересуются, откуда они у нее. Вряд ли молодая маркиза сможет придумать правдоподобное объяснение наличию у нее золота.

Ее посадят в тюрьму, и не успеет голубушка де Баррас оглянуться, как выдаст свою благодетельницу — княжну — с потрохами, что называется… Даже если и не выдаст, то все равно подобных осложнений глупой девчонке Соня вовсе не желала. Конец у этой истории мог быть самый плачевный.

Знала бы княжна, что в последний момент рука Агриппины все-таки дрогнула! Новоиспеченная маркиза решила, что зря, пожалуй, она не берет с собой хотя бы один слиток, про запас. Мало ли, вдруг нападут бандиты, отберут деньги… А на слиток, который она может замазать, например, гуталином, не обратят внимания… И, хотя у нее и так были при себе золотые монеты, отчеканенные Францией, — она решила брать с собой не все завещанные ей маркизом Антуаном деньги, а только половину, слиток втайне от Софьи она все-таки прихватила.

В том, что делать с другой половиной денег, тут — пока Агриппина в таких делах сама была не слишком сильна — она послушалась свою бывшую госпожу.

В банке ее заверили, что их филиалы разбросаны по всей Франции, так что Агриппина всегда сможет получить нужную сумму. Маркиза решила последовать советам княжны, хотя в глубине души свое богатство хотела иметь при себе. Пусть бы и за пазухой… Но так она никогда не станет благородной дамой, а ведь они-то за пазухой ничего не прячут!

В общем, как девушка хозяйственная, Агриппина золотой слиток с собой взяла. Он, конечно, тяжелый, но занимает так мало места. В случае чего его можно спрятать даже на себе.

Агриппина собиралась в дорогу, и внутри ее все просто дрожало от возбуждения. Она даже не призналась Соне, что ее мечта попутешествовать вовсе не стоит сейчас на первом плане. Может, она не шибко ученая, но и не дурочка. Агриппина понимала, что хоть по документам она теперь маркиза, но опытный глаз сразу определит в ней простолюдинку. А значит, прежде всего надо навести лоск на свой облик. Если на То поздно, и немного образования получить тоже не помешает.

Софья кое-чему ее научила, но занималась княжна со своей служанкой обычно недолго, учительство ей быстро надоедало, так что порой молодой маркизе не хватало самых обычных знаний. И она решила, не мудрствуя лукаво, вначале съездить к Луизе в Нант.

Та всю жизнь — всю не всю, но лет десять наверняка — обучала детей из аристократических семей, вот и Агриппине сможет преподать то, что должна знать любая девушка из благородных. Понятно, уроки танцев, как сесть, как встать, как поклониться…

Теперь Агриппина в состоянии заплатить даже за самые дорогие уроки.

И Эмиля Агриппина взяла с собой.

Ну, прежде всего она вошла во вкус ночных амурных развлечений и вовсе не хотела их лишаться.

Мало того, что опытный — и даже развращенный — француз удовлетворял все ее потребности, он знал и умел главное: как не допустить того, чтобы Агриппина оказалась в тягости.

О девичестве ей теперь заботиться не было нужды. Все-таки она законная молодая вдова. Но и нежелательный ребенок мог спутать ей все карты. Словом, на первых порах новой жизни маркизы де Баррас Эмиль был незаменим.

Понятное дело, Агриппина вовсе не собиралась всю жизнь оставаться вдовой. Она хотела найти себе мужа-аристократа, пусть и не очень богатого и в деньгах нуждающегося. С условием, что он постарается образовать свою жену. Научить ее тому, что может упустить или не знать Луиза.