Чужие интриги (Эксклюзивное интервью, Эксклюзив) - Браун Сандра - Страница 79

Бондюран был прав, однако сенатор все еще не мог с этим смириться.

– А если я не сделаю того, о чем ты просишь?

– Что ж, желаю удачи. Попробуйте справиться без меня.

– До сих пор я справлялся и без вашей помощи. И неплохо.

– Тогда почему Ванесса до сих пор не у вас, а в этой чертовой клинике? Почему она по-прежнему под замком, в лапах Джорджа Аллана, который пляшет под дудку вашего зятя?

Хороший вопрос. И ответа на него сенатор не знал. Однако он не мог заставить себя показать Бондюрану белый флаг. Сдаваться было не в его характере.

– Ты блефуешь. Да, ты не меньше меня хочешь, чтобы Ванесса вернулась. Стану я тебе помогать или нет, ты вытащишь ее оттуда. И никакие федералы тебя не остановят. Ты же у нас рыцарь на белом коне!

– Раньше да, возможно. Но не сейчас.

– Нашел себе другую, да? Эту, как ее… Барри Тревис?

Сенатор не рассчитывал, что Бондюран примет вызов. Так и вышло.

– Ванесса – чудесная женщина. Во всех отношениях. Но эгоистка до мозга костей.

– Эй, ты, – рявкнул сенатор. – Я никому не позволю говорить так о моей дочери!

Однако Бондюран, игнорируя возмущение сенатора, продолжал:

– Она с самого детства усвоила, что своя рубашка ближе к телу – да и как же иначе, ведь ее учителем были вы! Ванесса любит только себя, и лучшее доказательство тому – мой уход из Белого дома. Она ни слова не сказала в мою защиту, когда меня травили во всех газетах, – никому, ни репортерам, ни даже Дэвиду.

– Тогда почему ты сейчас пытаешься ей помочь?

– Можете считать, что это своего рода патриотизм.

– Или жажда славы, – недоверчиво фыркнул сенатор. – Ты ведь у нас герой, да? Спасение первой леди, пожалуй, обеспечит тебе место в истории.

– Тут не до романтики, сенатор. Умер ни в чем не повинный ребенок – вернее, убит. Разве убийца не должен понести наказание? Кроме этого, я хочу раз и навсегда положить конец разговорам, что помог Дэвиду стать президентом. Хочу покончить с этим раз и навсегда, – а этого никогда не будет, пока мы не вытащим на свет божий все его грязные делишки. И хотя я больше не люблю Ванессу, это вовсе не значит, что она заслуживает смерти.

– Святой Грей! – фальшиво хохотнул сенатор.

Бондюран поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Теперь, когда он выпрямился во весь рост, его физическая мощь сразу бросалась в глаза. Сенатор невольно сравнил себя с ним и ощутил острый укол зависти. Рядом с такими, как Грей, молодыми и сильными, он казался себе особенно старым и немощным.

– Так что, сенатор? Я начинаю операцию по спасению?

– Я подумаю.

– Ну уж нет, так не пойдет. Либо вы сейчас же звоните Йенси, либо я исчезну из вашего дома, а вы спасайте Ванессу сами. Вы ведь у нас такой умный, такой изворотливый – вы и сами справитесь с Дэвидом и вдобавок выживете. А вот выживет ли Ванесса? Не знаю.

Сенатор никогда не сдавался. Никогда. Но еще в те времена, когда он мальчишкой гонял в футбол, он хорошо усвоил, что бывают моменты, когда разумнее отойти в сторону и отдать мяч другому.

Отойдя от еще свежей могилы, она как раз шла к машине, когда перед ней, как из-под земли, вдруг появились двое мужчин.

– Мисс Тревис?

– Да, это я. В чем дело?

Они одинаковым жестом показали ей значки агентов ФБР.

– Нам нужно задать вам несколько вопросов.

– Сейчас? – Барри не верила собственным ушам. – Прямо тут, на кладбище?! Это ведь похороны – вы что, не заметили?

– Заметили, – отрезал один из них. – Нам очень жаль, что так вышло с мистером Фриппом. Но мы искали вас и решили, что вы непременно придете попрощаться.

Желающих почтить своим присутствием скромные похороны Хови Фриппа оказалось до ужаса мало – таков был печальный итог его несуразной жизни. За редким исключением, все они были его сослуживцами, не упустившими возможность прихватить лишний час к обеденному перерыву. Оживленно перешептываясь, они спешили к своим машинам, довольные сознанием того, что выполнили свой моральный долг и могут теперь без помех пообщаться друг с другом.

Только Барри, одна из всех, искренне оплакивала Хови. Ей и вправду было его жаль – и не только потому, что смерть его была ужасной. Хуже всего было другое – что убийство это останется безнаказанным и что никому, похоже, нет до этого дела.

От этих печальных мыслей ее оторвало появление федералов.

– Время и место действительно неподходящие. И все же мы хотели бы с вами поговорить.

– Раз уж вы перекрыли мне все пути к отступлению, похоже, выхода у меня нет, верно? Не возражаете, если мы отойдем подальше от могилы?

– Разумеется.

Подойдя к машине, Барри вытерла глаза, шумно высморкалась и повернулась к ним.

– Я ведь уже рассказала полиции все, что мне было известно об убийстве мистера Фриппа. Они взяли у меня показания прямо там, у него в квартире.

– Мы тут не поэтому, – сказал один из агентов.

– Вот как? – сделав большие глаза, пробормотала Барри. – Тогда о чем речь?

– О Грее Бондюране.

– Ах, вот оно что! – упавшим голосом проговорила она. Потом скрестила руки на груди и мученически вздохнула, всем своим видом показывая, до какой степени ей все это надоело. – И что же вы хотите узнать о нашем бывшем национальном герое?

– Для начала, где он?

– Не знаю. И знать не хочу. Он просто отморозок.

Федералы переглянулись.

– Странно. Нам казалось, мисс Тревис, что вы с ним в последнее время довольно много времени проводите вместе, – сказал один.

– Все верно. Проводили. До вчерашнего дня, когда он стал первым номером в списке тех, кого разыскивает ФБР. Как будто у меня без этого мало проблем! – Барри выразительно округлила глаза. – Сначала мой дом взлетел на воздух, погибла моя собака. Потом этот скандал с сенатором Амбрюстером, когда он наорал на меня, после чего меня вышвырнули с работы.

– А теперь я оказалась замешана в… ну, сами понимаете, – мрачно продолжала она. – В общем, в историю с этим типом. Но какая женщина смогла бы перед ним устоять? Бога ради, ведь он, как-никак, национальный герой! Такой сильный, немногословный… и безумно сексуальный. А глаза у него… – На лице Барри было написано блаженство. – Короче, мы очень даже неплохо проводили время, и вдруг я вижу в новостях его физиономию. Чуть не описалась со страху, честное слово. Естественно, я сказала ему, чтобы он проваливал. Ну, он и ушел. – Барри со страдальческим видом закатила глаза. – Можно было и раньше сообразить, что все было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

– Когда вы видели его в последний раз?

– Говорю же, вчера.

– В какое время.

– Дайте подумать. Где-то после обеда.

– А точнее?

– Не могу сказать. Мне, знаете, было как-то не до того, чтобы следить за временем.

– И чем же вы занимались?

Барри бросила на него томный взгляд.

– Ясно. У вас было… ммм… свидание?

– Какой вы деликатный! – игриво хихикнула Барри.

– И где вы были?

– В мотеле. Названия не помню.

– Где он находится? Адрес?

– Простите, нет. Помню, как ехали по скоростному шоссе, но я не особенно интересовалась, куда он меня везет.

– Но в какой части города это было?

Склонив голову набок, Барри потянула себя за нижнюю губу, старательно изображая работу мысли.

– Я… эээ… Господи, как неудобно! Грей – то есть мистер Бондюран – вел машину, а я… О, как же объяснить! Как я, по-вашему, могла запоминать дорогу, если моя голова была под приборной доской?!

Федералы снова обменялись взглядами. Видимо, до них наконец дошло, потому что брови у обоих полезли на лоб.

– Не уверена даже, что у этого мотеля было название, – продолжала Барри. – Бондюран сам решил, куда ехать. Между нами, жуткая дыра, ну, вы меня понимаете – номера сдаются на час, постельное белье потрепанное, интерьер отсутствует как таковой. Жуть! А тут еще федералы… Ой, простите, парни, я не хотела вас обидеть. Но, честно говоря, этот ваш Бондюран – просто дешевка. Знаете, куда он повел меня в самый первый раз? Вы не поверите – в блинную! Если бы он не был так чертовски хорош в постели, да не эти его голубые глаза и все такое, я бы сразу дала ему от ворот поворот.