Мемуары [Лабиринт] - Шелленберг Вальтер - Страница 92

Меньше трудностей принесло нам сотрудничество с министерством транспорта. Обмен планами международных поездок, договоренности о грузовом и торговом транспорте и прочие мероприятия позволяли нам установить ряд неплохих контактов с другими странами. Наряду с этим, в наши задачи входило привлекать к разведывательной работе и сотрудников, и материальные средства имперских фирм и железнодорожных компаний, таких, как «Митропа», Центральноевропейское туристическое бюро и различные крупные экспедиционные конторы. Особенно ценной была при этом поддержка этого министерства во всех специальных вопросах, касающихся железнодорожного хозяйства, туннелей, мостов, так как в этой области с чисто немецкой основательностью и точностью был собран богатейший статистический материал и технические сведения из стран всего мира. Эти документы были надежным руководством для руководителей диверсионных групп, засылаемых в зарубежные страны, например, для взрыва мостов.

С согласия министерства транспорта разведка имела собственное туристическое бюро, которое позволило нам обеспечивать курьерскую связь — в том случае, если она осуществлялась с помощью поездов дальнего следования — круглосуточно на всех железных дорогах Европы. И надо же было так случиться, что именно здесь работала сотрудница, отец которой, высокопоставленный офицер в главном командовании вермахта, был давним агентом русской разведки. После занятия Берлина русскими эта женщина выдала Советам многих сотрудников немецкой разведки.

Большие трения вызвало создание отдела 6-Культ. В этом отделе использовались все духовные, научные, культурные и пропагандистские связи. Это была область, в которой пересекались сферы влияния министерства пропаганды, шефа имперской прессы и министерства иностранных дел. Здесь шла настоящая война всех со всеми: Геббельс, Дитрих, Риббентроп и иностранный отдел НСДАП оспаривали друг у друга право контроля над зарубежной прессой и зарубежными журналистами. Различные клубы иностранной прессы, устроенные министерством пропаганды и министерством иностранных дел, представляли собой сборища журналистов, частью способных, частью совершенно бездарных, из самых разных стран Европы; некоторые из них были опытными, а другие — довольно жалкими вражескими агентами, больше всего интересовавшимися тем, как бы, ничего не делая, плотно поесть и крепко выпить.

Шеф имперской прессы придерживался совершенно неразумной точки зрения, считая, что никого из журналистов нельзя привлекать к разведывательной работе. В конце концов я был вынужден прибегнуть к содействию Гиммлера, чтобы заставить уважать наши интересы. Только при новом статс-секретаре Наумане наша работа, опиравшаяся на министерство пропаганды, пошла значительно легче. Науман, пользовавшийся доверием Гиммлера, со свойственным ему размахом развернул широкое сотрудничество с разведкой и ему удалось, используя свое умение с помощью изощренной аргументации убеждать своих собеседников, в чем он почти не уступал Геббельсу, создать обширное поле деятельности для нашей работы.

Особое место занимала здесь так называемая «озерная служба». Это была станция радиоперехвата при министерстве пропаганды, которой пользовалось и министерство иностранных дел; эта служба поставляла материал, используемый для борьбы с вражеской пропагандой. Но в то же время эта служба, в которой работало множество иностранцев, знающих много языков, была своего рода «инкубатором», поставлявшим кадры для проникновения в разведывательные службы противника. Мюллер, неусыпно наблюдавший за этой «фирмой», считал, что прикрытие здесь можно осуществлять лишь в известных границах, а вообще нужно предоставить этой «лавочке» вариться в собственном соку.

В сферу компетенции отдела 6-Культ входили также отношения с имперским управлением кинематографии и управлением культуры. Здесь были установлены контакты с творческий интеллигенцией, В имперском министерстве образования пунктом связи с разведкой руководил некий профессор М. Все немецкие студенты, обучавшиеся в порядке обмена за границей, все назначения немецких профессоров в иностранные университеты регистрировались, и тех, кто казался подходящим для этого, привлекали к «внештатному» сотрудничеству с разведкой. Из среды немецких студентов, обучающихся за границей, мы черпали, таким образом, постепенно подраставшее молодое поколение сотрудников. Тем, кого мы использовали, мы оказывали на протяжении всей учебы финансовую поддержку. Установили мы полезные контакты и через множество научных и культурных объединений, находившихся в ведении министерства пропаганды, незаметно втягивая их в сферу интересов разведки.

Имперское министерство связи интересовало нас прежде всего со стороны техники, радио и телефонной связи. Пункт связи здесь возглавлял один из руководящих чиновников этого министерства, близкий знакомый самого министра. Здесь многочисленные изобретатели и инженеры научно-исследовательского отдела министерства связи занимались вопросами радарных устройств и коротковолновой техники, постоянно заботившими меня.

Наконец, нужно упомянуть и иностранный отдел НСДАП. В нейтральных и оккупированных странах имелись руководители партийных организаций (ландесгруппенляйтеры), которые, не имея собственной разведки, были связаны с интересами нашего управления. Однако реальную пользу принесли нам зарубежные организации партии только в области возвращения из-за рубежа в Германию лиц немецкой национальности. Мы очень интересовались этими людьми, учитывая знание ими иностранных языков, и нам удалось получить из этой среды значительное число хороших помощников.

Постепенно разведка таким образом обрела если и не безупречную, но все же солидную основу. Медленно начало меняться отношение к разведке и в широких кругах общества — объем информации постоянно увеличивался, и она становилась все более всеобъемлющей. В это время впервые у меня зародилась идея создать самостоятельную рабочую группу, подобную институту в Ваннзее, которая занималась бы только разработкой научных основ методики разведывательной работы. В институте в Ваннзее было одно из крупнейших собраний русской литературы. Вначале эта библиотека находилась в Бреслау. Особенная ценность этого уникального собрания заключалась в том, что оно содержало обширную подобную специальную литературу по всем вопросам науки, изданную на языке оригинала. Штат сотрудников, в который входили известные доценты различных университетов и русские профессора, подчинялся профессору с громким именем, грузину по происхождению. В распоряжение института предоставлялась секретная информация в рамках изучаемых специальных вопросов, которую специалисты, используя все документы, критически исследовали и возвращали нам со своей общей оценкой. Специалисты института получили также возможность посещать оккупированные восточные районы и вести там систематическую исследовательскую работу, чтобы из своих личных наблюдений и бесед с русским населением почерпнуть живой наглядный материал. Так, уже в 1942 году институту удалось сообщить, что все публикуемые Советами сведения статистического или экономического характера намеренно составляются так, чтобы вводить читателя в заблуждение.