Мемуары [Лабиринт] - Шелленберг Вальтер - Страница 86

Через восемь дней со всех сторон стали поступать первые сообщения; однако все они представляли собой всего лишь, так сказать, отдельные кусочки мозаики, из которых в результате длительной работы еще предстояло создать общую картину. Тем временем нервозность Гитлера возросла неимоверно. Японский министр иностранных дел Мацуока был смещен со своего поста. Казалось, это событие увеличило неуверенность Гитлера в дальнейшей политике Японии и вызвало у него сомнения, сохранит ли Япония вообще верность тройственному союзу. Не заключило ли японское правительство договор от 14 апреля 1941 года с Советским Союзом о нейтралитете только для прикрытия своего тыла, чтобы использовать этот документ как козырь в предстоящей сделке с американцами? В таком случае тройственный союз — не более, чем внешняя условность. Все же Гитлер пока не отказывался от своего намерения вовлечь Японию в войну, чтобы облегчить собственное положение. Для оказания давления на своего партнера по пакту руководителю имперской прессы Дитриху было поручено заявить на большой пресс-конференции, что победа немецких войск в России близка. Видимо, планировалось намекнуть Японии поторопиться, чтобы не опоздать и вовремя успеть к дележу гигантского русского «пирога».

Когда я сделал Гитлеру сообщение о позиции Японии, он пришел в ярость, направленную и на меня лично. Ведь я сообщил ему, что японцы на переговорах с американцами в любом случае попытаются достичь своей цели без войны и с минимальными издержками создать в южной части Восточной Азии основу для своих гегемонистских притязаний. Мое известие, о высказанном японским премьер-министром Коноэ желании встретиться с Рузвельтом Гитлер воспринял как личное оскорбление. Здесь я должен признать, что это сообщение было основано на недостаточной информации. В действительности Япония уже приняла решение вступить в войну. С помощью Янке и фон Ритгенса мне удалось, к счастью, своевременно исправить эту ошибку. Один из способнейших сотрудников фон Ритгенса, д-р Райхерт, сообщил по каналу Каир — Стамбул, что все лето в бухте города Гаго проходили крупнейшие маневры японской армии с участием специальных подразделений авиации. Между сухопутными войсками и военно-морским флотом царит полное единство взглядов, их представители твердо решили начать войну в не слишком отдаленном будущем. В их стратегических планах предусмотрено, однако, только одно направление — тихоокеанское, что обусловливает соблюдение договора о нейтралитете с Советской Россией, так как операции на юге потребуют полного использования японских вооруженных сил, в силу чего привлечение советских войск целиком к боевым действиям на германосоветском фронте полностью совпадает с замыслами японцев.

Это сообщение наряду с информацией Зорге вызвало оживленные дебаты среди высшего руководства Германии. Еще в тот период, когда происходило обсуждение этого вопроса, мне удалось передать участникам совещания дальнейшую информацию из Буэнос-Айреса и Лиссабона, подтвердившую уже полученные сведения. Получен был дополнительный материал и из Токио, в котором сообщалось, что остров Кюсю с августа закрыт для всех иностранцев. Наконец, и Янке доставил данные, полученные от японской разведки и подтвержденные через его китайские знакомства. В них говорилось, что Хидеки Тойо, новый премьер-министр и военный министр Японии отказался от мысли добиться дружественной договоренности с Рузвельтом и Корделлом Халлом. Решение послать в Вашингтон бывшего посла Японии в Берлине Курусу, женатого на американке, чтобы в последний раз попытаться начать переговоры, было, как сообщалось в донесении Янке, принято, так сказать, «на всякий случай», так как уже в середине октября 1941 года было запланировано напасть на Америку.

Так как нам ничего не удалось узнать о подробностях стратегических планов японцев и о точном сроке их нападения на США, Гитлер отнесся к нашим сообщениям скептически. Но события столь неумолимо требовали вступления Японии в войну, что в конце концов ему стало безразлично, где именно японцы будут вести боевые действия. Поэтому он приказал сообщить японской разведке, что Германия положительно относится к любой форме участия Японии в войне, и мне кажется, что я не слишком заблуждаюсь, предполагая, что эта разведывательная информация способствовала тому, что уже в последней трети ноября японцы приняли меры по приведению своих вооруженных сил в движение — был отдан приказ всему военно-морскому флоту выступить для начала операций в южной части Тихого океана. На запрос представителей японских сухопутных сил и военно-морского флота, сделанный ими германскому военному и военно-морскому атташе в Токио, обязуется ли Германия согласно договору в случае возникновения войны с англосаксонскими державами заключать мир или перемирие только совместно с Японией, министерство иностранных дел Германии ответило в начале декабря положительно. 7 декабря 1941 года Япония напала на военно-морскую базу США Перл-Харбор. 11 декабря Германия объявила войну Соединенным Штатам Америки.

Неправы те, кто утверждает, что встулление Японии в войну оказалось полной неожиданностью. Гиммлер лично заверил меня, что фюрера удивил только масштаб операций японцев, захвативших столь отдаленный от Японских островов район как Гавайи.

Для меня задание, связанное с Японией, явилось первым боевым крещением на службе в 6-м управлении и оказалось настолько трудным, что передо мной возникла реальная перспектива увольнения. Только благодаря помощи Янке, фон Ритгенса и д-ра Райхерта мне вновь удалось избежать неприятностей.

Сразу же после вступления Японии в войну немецкое продвижение на Востоке приостановилось. Отдельные штабы фронтовых соединений, опираясь на накопленный опыт, напрасно предупреждали верховное командование вермахта об опасности, которую несла с собой надвигающаяся русская зима и указывали на неподготовленность войск к зиме. Информация, получаемая мной из Стокгольма, сообщавшая о новых пополнениях русских войск на центральном и северном участках фронта, также была оставлена безо всякого внимания. Ее отложили в сторону, посчитав преувеличенной и неточной. Только когда фронтовая разведка донесла онепрерывной подвозке войск в районе Тулы, Гитлер снял генерал-фельдмаршала фон Браухича с поста верховного главнокомандующего сухопутных войск и сам принял на себя верховное главнокомандование. В последующие месяцы начались ожесточенные оборонительные бои войск, сражавшихся не только с яростно наступавшим противником, не считавшимся с потерями, но и с безжалостной русской зимой.