Утро, день, ночь - Шелдон Сидни - Страница 17

Но слова уже не успевали за действиями. С поля доносилось:

– В центр…

– На край…

– Мой…

Игроки носились на полной скорости. Успех команды на семьдесят пять процентов зависел от пони. Не зря их специально выращивали для поло. Помимо скорости от них требовалось особое чувство игры – умение предвосхитить команду всадника.

Первые три чакера Вуди отыграл блестяще, забив в каждом по два гола. Зрители приветствовали его радостным ревом. Его клюшка поспевала всюду. Это был прежний Вуди Стенфорд, бесстрашный, быстрый, как ветер. К концу пятого чакера команда Вуди вырвалась далеко вперед. Игроки покинули поле на последний перерыв.

Проезжая мимо ложи, где сидели Мими и Пегги, Вуди улыбнулся им обеим.

Пегги повернулась к Мими.

– Разве он не прелесть? – в избытке чувств воскликнула она.

Мими холодно кивнула.

– Да. Во всех смыслах.

Партнеры Вуди поздравляли его.

– Отличная игра, старина! Ты просто неудержим!

– Ты молодчина!

– Спасибо тебе.

– Мы снова натянем им нос. У них нет ни единого шанса!

Рот Вуди растянулся в широкой улыбке.

– Это точно.

Он наблюдал, как его партнеры потянулись на поле, и внезапно силы оставили его. «Я слишком выложился в первых таймах, – подумал он. – Похоже, я еще не готов к игре. Боюсь, я не выдержу. Если я в таком виде выйду на поле, надо мной будут смеяться».

Его охватила паника, сердце учащенно забилось. «Надо взбодриться, – последовала мысль. – Нет! Нельзя этого делать. Я не могу. Я обещал. Но команда меня ждет. Надеется на меня. Только разок, и никогда больше. Клянусь Богом, последний раз».

Он поспешил к своему автомобилю и залез в бардачок.

Когда Вуди вернулся на поле, он что-то мурлыкал себе под нос, а его глаза неестественно блестели. Он помахал клюшкой зрителям и присоединился к партнерам. «Команда мне не нужна, – думал он. – Я справлюсь с этими засранцами один. Я лучший в мире игрок». И он захихикал.

Столкновение случилось в шестом чакере, и, по мнению многих зрителей, его нельзя было считать случайным.

Пони неслись к воротам, мяч контролировал Вуди. Краем глаза он заметил сближающегося с ним игрока соперников и чуть отбросил мяч назад, но его тут же перехватил Рик Гамильтон, лидер соперников. Теперь уже он гнал мяч к воротам. Вуди бросился следом. Попытался подцепить клюшку Гамильтона, но неудачно. Ворота стремительно приближались. Вуди изо всех сил старался овладеть мячом, но у него ничего не выходило.

И тогда Вуди бросил пони на Гамильтона, оттерев того от мяча. Гамильтон и его пони свалились на землю. Зрители вскочили на ноги, возмущенно крича. Судья засвистел и поднял руку, останавливая игру.

Первое правило поло гласит: если игрок владеет мячом и ведет его к воротам, нельзя пересекать линию его движения. Тот, кто это делает, создает опасную ситуацию и должен понести наказание.

Игра остановилась. Судья подошел к Вуди. В голосе его слышалась злость.

– Это преднамеренная грубость, мистер Стенфорд! Вуди усмехнулся.

– Это не моя вина. Его чертов пони…

– Ваши соперники получают очко.

Последний чакер не удался. С разрывом в три минуты Вуди еще дважды нарушал правила, и соперники получили два очка. А за тридцать секунд до конца игры они провели победный мяч. Победа, которую команда Вуди уже почти держала в руках, обернулась обидным проигрышем.

В ложе Мими Карсон сидела словно пораженная громом. Такого она никак не ожидала.

– Игра закончилась не так, как хотелось? – спросила Пегги. Она тоже почувствовала что-то неладное. Мими повернулась к ней.

– Да, Пегги. К сожалению, не так. В ложу вошел стюард.

– Мисс Карсон, вы позволите сказать вам пару слов?

Мими Карсон повернулась к Пегги.

– Пожалуйста, извини. Пегги проводила их взглядом.

После игры команда Вуди сидела как в воду опущенная. Вуди не решался поднять голову и посмотреть на партнеров. Его мучил стыд. Мими Карсон поспешила к нему.

– Вуди, я должна сообщить тебе ужасную новость. – Она положила руку ему на плечо. – Твой отец умер.

Вуди поднял на нее глаза, покачал головой. Из груди его вырвалось рыдание.

– Я… Ответственность лежит на мне. Это моя…, моя вина.

– Нет. Не нужно винить себя. Ты тут ни при чем.

– Еще как при чем, – Вуди всхлипнул, слезы катились по его щекам. – Разве ты не понимаешь? Если б не мои штрафные очки, мы бы победили.

Глава 11

Джулия Стенфорд никогда не встречалась с отцом, а теперь он умер, сжавшись от человека из плоти и крови до заголовка в «Канзас-Сити стар»: «ФИНАНСОВЫЙ МАГНАТ ГАРРИ СТЕНФОРД ТОНЕТ В МОРЕ!» Она сидела за столом, уставившись на фотографию отца, и ее раздирали противоречивые эмоции. «Ненавижу ли я его за отношение к матери или люблю, потому что он мой отец? Испытываю ли я чувство вины за то, что не попыталась связаться с ним, или злюсь, поскольку он не захотел меня найти? Не важно все это, – подвела она черту. – Он умер».

Отец не существовал для нее всю жизнь, а теперь вот умер вновь, лишив ее чего-то необъяснимого, не выражаемого словами. Она словно потеряла что-то дорогое и близкое. «Глупость какая, – думала Джулия. – Как мне может недоставать человека, которого я в глаза не видела? – Она вновь посмотрела на фотографию в газете. – Есть ли у нас что-то общее? – Джулия повернулась к зеркалу. – Глаза. Разрез глаз и цвет. Серый. И у меня, и у него».

Джулия подошла к стенному шкафу в спальне, достала картонную коробку, вынула из нее альбом в кожаном переплете для наклеивания вырезок. Присев на краешек кровати, раскрыла альбом и два часа разглядывала до боли знакомое содержимое. Фотографии матери в униформе гувернантки, с Гарри Стенфордом, с миссис Стенфорд, с их тремя маленькими детьми. Фотографировались они главным образом на яхте в Роуз-Хилл и на вилле в Хоуб-Саунде.

Джулия перечитала пожелтевшие газетные вырезки, где описывался давний скандал, разразившийся в Бостоне. Заголовки стоили друг друга:

«ЛЮБОВНОЕ ГНЕЗДЫШКО НА БИКОН-ХИЛЛ», «МИЛЛИАРДЕР ГАРРИ СТЕНФОРД -ГЕРОЙ СКАНДАЛА», «САМОУБИЙСТВО ЖЕНЫ ФИНАНСОВОГО МАГНАТА», «ГУВЕРНАНТКА РОЗМАРИ НЕЛСОН ИСЧЕЗАЕТ». Десятки еженедельных колонок из разных газет, все с пикантными подробностями, то ли реальными, то ли родившимися в воображении обозревателей.

Джулия долго сидела на кровати, погруженная в прошлое.

Родилась она в больнице святого Иосифа в Милуоки. Воспоминания раннего детства сохранили маленькие обшарпанные квартирки, которые постоянно менялись: они с матерью переезжали из города в город. Случалось, что денег не было вовсе и они жили впроголодь. Мать постоянно болела, часто не могла найти работу. Так что девочка быстро привыкла не просить игрушки или новое платье.

В школу Джулия пошла в пять лет, и одноклассники высмеивали ее за то, что она всегда приходила в одном и том же платье и стоптанных туфельках. Когда дети доставали ее, Джулия пускала в ход кулаки. С обидами она не мирилась, поэтому ее частенько отсылали к директору школы. Учителя не знали, как с ней сладить. С Джулией все время что-то приключалось. Но не выгоняли ее по одной причине: она всегда была лучшей ученицей.

Мать сказала Джулии, что ее отец умер, и она больше не задавала никаких вопросов. Но в двенадцать лет Джулия случайно наткнулась на альбом с фотографиями матери среди незнакомых ей людей.

– Кто эти люди? – спросила Джулия.

Мать решила, что пора сказать девочке правду.

– Присядь, дорогая. – Она крепко сжала руку Джулии. – Это твой отец, это твоя сводная сестра, это два твоих сводных брата.

На лице Джулии отразилось недоумение.

– Я не понимаю.

Правда потрясла девочку. Ее отец жив. У нее два сводных брата и сестра. Как это все осознать?