Полночные воспоминания - Шелдон Сидни - Страница 42

— Хорошо. Когда вы вернетесь сюда утром…

Риццоли расхохотался:

— Я никуда не собираюсь. Кончай эти игры. Ты же хочешь улизнуть в полночь. Прекрасно. И я с тобой улизну. Мы доставим груз героина на борт и, чтобы подсластить сделку, захватим еще одно из сокровищ государственного музея. И ты доставишь его для меня в Америку контрабандой. Пусть это послужит тебе наказанием за то, что ты попытался меня одурачить.

Демирис казался совсем потерянным.

— Может быть, все же… — взмолился он, — я могу что-то сделать…

Риццоли похлопал его по плечу:

— Взбодрись. Обещаю: тебе понравится быть моим партнером.

Риццоли подошел к двери и открыл ее.

— Порядок. Можно грузить, — сказал он.

— Куда нам пристроить груз?

На судне была уйма мест, где можно было спрятать кокаин, но Риццоли не считал нужным особо изощряться. Флот Константина Демириса был вне подозрений.

— Положите груз в мешок из-под картошки, пометьте его и засуньте подальше в трюм, — распорядился он. — Вазу принесите мистеру Демирису. Пусть будет под его личной охраной. — Риццоли повернулся к Демирису и смерил его презрительным взглядом. — Не возражаете?

Демирис пытался что-то сказать, но безуспешно.

— Ладно, парни, — приказал Риццоли, — действуйте. Тони поудобнее уселся в кресле:

— Неплохая каютка. Разрешаю тебе здесь остаться, Коста. Мы с ребятами найдем себе другое помещение.

— Благодарю вас, — удрученно произнес Демирис, — благодарю вас.

В полночь два буксира вывели гигантский танкер в открытое море. Героин уже был на борту, а ваза доставлена в каюту Демириса.

Тони Риццоли отозвал одного из своих приятелей в сторону:

— Пойди в радиорубку и оборви там все провода. Не хочу, чтобы Демирис передавал что-нибудь на берег. — Понял тебя, Тони.

Хотя Константин Демирис полностью сломался, Риццоли не хотел рисковать.

До самого отплытия Риццоли беспокоился, как бы не случилось чего непредвиденного, потому что происходящее превосходило все его ожидания. Константин Демирис, один из самых богатых и могущественных людей в мире, его партнер. «Партнер… Как же, — думал Рицолли, — да он полностью в моей власти! Весь его проклятый флот — мой. Да я могу перевозить столько героина, сколько захочу. Пусть другие лезут из кожи вон, пытаясь доставить порошок в Штаты. У меня все схвачено. Да еще эти музейные редкости. Уж удача так удача. И все только мое. Ребятам вовсе незачем об этом знать». Тони Риццоли заснул. Ему снились целые флоты золотых кораблей и дворцы, полные молоденьких служанок.

Проснувшись утром, Риццоли с приятелями отправился завтракать. В кают-компании уже находились несколько членов экипажа. Стюард подошел к их столу:

— Доброе утро.

— А где мистер Демирис? — спросил Риццоли. — Он что, не завтракает?

— Он лежит у себя в каюте, мистер Риццоли. Нам приказано подавать вам и вашим друзьям все, что пожелаете.

— Очень мило с его стороны, — улыбнулся Риццоли. — Мне дайте апельсиновый сок и яичницу с беконом. А вы, ребята?

— Звучит неплохо.

Когда завтрак был заказан, Риццоли сказал:

— Я бы хотел, чтобы вы не очень высовывались. Старайтесь держаться незаметно. Будьте вежливы и обходительны. Не забывайте, мы в гостях у мистера Демириса.

К ленчу Демирис не вышел. К ужину тоже.

Риццоли решил пойти поболтать с ним.

Демирис сидел в каюте, уставившись в иллюминатор. Выглядел он бледным и уставшим.

— Ты бы поел, партнер, надо ж силы поддерживать, — сказал Риццоли. -А то вдруг заболеешь. У нас же полно дел. Я велел стюарду принести ужин сюда.

Демирис глубоко вздохнул:

— Я не хочу. Впрочем, ладно. Уйдите, пожалуйста.

Риццоли усмехнулся:

— Ухожу. После ужина — поспи. У тебя ужасный вид.

Утром Тони направился к капитану.

— Я — Тони Риццоли, — сказал он. — Гость мистера Демириса.

— Знаю. Мистер Демирис предупредил, что вы ко мне зайдете. Он что-то говорил об изменении курса.

— Верно. Я скажу, когда надо будет. Когда мы прибываем к побережью Флориды?

— Приблизительно через три недели, мистер Риццоли.

— Прекрасно. Я еще зайду.

Риццоли ушел и отправился бродить по танкеру — его танкеру. Весь проклятый флот теперь принадлежит ему. Весь мир! Риццоли не мог вспомнить, чтобы он когда-нибудь чувствовал себя таким счастливым.

Они благополучно пересекали океан. Время от времени Риццоли заходил в каюту Демириса.

— Ты бы держал девок на борту, — как-то сказал Риццоли. — Впрочем, я слышал, что грекам девки не нужны, это правда?

Но Демирис предпочел сделать вид, что не услышал оскорбления.

Дни тянулись медленно, но каждый час приближал Риццоли к исполнению его мечты. От нетерпения он был как в лихорадке. Прошла неделя, потом еще неделя, и наконец они подошли к северному побережью Америки.

В субботу, когда Риццоли стоял у борта и смотрел на океан, вдруг ярко сверкнула молния.

К нему подошел первый помощник капитана:

— Похоже погода портится, мистер Риццоли. Надеюсь, вы не боитесь морской болезни.

Риццоли пожал плечами:

— Я ничего не боюсь.

На море появились волны. Судно то зарывалось носом в волну, то вздымалось на ее гребень.

Риццоли почувствовал, что его тошнит. «Выходит, я боюсь морской болезни, — усмехнулся он. — Ну и какая разница?» Весь мир принадлежал ему. Он вернулся в каюту и рано лег спать.

Ему опять снились сны. На этот раз без золотых кораблей и голых девушек. Плохие сны. Шла война, и гремели орудия. Его разбудил взрыв. Сна как не бывало. Каюту раскачивало. Судно находилось в эпицентре шторма, чтоб его черти драли. Он слышал, как по борту бегали люди. Что, наконец, происходит?

Тони поспешно выбрался из постели и вышел в коридор. Пол внезапно пополз влево, и он с трудом удержался на ногах.

— Что случилось? — крикнул он пробегавшему мимо человеку.

— Взрыв. На судне пожар. Мы тонем. Идите лучше на палубу.

«Тонем?… — Риццоли не верил своим ушам. Все шло так гладко. -Плевать, — подумал Риццоли. — Даже если я потеряю этот груз, я могу это себе позволить. Будут еще грузы. Надо спасать Демириса. Без него — хана. Надо послать сигнал SOS». — И тут он вспомнил, что сам приказал уничтожить радиопередатчик.

С трудом удерживая равновесие, Риццоли прошел по коридору к трапу и поднялся на палубу. К его изумлению, шторм кончился. Море было спокойным. Было полнолуние. Вдруг снова раздался взрыв, потом еще один. Судно еще больше накренилось. Корма быстро погружалась в воду. Матросы пытались спустить на воду спасательные шлюпки, но было уже поздно. Море вокруг танкера было покрыто горящей нефтью. Где же Константин Демирис?

И тут он, несмотря на грохочущие взрывы, где-то высоко услышал звук работающего двигателя. Он поднял голову. На высоте примерно десяти футов над танкером завис вертолет.

«Мы спасены», — возликовал Риццоли и начал изо всех сил махать руками.

В иллюминаторе вертолета появилось лицо. Риццоли не сразу понял, что это Демирис. Он улыбался, а в его поднятой руке была бесценная амфора. Риццоли не мог отвести от нее глаз, пытаясь сообразить, что именно происходит. Откуда Константин Демирис взял вертолет среди ночи?…

И вдруг он все понял, и сердце у него ушло в пятки. Никогда, ни на одну минуту, не собирался Константин Демирис иметь с ним дело. Этот сукин сын все продумал с самого начала. Тот телефонный звонок, когда ему сообщили, что Демирис собирается сбежать… Не от Спироса Ламброу тогда звонили, а от Константина Демириса. Он расставил ему ловушку, заманил на судно, и Риццоли попался, как последний недоумок.

Танкер все быстрее уходил под воду, и Риццоли уже чувствовал, как холодные волны океана плещутся у его ног, как они достигли затем колен. Этот подлец бросил их всех подыхать неизвестно где, и никто никогда не узнает, что произошло.