Незнакомец в зеркале - Шелдон Сидни - Страница 63

— Нет, не думаю.

Они спустились на лифте на палубу "С", где им пришлось пробираться сквозь толпу пассажиров и провожающих. По коридору они подошли к большой двойной двери. Клифтон открыл ее и жестом пригласил Дэвида войти. Они оказались в пустом кинозале. Дэвид в недоумении огляделся.

— Это здесь?

— Это здесь. — Клифтон улыбался.

Он повернулся, посмотрел вверх на киномеханика в будке и кивнул. Механик любил деньги. Клифтону пришлось выложить целых двести долларов, чтобы тот согласился помогать ему. «Если здесь об этом узнают, то я потеряю работу», — ворчал киномеханик.

«Никто ничего не узнает, — заверил его Клифтон. — Это просто такая шутка. Вам надо будет только запереть дверь, когда мы с приятелем войдем, и начать крутить фильм. Через десять минут мы уже выйдем оттуда».

В конце концов механик согласился.

Теперь Дэвид недоумевающе смотрел на Клифтона.

— Так это кино?

— Да вы садитесь, мистер Кенион.

Дэвид сел возле прохода, вытянув вперед свои длинные ноги. Клифтон уселся напротив. Когда погас свет и на большом экране замелькали яркие картинки, он стал наблюдать за лицом Дэвида.

Ощущение было такое, будто кто-то бьет его в солнечное сплетение железными молотками. Дэвид видел чудовищные события на экране, но его мозг отказывался воспринимать то, что видели его глаза. Джилл, молодая Джилл, такая, как тогда, когда он только влюбился в нее, лежала на кровати обнаженная. Он ясно видел каждую ее черточку. Он смотрел, онемев и не веря своим глазам, как какой-то мужчина уселся верхом на девушку и всадил свой пенис ей в рот. Она начала сосать его любовно и нежно. На сцене появилась рыжая девица; она раздвинула ноги Джилл и глубоко запустила в нее язык. Дэвиду показалось, что его сейчас вырвет. На одно мгновение он с неожиданной вспышкой надежды подумал, что это может быть монтаж, фальшивка, но кинокамера фиксировала каждое движение Джилл. Потом в кадре появился мексиканец и влез на Джилл — и тут перед глазами Дэвида опустилась туманная красная завеса. Ему опять пятнадцать лет, и это свою сестру Бет он видит там, наверху. Это она, его сестра, сидит в постели верхом на голом мексиканце-садовнике и восклицает: «О Господи, я люблю тебя, Хуан! Трахай же меня, не останавливайся!», а Дэвид стоит в дверях и изумленно смотрит на любимую сестру. Его обуяла слепая, непреодолимая ярость; он схватил лежавший на письменном столе стальной нож для бумаг, подскочил к кровати, отшвырнул сестру в сторону и всадил нож в грудь садовника, и еще раз, и еще, кровь забрызгала стены, и он услышал, как Бет кричит: «О Боже, нет! Прекрати, Дэвид! Я люблю его. Мы поженимся!» Кровь была повсюду. В комнату вбежала мать и отослала Дэвида. Но потом он узнал, что мать звонила окружному прокурору, близкому другу Кенионов. Они долго разговаривали в кабинете, и тело мексиканца отвезли в тюрьму. На следующее утро было объявлено, что он совершил самоубийство у себя в камере. Три недели спустя Бет поместили в психиатрическую лечебницу.

Сейчас невыносимое чувство вины за то, что он сделал, накатило на Дэвида, и он пришел в неистовство. Он сгреб сидевшего напротив человека и ударил его кулаком в лицо; он молотил его, выкрикивая какие-то дикие, бессмысленные слова, мстя ему за Бет, и за Джилл, и за собственный позор. Клифтон Лоуренс пытался защищаться, но был бессилен остановить эти удары. Получив удар в нос, он почувствовал, как там что-то хрустнуло. От удара в зубы кровь хлынула ручьем. Он беспомощно стоял, ожидая, когда на него обрушится следующий. Но внезапно все прекратилось. В зале слышалось лишь его хриплое дыхание и чувственные звуки, доносящиеся с экрана.

Клифтон вытащил носовой платок и попытался остановить кровь. Спотыкаясь, он вышел из кинозала и, прикрывая платком нос и рот, направился к каюте Джилл. Когда он проходил мимо столовой, качающаяся кухонная дверь приоткрылась на минуту, и он прошел в кухню мимо суетящихся поваров, стюардов и официантов. Клифтон набрал в тряпку кусочков льда и приложил их к носу и ко рту. Потом пошел к выходу. На пути у него оказался огромный свадебный торт, увенчанный миниатюрными сахарными фигурками невесты и жениха. Клифтон протянул руку, отломил у невесты голову и раздавил ее в пальцах.

Потом он пошел искать Джилл.

Судно отчалило. Джилл ощутила его движение, когда лайнер водоизмещением в пятьдесят пять тысяч тонн начал плавно отходить от пирса. Непонятно, что так задерживает Дэвида.

Джилл уже заканчивала распаковываться, когда в дверь каюты постучали. Она поспешила к двери с возгласом: «Дэвид!» Джилл открыла дверь и протянула руки.

Там стоял Клифтон Лоуренс с разбитым, окровавленным лицом. Джилл уронила руки и уставилась на него.

— Что ты здесь делаешь? Что… с тобой случилось?

— Я просто зашел поздороваться, Джилл.

Она с трудом понимала, что он говорит.

— И кое-что передать тебе от Дэвида.

Она непонимающе смотрела на него.

— От Дэвида?

Клифтон прошел в каюту.

Джилл почувствовала беспокойство.

— А где Дэвид?

Клифтон повернулся к ней и сказал:

— Помнишь, какие раньше были картины? Там были хорошие парни в белых цилиндрах и плохие парни в черных цилиндрах, а в конце всего было известно, что плохие парни обязательно получат по заслугам. Я вырос на этих картинах, Джилл. Я вырос, веря, что в жизни все так и есть, что парни в белых цилиндрах всегда побеждают.

— Не понимаю, о чем ты говоришь?

— Приятно сознавать, что иногда в жизни все происходит точь-в-точь так, как в тех старых картинах.

Он улыбнулся ей разбитыми, кровоточащими губами и торжественно произнес:

— Дэвид ушел. Навсегда!

Она недоверчиво смотрела на него.

В этот момент они оба ощутили, что судно остановилось. Клифтон вышел на веранду и посмотрел вниз, перегнувшись через борт.

— Иди-ка сюда.

Поколебавшись, Джилл пошла за ним, охваченная каким-то необъяснимым растущим страхом. Она перегнулась через поручни и увидела внизу, как Дэвид пересаживается на лоцманский катер, чтобы покинуть «Бретань». Она сжала поручни, ища опоры.

— Но почему? — ошеломленно спросила она. — Что случилось?

Клифтон Лоуренс повернулся к ней и сказал:

— Я дал ему посмотреть твой фильм.

И она мгновенно поняла, что он имеет в виду.

— О Боже мой. Нет! Только не это! Ты же убил меня! — простонала Джилл.

— Значит, мы квиты.

— Уходи! — пронзительно закричала она. — Убирайся отсюда!

Она кинулась на него, вцепилась ногтями ему в щеки и глубоко разодрала их. Клифтон размахнулся и сильно ударил ее по лицу. Она упала на колени, обхватила голову руками.

Клифтон долго стоял и смотрел на нее. Именно так он и хотел ее запомнить.

— Пока, Жозефина Чински, — сказал он.

Клифтон вышел из каюты Джилл и направился на шлюпочную палубу, прикрыв нижнюю часть лица носовым платком. Он шел не спеша, изучая лица пассажиров в поисках свежего лица, необычного типа. Ведь никогда не знаешь, где можешь наткнуться на новый талант. Он чувствовал, что снова готов работать.

Как знать? Возможно ему повезет, и он откроет еще одного Тоби Темпла.

Вскоре после ухода Клифтона Клод Дессар подошел к каюте Джилл и постучался. Ему никто не ответил, но изнутри до него доносились какие-то звуки. Он выждал несколько секунд, потом повысил голос и сказал:

— Миссис Темпл, это Клод Дессар, начальник хозяйственной службы. Я пришел спросить, не могу ли я быть чем-нибудь вам полезен?

Ответа не было. К этому моменту внутренняя сигнализационная система Дессара захлебывалась воем. Все инстинкты говорили ему, что здесь происходит какая-то страшная беда, и у него было предчувствие, что в центре событий каким-то образом стоит эта женщина. Череда диких, нелепых предположений пронеслась у него в голове. Ее убили, или похитили, или… Он попробовал повернуть дверную ручку. Дверь была не заперта. Дессар медленно открыл ее. Джилл Темпл стояла в дальнем конце каюты спиной к нему и смотрела в иллюминатор. Дессар открыл было рот, чтобы заговорить, но что-то в ее неподвижно застывшей фигуре остановило его. Он неловко постоял минуту, размышляя, не удалиться ли ему тихонько, как вдруг послышался какой-то жуткий заунывный звук, словно вой раненого животного. Чувствуя себя бессильным свидетелем такого глубокого страдания, Дессар ретировался, осторожно прикрыв за собой дверь.