Бессонница (др.перевод) - Кинг Стивен - Страница 49

Он псих, и он действительно собирается меня убить; это не просто треп. Он пока еще не совсем готов, он еще недостаточно себя накрутил, но еще немного – и он созреет. И если я попытаюсь бежать – если я хоть на дюйм отодвинусь от этого чертова ножа, которым он тычет мне в бок, – он доведет начатое до конца. Мне кажется, он и надеется, что я попытаюсь сдвинуться с места… тогда он сможет себя убедить, что это я его спровоцировал, что я сам виноват.

– Ты и такие, как ты, Господи Боже, – выдохнул человек с копной седых волос. – Мы все про вас знаем.

Ральф наконец дотянулся до кармана… и что-то нащупал рукой сквозь ткань. Какую-то довольно большую штуковину. Он понятия не имел, что это такое, и не помнил, чтобы он клал это в карман. Впрочем, чему удивляться? Если ты не можешь вспомнить последние цифры телефона кинотеатра, куда звонишь постоянно – 1317 или 1713, – то надо быть готовым ко всему.

– Вы… такие, как вы, Боже мой, – продолжал седой человек. – О Боже, о Боже, о Боже. – И на этот раз ощущения у Ральфа были очень даже четкими: нож снова воткнулся в бок, и боль растеклась ручейками вверх по груди и до самой шеи. Он застонал и прижал к правому боку ту непонятную штуку, которая неожиданно обнаружилась в правом кармане.

– Не кричи, – прошептал человек тихим, но по-прежнему исступленным голосом. – Ворона старая, ты же не сделаешь этого, правда? Ты же не будешь кричать? – Он уставился в лицо Ральфу. Толстые линзы его очков так увеличивали глаза, что хлопья перхоти у него на ресницах смотрелись почти как хрусталь. Ральф видел ауру этого человека даже в его глазах – она скользила по зрачкам, как зеленый дым по черной воде. Змеевидные линии, проходящие сквозь зеленое марево, стали шире и начали сплетаться друг с другом. И Ральф вдруг понял, что, когда нож до конца войдет в его тело, какая-то часть этого человека – та, которую обозначали эти черные полосы – завладеет им целиком. Зеленая – паранойя и смятение; черная – что-то совсем другое. Что-то (извне) более опасное и зловещее.

– Нет, – выдохнул он. – Я не буду кричать.

– Хорошо. Ты знаешь, я чувствую твое сердце, вот прямо сейчас. Его стук передается по рукоятке ножа прямо мне в руку. Знаешь, оно бьется так быстро… – Рот человека расплылся в глупой улыбке. В уголках губ блестела слюна. – А может быть, ты откинешься сам, ну, например, от сердечного приступа, и мне не придется тебя убивать, руки пачкать? – Очередная волна зловонного дыхания накрыла Ральфа. – Ты такой старый, тебе пора бы давно дать дуба.

Теперь кровь стекала по боку двумя или даже тремя струйками. Боль от ножа, упершегося в бок, сводила с ума. Как жало огромной пчелы.

Или иголка, подумал Ральф, и ему вдруг стало смешно, несмотря на напряжение… а может, как раз из-за этого напряжения. Вот уж действительно акупунктурист – Джеймс Рой Хонг отдыхает.

И у меня не было никакой возможности отменить эту встречу, подумалось Ральфу. А потом он подумал, что такие бесноватые ребята, как этот товарищ в свитере с Друппи, не принимают отказов. У них есть свои собственные планы, и они зацикливаются на них и идут до конца, а там – хоть потоп.

Что бы там ни случилось дальше, Ральф знал одно: он больше не в силах терпеть этот чертов нож, впивающийся ему в тело. Он приоткрыл карман пиджака и засунул туда руку. И понял, что там, в ту же секунду, когда дотронулся до этой штуки: газовый баллончик, который оставила ему Гретхен. Маленький подарок от всех благодарных друзей из Женского центра, сказала она.

Ральф понятия не имел, как баллончик попал в карман пиджака, ведь он положил его на кухонный шкаф, но это уже не имело значения. Он сжал баллончик в руке и ногтем снял крышку. Он ни на мгновение не отрывал взгляда от дергающегося, испуганного и возбужденного лица человека с растрепанными волосами.

– Я кое-что знаю, – сказал Ральф. – И если ты обещаешь не убивать меня, я и тебе скажу.

– Что? – спросил человек с растрепанными волосами. – Бля, да что ты вообще можешь знать, скунс вонючий?

Что может знать старый вонючий скунс типа меня? – спросил себя Ральф, и ответ пришел сразу, появился в сознании, как три выигрышные семерки в окошке игрового автомата. Он заставил себя наклониться к кошмарной зеленой массе, окунулся в облако отвратительной вони, исходившей изо рта этого человека, и одновременно достал из кармана баллончик, сжал его в руке и положил указательный палец на кнопку.

– Я знаю, кто такой Кровавый Царь, – сказал он.

Взгляд за грязными толстыми стеклами очков в роговой оправе был не просто удивленным, он был совершенно ошеломленным – и человек с растрепанными волосами слегка отшатнулся. Ральф подобрался. Это был его шанс – скорее всего единственный шанс, – и он им воспользовался: наклонился вправо и соскользнул со стула на пол. Он ударился затылком о плитку, которой был выложен пол, но боль показалась ему очень далекой, и он предпочел ее не замечать, к тому же по сравнению с болью от ударов ножом она была просто ничтожной.

Человек с растрепанными волосами пронзительно закричал – в его крике явственно слышалась смесь ярости и смирения, как будто такие повороты судьбы стали для него уже привычными. Он перегнулся через стул, на котором минутой раньше сидел Ральф; его перекошенное лицо нависло над Ральфом, глаза были похожи на двух странных мерцающих рыбин, живущих в самых глубинах моря. Ральф поднял баллончик, и только тогда до него дошло, что о не проверил, в какую сторону тот направлен – вполне могло получиться, что сейчас он залепит себе в лицо неслабую порцию «Телохранителя».

Но у него уже не было времени об этом думать, да и что-то менять было уже поздно.

Он нажал на кнопку в тот момент, когда человек с растрепанными волосами занес над ним нож. Его лицо покрылось мелкими прозрачными капельками, очень похожими на капли из аэрозоля с освежителем воздуха – сосновый аромат, который стоял у Ральфа в туалете. Стекла очков запотели.

Результат был мгновенным, и Ральф не мог желать большего. Человек с растрепанными волосами закричал от боли, выронил нож (он упал Ральфу на правое колено) и схватился за лицо, сбивая очки. Они упали на стол. В то же время его полупрозрачная и какая-то маслянистая аура на миг осветилась ярко-красной вспышкой и исчезла – во всяком случае, Ральф ее больше не видел.

– Я ослеп, – закричал человек тонким пронзительным голосом. – Я ослеп, я ослеп.

– Нет, – сказал Ральф, с трудом поднимаясь на ноги. – Ты просто…

Человек с растрепанными волосами опять закричал и упал на пол. Он катался по полу, закрыв лицо руками, как маленький ребенок, которому защемило руку дверью. Сквозь растопыренные пальцы Ральф видел его щеки; они стали ярко-красными.

Ральф сказал себе, что надо бы выбираться отсюда, пока этот парень не пришел в себя, он ненормальный и опасный, как взбешенная кобра, но он был слишком испуган и смущен тем, что сделал, для того чтобы воспользоваться этим воистину мудрым советом. Мысль о том, что это был единственный способ спасти свою жизнь, казалась какой-то далекой и нереальной. Он наклонился и тронул мужчину за локоть. Но псих откатился в сторону и принялся стучать ногами по полу, как капризный ребенок.

– Ах ты сукин сын! – выкрикнул он. – Ты в меня чем-то выстрелил! – А потом совсем невероятную вещь: – Я тебя по судам затаскаю!

– Но для начала тебе придется объяснить, откуда у тебя нож и зачем ты им тыкал в меня, – сказал Ральф. Он потянулся было за ножом, который лежал на полу, но потом передумал. Лучше не оставлять на ноже своих отпечатков пальцев. Когда он выпрямился, у него вдруг закружилась голова, и стук дождя за окном стал каким-то глухим и далеким. Ральф оттолкнул нож подальше, потом поднялся на ноги – ему пришлось вцепиться обеими руками в спинку стула, чтобы не упасть. В голове прояснилось. Он слышал чьи-то приближающиеся шаги и бормочущие голоса.

Ага, вот теперь вы пришли, устало подумал Ральф. Очень вовремя. А где вы были три минуты назад, когда этот парень собирался проткнуть мне легкое, как воздушный шарик.