В краю исчезнувшего тигра. Сказки - Харламов Юрий Ильич - Страница 32

23

Итак, мы разбрелись по лесу искать Одарёна, но чтобы вы не волновались, я сразу скажу, что он жив-здоров. Пока мы искали его где только можно, он спал се­бе спокойно в своем спальнике на наблюдательной вышке.

Я нигде не упоминал об этой вышке, потому что она не заслуживала внимания, но теперь придется сказать. Вышка эта стояла прямо возле домиков. Когда-то Зелёная Борода обозревал с нее свои владения. Постепен­но она обветшала, ступеньки на ней перекосились, а где и совсем повыпадали. При мне на нее уже никто не лазил.

Но как же все-таки Одарён оказался на вышке? Что это за фантазия — спать выше всех?

Не фантазия — страх. Да-да, страх разбудил Одарё­на среди ночи, сунул ему в руки спальный мешок и по­гнал по ступенькам на вышку. Вспомните — больше всех боялся тигра Одарён. Но пока были только следы тигра да разговоры о нем, он еще надеялся, что может быть это и не тигр. Приезд КОМПОТА развеял последние сомнения. Уж если есть Комиссия по Охране Тигра, зна­чит, есть и тигр! Тигр может быть и без КОМПОТА, но разве бывает КОМПОТ без тигра?

Одарён был не против того, чтобы тигра посадили в клетку. Но сам вид клетки с толстыми железными

прутьями приводил его в трепет. «Если я дрожу при виде клетки без тигра, что же будет, когда я увижу тиг­ра без клетки?»— думал Одарён.

Ночью ему приснился сон. Как будто идет по лесу, а навстречу — тигр: худой, облезлый, сразу видно, пло­хо питается. Посмотрел на Одарёна и говорит ему че­ловеческим голосом: «Жалко мне тебя, но себя тоже жалко. Давай по справедливости: орел — ты меня, решка — я тебя». Одарён весь гусиной кожей покрыл­ся. Думает: «А что если сказать: нет у меня монетки. У него ведь тоже нет. Так и разойдемся». Понимает, мож­но в таком случае пойти на обман, да совесть не позво­ляет — не так воспитан. Кинул Одарён монетку. Гляну­ли — орел! «Эх, не везет,— вздохнул тигр,— Ну, начинай, как тебе лучше — с ушей или с хвоста?» «Что ты! Что ты!— закричал Одарён.— Не надо мне тебя, иди с бо­гом!» «Ну спасибо,— говорит тигр.— С кем бы еще сыг­рать? Ужас, как есть хочется!»

Проснулся Одарён весь в поту. Сон как будто не очень страшный, все по справедливости, а прошибло. «Не к добру это,— подумал он.— Во сне всегда всё на­оборот: там я его, значит, наяву он меня». Включил фо­нарик. Отец спит, комар у него на щеке кровь пьет — он даже не чувствует. Отцу бояться нечего — тигр его не утащит, тяжелый, а Одарёна — запросто. Хоть не засыпай, сиди всю ночь с открытыми глазами.

И решил Одарён написать письмо своему другу Смышлёну. Прощальное письмо на случай, если сбудется ве­щий сон. В этом письме, написанном дрожащей рукой при свете фонарика, прощался Одарён со всеми друзь­ями, а единственную свою ценность — Машину, которая Видит Сны,— завещал школьному музею. «Конечно, по­гибнуть от зубов тигра, с одной стороны, даже почетно, но когда тобой обедают, это все-таки больно и унизи­тельно. Прощайте!» — заканчивалось письмо.

Но не хочется умирать Одарёну. «А полёзу-ка я спать на вышку!— пришла ему счастливая мысль.— Уж оттуда он меня не стащит».

24

Одарён все ещё спал, когда возле домиков появился злодей Мамур.

— Нигде от них покоя нет, — возмущенно сказал он. — Ладно, пока они по камышам шастают, я им здесь какую-нибудь пакость устрою...

Он осмотрелся и увидел скамью. Потом заметил на крылечке пилу. Этого было достаточно, чтобы в голове Мамура тут же созрел коварный план. Он перевернул скамью вверх ножками и стал пилить ее — как раз посе­редине. Но если вы думаете, что он перепилил скамью, значит, вы плохо знаете злодея Мамура. Нет, он её не пе­репилил, а надпилил, ровно настолько, чтобы она трес­нула пополам, как только кто-нибудь на нее сядет.

— Вот смеху-то будет!— радовался Мамур.

Он поставил скамью на место, взял веник и принял­ся разметать опилки. Точь-в-точь как лиса хвостом сле­ды заметает.

— Что ты делаешь?— раздался голос.

Мамур оторопел. Во-первых, он не подозревал, что здесь кто-то есть, но если уж есть, то где он — тот, кто спрашивает?

— Я здесь.

Мамур поднял голову и увидел на вышке Одарёна.

— А, это ты!— обрадовался он.

— Я,— улыбнулся Одарён.— А где все наши?

— Тебя ищут. Слышишь, по всему лесу: «Одарён! Одарён!» А ты, оказывается, вон где притаился. Пра­вильно, пусть поищут.

— Я не притаился, я здесь спал.

— Значит, ты только проснулся? — Мамур хотел уз­нать, видел ли Одарён, как он пилил скамейку.

— Только-только. Слышу, кто-то веником шаркает...

— Это я, я шаркаю,— сказал злодей Мамур.— Про­ходил мимо, а вас никого нет. Думаю, что бы им такое приятное сделать? Дай-ка, думаю, двор подмету. Подме­ту и уйду потихоньку. Вот удивятся — кто это нам двор так чисто подмел?

— Так ты уже уходишь?

— Дела, дела. Столько дел! Надо научные данные 4 отправить — ученые ждут...

— А как ты их отправляешь?

— Когда по почте, когда сам съезжу отвезу. А что?

— Я тут письмо написал.

— Давай — отправлю, — с готовностью сказал Мамур.

Одарён достал письмо и бросил его вниз. Мамур пой­мал, положил конверт в кепку, а кепку надел на голову.

— Собственной рукой в ящик брошу,— пообещал он. — А что слышно насчет тигра?

Одарён вздохнул.

— Ловят. Да что-то я мало верю.

— В тигра?

— Нет — что поймают.

— Ты думаешь, тигр все-таки есть?

— Думаю! Он мне даже сниться начал! Злодей Мамур — и тот ни разу не приснился, а тигр...

Мамур вздрогнул, услышав свое имя, и скорее полез в сапог за пенсне.

— Злодей Мамур? Я что-то слыхал о нем. А что, Ж какой он из себя?

— Не знаю,— сказал Одарён.— Я его ни разу не ви­дел. Но Зелёная Борода говорит: все звери и птицы просто плачут от него.

— Господи, и как у людей рука поднимается на без­защитных животных!— лицемерно вздохнул злодей Ма­мур.— Вот я, например, с уточками покрякаю, с рыбка­ми помолчу — мне больше ничего и не надо.

— Хорошая у тебя работа. А ружье зачем?

— Без ружья нельзя. Вдруг волк. Или тот же Ма­мур встретится — что ж ты думаешь, я его упущу? Ни за что! Свяжу и Зелёной Бороде доставлю.

— Вот бы тигр Мамура слопал! — вырвалось у Ода­рёна.

— Хорошего человека он скорее съест,— сказал Ма­мур.— А злодей — он и есть злодей, ничем его не вы­ведешь.

— И он поскорее ушел, потому что сгорал от нетерпе­ния прочитать письмо Одарёна. Оно просто жгло ему голову. Еще секунда-другая — и он упал бы без чувств, как от солнечного удара.

25

Надо сказать, что и на вышке Одарён спал не очень спокойно. Всю ночь над ним летали совы и летучие мы­ши, в спальник лезли какие-то жуки, а снизу вонзались в ребра кривые жерди настила. На одной из жердей, видно, был сук. Как ни вертелся Одарён, сук этот все равно находил его и впивался то под лопатку, то в бок, то в живот.

Скатывая спальный мешок, Одарён решил взглянуть на своего мучителя и увидел, что это не сук, а гвоздь. Он торчал между жердями острым кривым концом на­ружу. Одарён ухватился за него и вместе с гвоздем вы­тащил из расщелины круглую деревяшку, из которой торчало еще четыре гвоздя — таких же кривых и острых. С одной стороны деревяшки были набиты мягкие рези­новые подушечки, а с другой — тоже резиновое — креп­ление, как на лыжах.

Несколько секунд Одарён с удивлением рассматри­вал эту странную находку и вдруг его как молотком по голове стукнуло: да это же... «Нет-нет, не может быть,— прошептал Одарён.— Это уж слишком, это даже бесчело­вечно, если это так!» Он спустился вниз, просунул ногу в крепление, сделал шаг этой ногой и ахнул — перед ним был след тигра! Одарён попрыгал на одной ноге, наискосок, как в классики, и получилось — тигр прошел.

У Одарёна внутри все задрожало и он чуть не за­плакал — так обидно стало ему за все свои страхи и уни­жения.

Но кто, кто этот бессовестный человек? Вбить в де­ревяшку гвозди, загнуть их, как когти, и наследить по всему лесу? В чьей голове могла родиться эта страшная шутка? Да в чьей же еще, как не в голове бедного Равшана, этого двоечника и стрелка по воробьям из рогат­ки? Не зря же он ходит героем — знает, что никакого тигра нет.