За Уральским Камнем - Жук Сергей Владимирович - Страница 84

Это было как раз то, в чем хотел убедиться князь Петр. Золото и, вероятно, серебро в Сибири есть, и людишки им промышляют. Причем воровски, тихонько, под великим запретом, все это покрыто тайной и всеобщим молчанием. Именно об этом предостерегал его Енисейский воевода, советуя вести сыск тайно.

Своими подозрениями Петр поделился с братом и друзьями. Все должны понимать и не болтать лишнего, четко представляя конечную цель. Он также упомянул о золотом песке, которым торгуют бухарские купцы на Тобольском базаре. Это вызвало улыбку Турай-ад-Дина, и тот, сгорая от нетерпения, высказал свое мнение.

– Проезжая города Тюмень, Томск, я и Тимофей-Джан – да будет доволен им Аллах! – тоже наблюдали бухарских купцов за этим достойным занятием. Действительно, в Алтайских горах, по склонам гор, что освещаются солнцем на закате, бегут реки, где есть золотой песок. Самая большая и богатая из них Еркен Дарья. Во времена великого воителя, властелина семи созвездий Амира Тимура, который является Тимофей-джану и Петр-джану родным прапрадедушкой по материнской линии, эти богатые реки принадлежали Самарканду, что был тогда столицей империи. Но прошли годы, в Самарканде нет достойного воителя, и те земли давно утрачены, а золото теперь в Самарканд поступает из Индии, а также добывается в рудниках, что в горах Заравшана.

– Кому же теперь принадлежат эти реки? – несколько удивленно спросил Петр.

– Река Ерген Дарья теперь протекает по земле джунгар, их русские иногда называют черными калмыками.

– То есть ты хочешь сказать, что бухарские купцы торгуют по всей Сибири не своим золотым песком, чьим же тогда? – князь даже осип от волнения.

Наступила полная тишина, и все посмотрели на найденный мешочек золотого песка. Эту тишину нарушил Турай-ад-Дин.

– Бухарские купцы указом русского государя освобождены от всех податей, а значит, никакого таможенного досмотра не проходят. Вот и торгует купец ради живота своего, а людям на пользу, – заявил довольный имам.

Вот таков неожиданный поворот событий. Петр был крайне удивлен и смущен до крайности. Такое действительно вслух не скажешь, а на бумаге тем более. Однако результат получен, и искатели приключений спешно повернули обратно к Красному острогу, тем более что Покров день уже прошел, пробросив первый снег.

7

На Красном Яру все шло своим чередом. Неплохой урожай собрали нынче красноярцы. Все прибрано и уложено в амбарах да погребах. Сено для лошадей заготовили изобильно.

Особо постарались казаки Ладейки. Обильный урожай ржи и овса собран и связан в скирды, а сено огромными зародами возвышается по всей округе. Когда снег заметет лесные тропы и перевалы, исчезает опасность нападения со стороны киргизов. Сюда из-под острога по льду перегонят на зимний период скот. Здесь корма, загоны, и приглядывать за общим стадом сподручнее. В этом году было начато основательное строительство Ладейской станицы. Большие избы из лиственных бревен рубили казаки, да с сенями с двух сторон, а в них чуланы, каморки. Во дворах ставились бани, погреба да клуни для хозяйственных и рукодельных дел.

Казалось, Божье благословение снизошло на станицу. Так нет! Налетели на станицу киргизы! Подожгли для устрашения несколько зародов сена, захватили скот, небольшой полон, но наткнулись на отчаянное сопротивление селян. Опасаясь прихода помощи из острога, киргизы поспешили уйти прочь, уводя полон и лошадей.

Дым от горящего сена в морозном воздухе поднялся высоко, как бы сообщая о беде и призывая на помощь. Друзья были недалеко от Ладейки, когда увидели дым. Оставив вьючных лошадей на попечение Дарьи и Турай-ад-Дина, братья и Вульф поспешили в станицу.

Их появление прямо перед уходящей ордой было крайне неожиданным. Те спокойно уходили в сторону Медвежьей горы. Тройка храбрецов атаковала ордынцев стремительно. Испуганный выстрелами скот, не подчиняясь погонщикам, разбежался во все стороны, а полоненные женщины и дети тоже бросились гурьбой в сторону Ладейки. Сделав знак Вульфу, чтобы тот осадил коня, братья спешились и, обнажив сабли, пошли навстречу киргизам. Они жаждали схватки, жаждали наказать врагов за коварство, жаждали проверить себя в смертельной схватке. Те, скаля зубы, как волки, лишенные добычи, не спешили бежать с поля боя. Да и возвратиться без добычи – позор, а то и смерть от людей Алтын-хана.

То, что русские спешились, могло означать лишь одно – готовность биться до конца. Киргизский темник внимательно разглядывал двух русских витязей. Прекрасное вооружение говорило прежде всего об их знатности и высоком положении. Конечно, смелости им не занимать, выйти вдвоем против пятидесяти его воинов еще никто не отваживался.

«Атаковать этих наглецов в конном строю и смять!» – было первой мыслью темника.

Но, подумав о том, что можно потерять или изранить коней, когда впереди предстоит долгий путь по горным долинам и ущельям, решил послать на них пешими лучших своих бойцов, а при первой возможности пленить арканами и уйти.

Десять ордынцев окружили братьев, и схватка началась. За ней наблюдали множество глаз, и то, что они увидели, поразило всех. Петр и Тимофей бились молча, не глядя друг на друга. Стоя спиной к спине, они двигались по кругу, словно в танце. Их удары сыпались непрерывно с быстротой молнии, отражая вражеские сабли, а стремительные атаки были столь неожиданны, что всегда достигали цели. Скоро на глазах удивленных зрителей все десять ордынцев, обливаясь кровью, пали наземь. Разъяренные киргизы пустили стрелы, но и тут всем на диво, с виртуозностью фокусников вращая саблями, братья отразили летящую смерть.

Удивленный темник не верил своим глазам. Будучи отличным стрелком, он сам натянул лук и пустил боевую стрелу с любимым четырехгранным, стальным наконечником. Петр, глядя в узкие глаза ордынца, поймал ее рукой на лету и, поломав, бросил на землю.

Со стороны Енисея показалась острожная дружина. Стрельцы и казаки, переправившись на дощаниках через реку, теперь бежали на помощь осажденным. Видя приближающихся казаков, темник приказал уходить, и орда, рассеявшись, скрылась за березовой рощей.

На этот раз все обошлось для жителей острога, можно сказать, благополучно. Разрушенная поскотиная, несколько сожженных зародов – невеликие потери. Но покою жителям Красного Яра еще долго не видать. Предстоящие десятилетия киргизские орды будут приносить сюда смерть и разорение, а русские будут отвечать ударом на удар, отправляя дружины в их степи. Лишь окружив себя острогами: Ачинским, Канским, Абаканским – и с уходом киргизов с Енисейской земли наступит мирная жизнь возле Красного Яра.

8

Начало 1630 года. Москва, Кремль. Царские палаты.

Главный судья приказа Казанского дворца, боярин Дмитрий Михайлович Черкасский, озабочен как никогда. Столь рано государь редко принимал бояр для доклада, и ничего хорошего, похоже, ждать не приходится. Государь весьма недоволен сыском серебряных руд, что ведет в Сибири на реке Верхней Тунгуске Яков Хрипунов.

Первая весть с Верхней Тунгуски дала государю надежду о возможном успехе. То были расспросные речи Игнатия Проскуряка, составленные Тобольским воеводой Волынским, что и привез их в Москву. Этот Игнатий послан якобы самим Хрипуновым, но вот странность: никакой грамотки или отписки сам Хрипунов не отправил, хотя грамоте обучен, да и дьяк у него имеется. И еще одна странность в этом деле присутствует: Игнашка Проскуряк был в числе воровских людишек, когда на реке Кеть озорничали, и вряд ли бы Хрипунов выбрал столь ненадежного посланника. Хоть и сомнительны были речи, но очень сладки для государя!

– Сыскали первую руду на Тунгуске, под Братским порогом в горе, которая пришла к реке кольцом. Взяв руды для опытов, поехали назад, изыскали другую руду в горе же в Име-реке, которая впадает в Тунгуску. Третью руду нашли в горе, что у реки Тасеево. Все каменья переданы Якову Хрипунову. Из шести золотников той руды родится три с четвертью золотника чистого серебра. А также со слов плавильщика Репы слыхал, что руда, взятая с реки Има, всех руд в переплавке будет прибыльней.