За Уральским Камнем - Жук Сергей Владимирович - Страница 83

– Из того, что ты тут наговорил, – произнес Петр, – я понял лишь одно, что Якову Хрипунову не удастся изыскать серебро, и все его труды напрасны изначально. А причина тому – полное незнание на Руси рудного дела.

– Князь Петр-джан! Да благословит его Аллах! Удивительно правильно понял старого имама. И он может порадовать князя!

При этих словах закручинившийся было Петр встрепенулся, и надежды вновь стали заполнять его существо.

– Немчина Вульф! Да будет доволен им Аллах! На этот раз проявил себя как достойный слуга столь высокого господина! Он давно трудится над созданием гремучей ртути, и эти труды столь опасны, что могут сократить не только его никчемную жизнь, но и жизнь господина. Будет разумно запретить ему впредь эти занятия, а ртуть, что у него имеется, отдать мне для выделения серебра из руд. И тогда тяжкие труды скромного слуги Аллаха могут оказаться ненапрасны!

6

Все ближе зима. Солнышку еще удается к полудню отогнать морозы, но дни становятся короче, а ночные заморозки все крепче. Друзья, пользуясь гостеприимством воеводы и жителей острога, пребывали все у Красного Яра. За сборами и подготовкой к предстоящему серебряному промыслу дни бежали незаметно. Петру удалось через воеводу кое-что сведать о литвине рудознатце. Тот промышлял по рекам, более в одиночку, а последнее время все наведывался в верховья реки Кан, что в трех днях конного пути на восход от Красного Яра. Вот и удумал Петр проведать те места, а главное, проверить готовность своей ватаги, что волею провидения собралась всем на радость и удачу.

Историческая справка. Канский малый острожек поставлен в 1628 году казаками с Красного Яра, под началом атамана Ермака Остафьева, на реке Кан возле Комаровского порога. В 1636 году Канский острог перенесен на новое место к Братскому перевозу, что в 43 км выше по реке Кан. Строился как центр сбора ясака и оборонительное сооружение.

Из соображения таинства проводника не взяли, да он особо и не требовался, та сторонка уже проведана русскими, Канский острожек в тех местах ставлен. А дорога мечена: то зарубина от топора или клинка; то место стоянки; а где и гать через болотину. Так что не заблудишься!

Местность шла холмистая, сплошь покрытая березовыми лесами, лишь изредка встречались сосновые боры и по низинам вдоль ручьев еловые заросли. На второй день пути лес поредел, и местность стала более напоминать холмистую степь, по склонам покрытую березовыми рощами.

Все пятеро друзей следовали верхами. Турай-ад-Дину, после кропотливых поисков, удалось найти подходящую лошадь. Пройдя через безумную скачку по дороге в Тюлькину землицу, он стал хорошо разбираться в лошадях. Эту кобылу звали Карюха, и была она низкорослой бело-черной масти. Исключительным ее качеством была иноходь, столь плавная, что все диву давались, а рысь и галоп, ввиду ее почтенного возраста, давно были забыты. Петр и Тимофей не стали спорить с имамом, про себя решив, что при необходимости пересадят вздорного араба на любого вьючного коня, которые обладали отменной резвостью.

Петр и Тимофей при полном вооружении ехали впереди ватаги. Их задачей была разведка местности, выбор правильного направления и, в случае нападения, первыми встать на защиту отряда.

Далее следовала Дарья и Турай-ад-Дин. Те вели за собой вьючных лошадей и были обучены метанию вручную небольших бомб, а на более далекое расстояние – при помощи лука.

Вульф, как опытный воин, замыкал ватагу и, при нападении врага, должен был присоединиться к Дарье или братьям. Все знали свою задачу до мелочей. И если Дарью несколько волновали мысли о нападении, то Турай-ад-Дин был на удивление спокоен.

Непоколебимая вера в непобедимость братьев и покровительство Аллаха были настолько сильны, что робкий имам чувствовал себя в полной безопасности. К тому же, как сын Востока, он неплохо владел луком, и метание бомб пришлось ему по вкусу. Вот только попробовать настоящую бомбу не пришлось, уж больно скудно их было у нерадивого Вульфа.

Канская землица заселена племенами коттов. Этот древний народ, некогда многочисленный, был практически уничтожен тунгусами, братскими и киргизами, которые считали их своими данниками. Русских они встретили мирно, что не скажешь о других, поэтому предпринятая друзьями экспедиция была далеко не безопасной. Но тем не менее все обошлось, да и путь до реки Кан оказался ближе, чем казался изначально.

Дружная ватага вышла в Канскую долину, как раз к Братскому перевозу. Здесь река Кан достигает наибольшей своей ширины, около двухсот саженей. Несмотря на свою ширину, тут было наиболее удобное место для переправы. Течение небольшое, мели, островки – все это значительно упрощает задачу и не требует сложных плавательных средств. С древних времен братские в своих походах на Енисей пользовались этой переправой, отсюда и местность названа «Братский перевоз».

Вдали виднелся Енисейский кряж, там на протяжении почти сотни верст река прорывается через горы в узкой долине по порожистому руслу. Именно там и стоит Канский малый острожек, ставленный казаками Ермака Остафьева.

В острог решили не ходить, а проведать места вверх по реке. Места равнинные, удобные, да и литвин, по слухам, промышлял в тех краях. Турай-ад-Дин стал частенько поглядывать под копыта своей удивительной кобылы, а то и следовать пешком, поднимая и разглядывая камни из-под вывороченных корневищ, промоин и обвалов.

Петр и Тимофей чувствовали себя скверно, им казалось, что без битв и приключений их предприятие пустое и никчемное занятие. Но в тот год на реке Кан было спокойно, и лишь небольшая семья коттов проживала недалеко от Братского перевоза. Три чума, два десятка оленей да свора собак составляли их хозяйство. Мужчины занимались по заберегам рыбной ловлей, а женщины сушили, а затем измельчали рыбу в порошок. Котты называли ее «порса». В зимнее время из нее будет готовиться сытная похлебка, пригодная в пищу как людям, так и собакам. Котты, охотники и рыболовы, абсолютно не были готовы к борьбе с пришлыми народами. Проживая небольшими семьями, не имея даже металлического оружия для защиты, они представляли легкую добычу для врагов. Их единственной защитой была сама сибирская тайга. С приходом врагов они укрывались в потаенных ее дебрях, ну а если не удавалось, то бессловесно платили ясак.

Вульф и Дарья под началом Турай-ад-Дина занимались проведыванием руд. Их главной обязанностью было рытье ям, а когда имам выбирал куски породы, то калили ее на кострах до растрескивания, а затем толкли в порошок. Долина не лучшее место для поиска руд, имам это хорошо понимал. Искать надо в отрогах гор, по расщелинам, руслам рек и горным разломам. Но сейчас главное – подготовить всех к предстоящему промыслу и сыскать следы литвина рудознатца, уж сильно Петр придавал этому значение.

Вот уже несколько дней отряд движется в верховья реки Кан. Вдалеке уже виден горный кряж, то – Канское белогорье. Это горный массив в Восточном Саяне, где берет начало река Кан от слияния двух горных рек Дикий Кан и Тихий Кан. Именно там разбросаны богатства, а сюда, если и попали, то самые крохи.

На второй или третий день начали обнаруживаться следы литвина. Похоже, он все более промышлял по руслам небольших речушек, что, стекая по склонам гор, журча, впадали в реку Кан. То там, то тут стали попадаться небольшие кучки речного грунта. Литвин даже не пытался их скрыть, и они неестественно для ландшафта виднелись повсюду.

Вскоре братья с товарищами наткнулись на его избушку, более похожую на землянку. Над землей возвышались лишь три венца, с узким окошком, залепленным рыбьим пузырем. Крыша из тонкого наката была заложена толстым слоем дерна, неплохой защитой от морозов. Очаг, сложенный из речных камней, топился по-черному, а для выхода дыма служили небольшие отверстия, сделанные под крышей.

Вся компания занялась тщательным сыском по всей округе. К избушке принесли заступ, кирку, желоб, лотки, стриженные шкуры животных. Этого всего для имама было в избытке. Не было никаких сомнений, что литвин занимался промывкой грунта в поисках самородного золота. Скоро обнаружили и тайник, где был спрятан небольшой кожаный мешочек, наполненный золотым песком.