Аналогичный мир - 4 (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна - Страница 170

На улице Андрей, отдуваясь, спросил:

— Теперь за чашками пойдём?

— Я кофейных не видел, — озабоченно ответил Эркин. — Думаю, и наши сойдут. Теперь за водкой, чтоб с этим уже всё.

Они так и решали, что сразу закупят спиртное, как самое дорогое и громоздкое, а что бутылки тяжёлые, так и они не слабаки.

У Смирнова после столь же долгого и обстоятельного обсуждения они купили бутылку можжевеловой и бутылку двойной чистой.

— С этим всё, — решительно сказал на улице Эркин.

— Да, под завязку, — согласился Андрей. — Теперь…

— Теперь в джинсовый.

Андрей чуть смущённо кивнул.

Но пока дошли до джинсового, заглянули ещё по дороге в парфюмерный, где Эркин, уже ни с кем не советуясь и ничего не объясняя, купил небольшой, но очень дорогой флакон.

— Жене, — кратко сказал он уже на улице.

— Понятное дело, — горячо поддержал его Андрей. — Духи всегда хорошо.

А про себя чуть не выругался: он-то сам думал купить Жене духи, с таким подарком никогда не прогадаешь, а теперь надо что-то другое придумывать. Ну, вот чего бы им подарить?

Но всё это вылетело у него из головы, потому что в створе боковой улицы показался серый дом явно недавней постройки. Главпочтамт, телеграф, телефон.

— О! То, что надо, пошли, брат.

Эркин внимательно посмотрел на него и, ни о чём не спрашивая, пошёл следом.

В просторном зале междугороднего телефона Андрей сразу подошёл к стойке и обаятельно улыбнулся.

— Здравствуйте. А в Колумбию можно позвонить?

Видимо, просьба не показалась необычной, потому что женщина с пёстрыми от плохо закрашенной седины кудряшками в синем форменном жакете ответила с вежливым равнодушием:

— Десять рублей вызов и пять минута.

— Три минуты, пожалуйста, — после секундной паузы ответил Андрей и полез за деньгами.

— Номер? — по-прежнему равнодушно спросила женщина.

Номер Андрей знал наизусть, но всё же достал из кармашка в бумажнике визитку, что дал тогда Фредди, и назвал номер. Женщина заполнила и отдала ему квитанцию, взяла деньги.

— Ждите. Соединение в течение часа.

— Спасибо, — всё же улыбнулся ей Андрей и повернулся к Эркину. — Ждём?

— А куда деваться? — ответил вопросом Эркин.

Они перешли к стоящим у стены обтянутым тёмно-синей — как и форма — кожей скамьям-диванам и сели, сложив сумку и мешки на сиденье. Народу немного, свободные места есть, так что никому они не мешают.

В зале было тихо. Люди, большей частью явно незнакомые друг с другом, занимались каждый своим, а если кто и говорил с соседом, то вполголоса. Только голос дежурной, усиленный микрофоном, нарушал тишину.

— Царьград, пять-ноль-ноль-два-восемь-семь, пятая кабина… Корчев, три-семнадцать, седьмая… Лосево, обрыв на линии, пройдите за деньгами… Царьград, одиннадцать-семь-шесть-ноль-три, третья кабина… Очажки, семнадцать, двенадцатая кабина…

И тогда кто-то из ожидающих вскакивал и бежал к стойке или к одной из узких деревянных дверей, что сплошным рядом закрывали стену напротив скамей. В каждой двери узкая полоса стекла почти во всю высоту и крупный белый номер наверху. Свет включался, когда входили, и тогда сквозь стекло был виден разговаривающий.

В углу у входа располагался маленький прилавок, пёстрый от газет и журналов. Эркин подошёл к нему. Андрей молча бездумно следил, как он о чём-то разговаривает с молоденькой продавщицей в синем обтягивающем грудь мундирчике, расплачивается и идёт обратно.

— Держи, — Эркин положил ему на колени глянцево блестящий журнал. — Займись и не психуй.

— «Автомир», — прочитал заголовок Андрей и вскинул на Эркина глаза. — Ну, брат, ну…

— Я же знаю, что тебе нужно, — негромко засмеялся Эркин, усаживаясь рядом.

— А себе что взял?

— Вот, «Всеобщее обозрение», мне всё интересно. А это Жене, видишь?

Андрей кивнул. Конечно, Жене про моды, молодец Эркин.

— А Алиске?

Эркин вздохнул.

— У них из детских только «Светлячок», а этот номер я уже купил.

«Модный журнал» Эркин аккуратно убрал в свой рюкзак, и теперь они сидели и читали, как многие в этом зале.

И наконец:

— Колумбия, семь-три-семь-один-шесть, десятая кабина…

Голос дежурной звучал как-то неуверенно, но Андрей уже сорвался с места, небрежно бросив журнал на диван.

Пока Эркин собирал их вещи и шёл к кабине, он слышал, как Андрей кричит в трубку:

— Алло… Джонни… Джонатана Бредли, пожалуйста…

Андрей не сразу понял, что вежливый до безучастности женский голос в трубке не слышит его и говорит своё:

— …«Октава» благодарит вас и готова к сотрудничеству, оставьте ваше сообщение, и мы свяжемся с вами, говорите после третьего гудка, спасибо… — в трубке трижды пискнуло и наступила тишина.

Андрей ещё дважды попросил позвать Джонатана Бредли, шмякнул трубку на рычаг и повернулся к Эркину.

— Вот дура, заладила своё и ни хрена не слушает.

— Сегодня же воскресенье, — сказал Эркин. — Может, она дежурная и не знает ничего, ну, велели ей так отвечать.

Андрей озадаченно посмотрел на него.

— Слушай, а точно, совсем из головы вылетело.

— А другого номера нет? — спросил Эркин.

Андрей достал визитку Фредди, перечитал её и покачал головой.

— Нет. Ладно, тогда так, — и, высунувшись из кабины, звонко крикнул дежурной: — Повторите вызов, я доплачу.

— Слышу, — недовольно ответила она. — И нечего кричать. Повторяю… Ждите.

На этот раз соединили быстро. Андрей терпеливо переждал вступительный текст и после третьего гудка заговорил по-английски с изысканно язвительной вежливостью.

— Будьте так любезны, мисс, передать мистеру Бредли, что звонил Эндрю, и что я буду звонить ему по этому номеру… в среду вечером. Вы поняли?

В трубке молчали, и Эркин — он стоял вплотную и всё слышал — посоветовал:

— Ты всё-таки сейчас скажи. А то вдруг не дозвонишься или ещё что. До среды-то…

— Точно, брат, — кивнул, не отрываясь от трубки, Андрей и снова обратился к молчанию. — И ещё передайте, мисс, что мы, я и брат, ждём обоих в воскресенье. У брата годовщина свадьбы, и мы празднуем по-семейному, в узком кругу. Передайте точно, мисс, мы очень ждём, — и помолчав, сорвавшись с изысканного на простецкий тон: — А в среду я всё равно позвоню, гадом буду. До свидания, мисс.

Ему не ответили и, немного подождав, Андрей повесил трубку.

— Вот вредина, — по-детски пожаловался он Эркину. Так и не ответила. Где они такую грымзу нашли?

— Плюнь, — утешил Эркин. — По голосу, так старуха, на хрен она тебе сдалась.

Расплатившись за разговор с Колумбией, Андрей заказал вызов в Царьград.

— Ну, если и его нету… — пробурчал он угрожающе.

— То, что ты тогда ему сделаешь? — поинтересовался Эркин. — Да, а чего ты сказал, что будешь в среду звонить?

— В среду Томка дежурит, она мне по служебному телефону всё сделает.

— А у вас и на ту сторону линия есть? — удивился Эркин.

— Томка сделает, — убеждённо повторил Андрей.

ТЕТРАДЬ СТО ЧЕТВЁРТАЯ

Самое неприятное — это звонок, когда ты занят делом. И сначала Бурлаков притворился, что не слышит, продолжая писать. Но телефон не унимался, дребезжа частыми звонками.

— Да! — наконец сорвал он трубку.

Женский голос протараторил его номер и закончил совсем неожиданным:

— Ответьте Соснякам.

Несколько секунд обычного телефонного треска, неясных шумов и мучительно знакомый голос:

— Алло, ты меня слышишь? Это я.

— Да, я слышу, — Бурлаков перевёл дыхание. — Здравствуй.

— Ни от чего такого не оторвал? — ехидно поинтересовался голос.

— Нет, — Бурлаков откашлялся, прочищая горло и продолжил уже своим нормальным голосом. — Рад тебя слышать, как ты?

— У меня всегда всё нормально. Так как, приедешь? Ждать тебя, или ты занят?

— Я же сказал, что приеду обязательно. Буду в субботу.

— Ага. Тут Эркин рядом, ты поговори с ним.

Пауза и красивый чуть отчуждённый голос.