Марготта - Шашкова Екатерина Владимировна - Страница 77

Интересно, Хозяин из горящего Убежища-то хоть выбрался?

Щелк! Сдавленный крик. Громогласная ругань, исполненная дуэтом. Дзынь! Щелк! Щелк!

– Нет, я так больше не могу, я пошел! Прикроешь? – Голос Кьяло словно из-под перины.

– Ты что, псих? Да в задницу твой браслет, они тебя и с ним, и без него одинаково продырявят.

– Не дождетесь!

Ну когда же я наконец научусь просыпаться быстро?

Щелк! Щелк! Дзынь! Снова крик, но уже откуда-то издалека. Должно быть, из-под двух перин.

Надо проснуться, надо! Открыть глаза!!!

Открыла. Выяснила, что спала носом в подушку. Теперь поднять голову… хоть чуть-чуть приподнять и осмотреться…

– Лежи, дура!

Чья-то сильная рука вдавила меня обратно в кровать.

– Если хочешь слезть, то просто перекатись на пол. А потом забейся в угол и не рыпайся там.

Я же спросонья послушалась. Сначала хлопнулась всем телом вниз, потом заползла под кровать и уже оттуда, потирая ушибленное плечо, жалобно протянула:

– Высоко-о-о!

– Аккуратнее падать надо было!

Дзынь! Щелк! Дзынь!

Еще через десяток «щелков» и «дзыньков» я наконец-то начала разбираться в окружающей обстановке. Первое, что бросилось в глаза, – Волчья Тетушка, раскинувшаяся на полу в багровом ореоле собственной крови и со стрелой, торчащей из-под лопатки. Отсутствие признаков жизни было до обидного очевидным. Вот так бесславно и погибают Верховные…

Возле окна обнаружился Глазастый с луком в руках и стрелой в зубах (прям царевна-лягушка какая-то). Еще одна стрела уже лежала на тетиве… Дзыньк!

Ага, поняла. Когда «дзыньк» – это выстрел с нашей стороны, а когда в нас, то получается…

Щелк! Щелк! Сразу две стрелы впаялись в ножку кровати, чудом не оцарапав мне ухо. Я так и не поняла, по какой траектории они летели… И тут до меня резко дошел смысл всего происходящего.

– Эй, а от кого отбиваемся-то?

– Од сдажи.

– Чего?

Бывший конь злобно на меня покосился, потом вытащил изо рта стрелу и повторил:

– От стражи, говорю.

– Как от стражи? Это что, Хозяин на меня так обиделся, что ли?

– Да при чем тут твой Хозяин?! Он даже если сразу за нами галопом поскакал, то раньше рассвета досюда не доберется. Тем более что он – внешняя стража, а тут городская хренью страдает. Мы когда из Тангара выезжали, они как раз собирались толпой идти Тетушку бить, помнишь?

– Честно говоря, нет, – созналась я. – И сколько их там?

– А я знаю? Ну человек двадцать, не меньше. Половина с луками и самострелами. И чую, что скоро им придет в голову… Ну вот, я же говорил!

В оконную раму, а затем и в противоположную стену вонзились стрелы, обмотанные горящей паклей. Огонь начал было расходиться по деревянному строению, но неожиданно зашипел и погас. Я ехидно улыбнулась. Ломать, как говорится, не строить, а тушить – не разжигать!

Глазастый хотел еще пару раз выстрелить в охамевших стражников, но в лесу вдруг раздались какие-то крики, вопли… и в окно ввалился Кьяло, весь в крови и со стрелой, торчащей из плеча.

– Тебе помочь? – Я бросилась к нему, но Глазастый перехватил меня на полпути и пинком загнал обратно под кровать.

– Сиди и не выпендривайся. Без тебя как-нибудь разберемся.

– Чего? Ты думаешь, что говоришь, кобыла блоха-стая? Когда это ты успел себя главным назначить?

– Час назад, пока ты дрыхла, а мы тут отстреливались. Вот сейчас у нас стрелы кончатся, что делать будем?

– А много осталось?

– Целых две!

– Нет, ну вы тут вообще обалдели, что ли? – пробормотал Кьяло, плюхаясь на пол рядом с моим укрытием. – Я, значит, жизнью рискую, на разведку выхожу, а они мало того что стреляют не туда, куда надо, так еще и ругаются!

– Кто это тут не туда стреляет? – Глазастый подскочил к раненому, остервенело потрясая последними стрелами, причем древко одной из них было уже порядком обслюнявленное.

– А в меня кто попал?

– А я тебя из-за этого дурацкого браслета просто не заметил!

– А этот дурацкий браслет, между прочим, перестал работать в самый неподходящий момент. Я только троих уложил, начал к четвертому примериваться-а-а-а-а…

Я думала, что только в голливудских фильмах стрелы из самих себя вытаскивают вот так запросто. Ну с криком, конечно, и зажмурившись… Но зато самостоятельно! Глазастый уважительно присвистнул и вернулся к наблюдательному посту возле окна. А я, набравшись храбрости, подползла поближе к Кьяло.

– Больно?

– Терпимо. У тебя в запасе, случаем, никакого волшебного зелья нет, чтоб раны заживлять?

– Откуда? Сам же знаешь, что нет. Но хоть перевязать-то тебя надо? Эй, коняга, снимай рубашку.

Глазастый повел себя на удивление покорно, даже «конягу» стерпел. И рубашку снял безропотно. Эх, такие кружева на бинты изводить… Жалко! Белый батист сразу же пропитался кровью, а Кьяло, наоборот, побледнел еще сильнее, чем после нашего непонятного прыжка в пространстве.

– Все, сейчас отключусь, – прошептал он, приваливаясь к стенке и закрывая глаза.

– Не надо! – гаркнула я, сама не ожидая от себя такого взрыва эмоций. – Не вздумай тут сознание терять, неженка эльфийская. Ты же тяжелый, как бегемот, больной ожирением! Я тебя просто никуда не утащу… А ты что застыл?

Последнее предложение относилось уже к Глазастому. Тот повернулся ко мне и подмигнул. Грустно так, проникновенно…

– У них тоже кончились стрелы. Или терпение. Или то и другое. Короче, нас сейчас будут штурмом брать. В вечной любви друг другу будем признаваться или и так сойдет?

– Да пошел ты… – из последних сил пробормотал Кьяло. Но в обморок не упал. Наоборот, как-то странно напрягся, задергался…

Я отшатнулась к стенке и начала судорожно вспоминать все, что я знаю об эпилепсии. Но тут парень неожиданно открыл глаза… Лучше бы не открывал – радужки у него стали янтарно-желтыми, а зрачки вертикальными.

Упс!

Пока я приходила в себя от ступора, а Глазастый пытался выбрать изо всех висящих на стенке мечей наиболее подходящий к случаю, Кьяло спокойно встал и прошел к выходу, попутно прихватив из угла топор. А потом вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

И почти сразу же снаружи раздался нечеловеческий рев и крики, полные ужаса и отчаяния. Нечто похожее я уже слышала, когда Тетушка, мир ее праху, натравила своих волков на поклонников старых богов. Кстати, где сейчас эти волки, хотела бы я знать? Видимо, разбежались, почуяв смерть хозяйки. А медальон…

Я рванулась к телу Верховной, добросовестно обыскала, но ничего не нашла. Разве что Глюка, высунувшегося из какой-то щели в полу и что-то там по-своему бормотавшего. Но в этот раз у меня не было ни времени, ни желания его слушать.

Бывший конь тем временем добросовестно вооружился, и больше всего теперь походил на выставку средневекового оружия. По-моему, у него столько рук не было, сколько он вещей на себя навешал. Помедлив, я тоже сняла длинный кинжал. Вкупе с моим ростом – больше и не надо.

– Ну что, пойдем умирать с честью? – Парень махнул мечом в направлении двери.

– Ну не сидеть же здесь, пока этот берсерк там развлекается. Одно слово – псих.

– Ну он же говорил, что его в детстве прокляли…

И плечом к плечу, подбадривая себя бородатыми шутками, мы вышли навстречу неминуемой смерти. А за нами, не переставая верещать и страдальчески закатывать глаза, выбежал Глюк.

То, что стражников возле избушки собралось намного больше, чем двадцать, я поняла сразу же. Насколько больше – несколько секунд спустя, когда глаза попривыкли к темноте. С Кьяло, конечно, уже справились, и теперь он просто лежал неподалеку, как медведь, не вовремя впавший в зимнюю спячку. Он еще дышал – я чувствовала это, но подойти и убедиться, конечно, не дали.

Я выставила вперед кинжал и в который уже раз за день обозвала себя дурой. Потому что если бы не я – ничего этого не было бы. Все кончилось бы намного раньше и намного проще. Ну что ж…

Нас окружили плавно, но очень быстро. Все вообще происходило с динамичностью хорошего боевика. Это только описывать такие вещи долго, а на самом-то деле – секунды не прошло.