Марготта - Шашкова Екатерина Владимировна - Страница 76

– Я понимаю, что вам, ведьмам, вдвоем договориться проще, – начал Кьяло, пребывая в глубоком ужасе от собственной наглости, – но я не собираюсь коротать ночь посреди леса наедине с этими тварями!

– А ты, разгильдяй, ребят моих не оскорбляй. Сам-то далеко ль от них ушел? Разве что на задних лапах пошел!

– Ну знаете…

– Знаю. – Бабуся подмигнула окрестным кустам, из-за которых сверкали красные глаза. – Я много чего знаю такого, что тебе и не снилось. А где ночевать – твое дело. Коль хочешь спать – иди за мной смело. А если и не пойдешь… С коняшки-то придется спуститься, чай Каурке тоже пора домой воротиться.

Я обернулась на Глазастого. А ведь коня и вправду придется оставить здесь. Тетушка же с самого начала требовала его вернуть, только я не послушалась и ускакала. А на чем Кьяло будет в город добираться? Пешком-то с вещами далековато…

А сам парень, кажется, совершенно не думал о завтрашнем дне. Он просто восторженно глазел на то, как прямо из воздуха сплетается перед нами маленькая деревянная избушка с высоким крыльцом и низенькой дверцей. Для полного впечатления только курьих ножек не хватало. Впрочем, может быть, в предонских сказках все волшебные избушки безногие?

Ведьма легко взбежала вверх по ступенькам и поманила нас за собой.

– Ну заходите, гости незваные, да давно жданные. Ужинать будем, никого не забудем.

При слове «ужин» я невольно облизнулась, Глюк высунул любопытный нос из сумки, а Кьяло так бодро ломанулся в дом, что чуть не выбил плечом дверной косяк. Старушенция только тихо похихикивала, глядя на нашу тесную компанию.

– Эй, я же сказала, что никого не забудем! – Ее взгляд остановился на Глазастом, понуро изучающем сочную травку на лужайке перед избушкой. – Заходи уж, так и быть, мой урок-то не забыть, будешь помнить весь свой век… Стань обратно человек!

Хлопок.

Точнее, два хлопка – сначала Верховная хлопнула в ладоши, а потом что-то бубухнуло прямо в воздухе, но не очень громко. И на месте, где только что был мой конь, возник стоящий на четвереньках молодой человек. Совершенно голый, не считая потника, седла, двух сумок и одного угловатого мешка. Все это конечно же моментально съехало на бок.

Я тупо хихикнула, покраснела… Но отворачиваться не стала. Он на берегу реки на меня пялился? Еще как пялился! Тогда дайте и мне посмотреть на то, что мы так старательно учили по анатомии!

Внутри избушки было просторно и уютно. Огромная беленая печка в углу напоминала свою родственницу из сказки про Емелю, развешанная по стенам коллекция оружия сделала бы честь любому музею воинской славы, книжек в шкафах было ощутимо больше, чем в школьной библиотеке, в одном углу стояло чучело волка, в другом – монументальных размеров топор. А за огромным столом, заставленным всевозможной едой, хотелось просто сидеть и ни о чем не думать. В принципе это было вполне реализуемо, тем более что практически обо всем уже передумали и переговорили. Кроме одного-единственного…

– Ну рассказывай уже, погулявший в неглиже. – Я сама не заметила, как переняла манеру Волчьей Тетушки рифмовать все подряд, к месту и не очень.

Преображенный Глазастый виновато улыбнулся. А я все никак не могла понять, как из такого невзрачного человека могла получиться такая красивая лошадь. Совершенно неказистый парень, чуть выше меня ростом, русоволосый, худенький. Обряженный в достопамятную кружевную рубашку и красные бархатные штаны, которые Кьяло извлек из недр мешка. Кажется, я видела их на коменданте в Муллене… Короче, глянуть не на что… Разве что глаза те же самые – огромные и голубые.

– Да чего тут рассказывать-то? Сам сглупил, каюсь! Рассказов про лесную ведьму наслушался и полез смотреть, живет тут кто на самом деле или нет. Нечаянно наткнулся на домик этот. Он же такой – никогда не найдешь, пока лбом не врежешься. Зашел – никого нет. Покрутился немного, дотронуться ни до чего так и не решился и вышел. Пошел дальше – врезался в сарай. Там, чуть поодаль, еще пристройка маленькая есть. Туда тоже решил заглянуть – а там конь стоит. Знатная зверюга! Я ему пирожок скормил, который еще здесь, в домике, прихватил…

– Ты же сказал, что ничего не трогал? – придралась я к достоверности рассказа.

– Так я ничего такого и не трогал. Свечи там, книги разные… А пару пирожков-то на дорожку прихватить – просто святое дело.

– А вот были бы они с беленой да с волчьей ягодой? – ехидно вклинилась Тетушка.

– Так я же их так и не съел, я коняге скормил!

– Ты мне так поболтай еще, будешь не конем, а вообще клещом!

– Так что, дальше можно не рассказывать?

Вместо ответа старушенция замахнулась на парня клюшкой, но тот ловко нырнул под стол и уже оттуда продолжил:

– Ну с конем мы вроде как подружились, а тут уже темнеть начинало, домой пора. Ну я и решил, что сейчас на нем проедусь, а на следующий день верну. Оседлал, поехал. А тут вдруг волки из-за деревьев как повыскакивали… Я его в галоп пустил, а на тропинку еще не выехали, тут кусты всякие, корни торчат… Он, значит, споткнулся, упал, я с него кубарем – сам не понял, как жив остался. А тут и эта… уважаемая госпожа подлетела, орет, ругается. Оказалось, конь шею свернул. Ну так я же не нарочно. А она… – Глазастый аккуратно высунулся из-под стола и подмигнул ведьме. Та губы поджала, но перебивать не стала. – …Она, значит, сказала, что если я повинен в смерти благородного животного, то сам должен на его место встать. Ну или что-то в этом роде. И я стал… им… То есть самим собой, но конем. Пару дней простоял в стойле… Приятного, конечно, мало. И тут примерно неделю назад средь бела дня является… Как вы думаете, кто?

Все глубокомысленно пожали плечами, даже Тетушка. Видимо, ее в этот момент как раз не было дома. В конце концов, мало ли дел у Верховной. Теть Лену тоже вечно поймать невозможно, разве что нечаянно наткнуться.

– Ха! В жизни не догадаетесь! Является мой старший братец, который уже два года как из дому удрал. В компании еще троих каких-то оборванцев. И они меня, вы не поверите, увели!

– Почему, очень даже поверим, – хмыкнула я. – По-моему, в этом мире все поголовно только и делают, что удирают из дому, лезут без спросу куда не просят, а потом уводят друг у друга коней.

– Почему все? Я, например, не удрал, меня выгнали, – пробубнил Кьяло.

– В данном случае это не принципиально. А медальон с волком, подозреваю, тоже они сперли?

– Ну не я же! Они тут вообще неплохо пошерстили. Зато наша глубокоуважаемая ведьма больше не будет оставлять дорогие вещи без присмотра. И дешевые тоже…

– А ваша глубокоуважаемая ведьма, – Волчья Тетушка горделиво выпрямилась, – в это время пыталась освободить оборотня, которого эти безбожники поймали и заперли в клетку.

– Это которые поклонники старых богов, что ли?

– Да какие они поклонники?! Дуралеи они и безбожники. За что и пострадали. Это же надо было придумать – бедную зверюшку обижать. Да он в жизни своей никого пальцем не тронул.

– Слышала бы вас Тьяра, – хмыкнула я. – Или Хозяин. Да и меня эта «бедная зверюшка» чуть на части не разорвала возле городских ворот.

– Ой ли? Так уж и разорвала? Или признала медальон и подбежала поздороваться?

Я неожиданно вспомнила привычку крупных собак приветствовать человека, ставя передние лапы ему на плечи и вылизывая лицо. Оборотень ведь действительно не набрасывался на меня, просто решил по-дружески уронить на землю. А я так испугалась, что пожелала ему сдохнуть. И убила его.

– Так что же? Получается, что я виновата? – В душе всколыхнулось что-то не слишком приятное. Не жалость, скорее обида на весь белый свет.

– Да кто же теперь разберет. И вообще, чудо ушастое, у тебя же глаза слипаются. Шла бы ты спать, красавица.

Красавица из меня, конечно, как Алиса Донникова из Жанны Фриске. То есть исключительно на любителя. Но ведь приятно же.

А в углу уже возникла кровать с восхитительно мягкой периной. На которую я и свалилась, изо всех сил мечтая, чтобы не было больше никаких снов. А то прямо какое-то «Что делать?» фэнтезнйного пошиба! Первый сон Веры Павловны, второй сон Веры Павловны…