Марготта - Шашкова Екатерина Владимировна - Страница 38

– Так что ежели кто из знакомых ваших на полную луну воет да креста боится или же просто глаз дурной имеет, то немедля его на костер надо! – жизнерадостно заключил священник, щедро осеняя собравшихся крестным знамением.

Я поморщилась и пошла дальше, утешая себя тем, что узнала хоть что-то о местной религии. Например, то, что она не слишком сильно отличается от привычного христианства. Даже символ тот же – крест. Никакой фантазии у людей! Вот хоть кто-нибудь додумался бы использовать в качестве священного знака прямоугольный треугольник, или равностороннюю трапецию, или банальную точку… или запятую… тире…

Представив себе болтающиеся на веревочке кавычки, я развеселилась окончательно и в трактир вошла в исключительно хорошем настроении. Которое мне не замедлили испортить.

– Где тебя носило?! – завопил Хозяин, вскакивая с лавки и устремляясь ко мне. – Я же предупредил тебя, что зайду вечером!

– Забыла, – созналась я. – А что?

– А то! – огрызнулся Хозяин. – Ну никакого почтения к старшим. Пошли, поговорим у тебя в комнате.

Я в кои веки беспрекословно подчинилась и поплелась вверх по лестнице, показывая дорогу. За время моего отсутствия в комнате ничего не изменилось, даже Глюк на кровати валялся в той же самой позе, в которой я его оставила. И список вопросов на столе. Я поспешно запихнула исписанный листок в верхний ящик стола и по-хозяйски плюхнулась на кровать. Топиэр оседлал стул и вперил в меня пронзительный взгляд.

– Ну чего? – не выдержала я.

– Ничего, – пробубнил Хозяин, но таким тоном, что я явственно поняла – очень даже чего.

– И о чем вы хотели со мной поговорить?

– О тебе. И о твоем поведении.

– А что с ним такое? – Я изобразила вежливое удивление.

– Ну… Ты ведешь себя как ребенок!

– Так я и есть ребенок!

– Вовсе нет! То, что ты выглядишь как ребенок – это еще не повод действовать по-детски. Между прочим, пятнадцать лет для нашего мира – не такой уж маленький возраст. Многие замуж выходят и детей рожают.

– Вы хотите замуж меня выдать? – не вытерпела я.

– Да вовсе нет, с чего ты взяла, – смутился Хозяин. – Просто хотел попросить, чтобы ты была поосторожнее. Мне кажется, ты слишком выделяешься в толпе. Ты суешь свой нос всюду, куда только можешь дотянуться, и вовсе не задумываешься, что когда-нибудь тебе могут его оторвать.

– Пока что ведь не оторвали! – Я беззаботно пожала плечами. – Да вроде и не собирались. Но если хотите, могу пообещать, что буду вести себя осторожнее.

– Пообещать-то можешь… а вот будешь ли?

– Конечно нет!

– Марготта! – взмолился хозяин. Я уже давно махнула рукой на здешнюю интерпретацию своего имени и не стала его поправлять. – Может быть, у вас путешествия по мирам и в порядке вещей, но у нас за одно упоминание об этом могут сжечь. Я и так из кожи вон лезу, чтобы ты могла вернуться домой целой и невредимой, а ты шляешься неизвестно где вместо того, чтобы сидеть и думать над своим положением.

– А чего тут думать-то? Я и так в последнее время слишком много думаю!

– Слишком? В таком случае я прихожу к выводу, что раньше ты вообще не умела этим заниматься. Поэтому послушай меня – не высовывайся. Если уж сама судьба назначила меня твоим опекуном, то дай мне возможность выполнить это ее поручение.

Ну ничего себе заявление! Судьба! Я не больно-то верила в то, что все в жизни человека предопределено заранее. Даже самые могущественные ведьмы порой ошибались в пророчествах, а красочные предрассветные видения после буйной пирушки я вообще за предсказания не считала. Поэтому настороженно поинтересовалась:

– Судьба-то тут при чем?

– Может быть и ни при чем, но… Кажется, я не зря тебя встретил.

– Конечно, не зря! Я исключительно полезное в хозяйстве существо. Иногда… А кстати, если у вас тут чуть что – и сразу на костер, то почему вы мне помогаете? Ведь если все откроется, то вас тоже не пожалеют?!

– Не пожалеют, – кивнул Хозяин, – но мне кажется, что это и есть та самая пресловутая Судьба. Мне предоставили возможность хоть как-то искупить вину… вернуть долг, если можно так сказать.

– А вот с этого места поподробнее, пожалуйста. – Я нетерпеливо заерзала по кровати. Глюк лениво пошевелил хвостом, делая вид, что крепко спит, но я-то видела, что он внимательно прислушивается к разговору.

– Не сейчас. Возможно, как-нибудь потом я все тебе расскажу. А может, и нет… Скорее всего нет…

Я досадливо прикусила губу. Вот всегда так – самое интересное додумывайте сами, насколько фантазия позволяет. Ну кто меня опять за язык тянул? Ведь если бы я сейчас не поторопила Хозяина, то он наверняка сказал бы еще что-нибудь любопытное или даже полезное. А в итоге он упрямо замолчал, погрузившись в какие-то свои, явно невеселые, воспоминания. Не хватало только надписи на лбу «Ушел в себя, вернусь не скоро».

– Хозяин… – осторожно позвала я, сильно подозревая, что он меня даже не услышит.

– Да? – откликнулся начальник внешней стражи пару минут спустя. Ага, мы не тормозим, мы просто медленно едем!

– Это все, о чем вы хотели со мной поговорить?

– Вообще-то нет. Я хотел предупредить, чтобы ты не слишком афишировала знакомство со мной. Те, кто знают – пусть знают, все они в основном свои, но больше никому, договорились? И постарайся не ходить ко мне домой, я сам тебя найду, если понадобится. Договорились?

Я кивнула. Все было понятно, как в учебнике истории за пятый класс. Мифический судьбоносный долг – это, конечно, важно, но связываться с ведьмой, да еще такой беспокойной, Хозяину не слишком-то хотелось.

– А теперь самое главное – несколько дней я буду очень занят. Мне придется уехать из города… недалеко…

– Зачем? – помимо воли вырвалось у меня. Это меня что же, опять оставляют в гордом одиночестве?!

– По твоему же, кстати, делу. Мне нужно найти одного человека, который может тебе помочь. Да и работы накопилось выше крыши. Если что-то прояснится – я тебе сообщу, как только вернусь. Постарайся за это время ни с кем не общаться и никуда отсюда не выходить.

– Что, даже в туалет нельзя? А если очень захочется?

– Слушай, эльфеныш, ты меня в фоб вгонишь такими вопросами. В туалет можно, естественно.

– А я уж испугалась! – притворно вздохнула я, тщетно пытаясь скрыть улыбку.

– Не бойся, все будет хорошо, – привычно пробормотал Хозяин, вставая со стула.

– Я знаю. Но всегда приятно, когда тебе говорит об этом кто-то другой.

Начальник внешней стражи ласково взъерошил мне волосы и скрылся за дверью. Едва его шаги стихли в конце коридора, я подбежала к столу, вытащила список вопросов и торопливо дописала: «Что Хозяин имел в виду, говоря о возможности искупить вину и вернуть долг?»

На стол вскарабкался Глюк, прочитал все мои размышления и одобрительно кивнул.

– Есть какие-нибудь соображения по делу? – поинтересовалась я.

Крыс неопределенно помахал хвостом, что скорее всего означало: «Соображения есть, но все как-то ни в тему».

– Вот и у меня то же самое. Какая-то мысль в голове вертится, но определенно не та, которая нужна. И вообще… С чего он взял, что я всюду сую свой нос? – Это уже, конечно, относилось к ушедшему Хозяину. – И какое ему до этого дело? Я как раз пытаюсь подстроиться под местный образ жизни, чтобы не выглядеть совсем уж странно. И меня, между прочим, еще никто и не в чем не заподозрил! Кажется…

Я снова убрала листок в стол, попутно попытавшись предаться размышлениям о своем плохом поведении. Или поведение было недостаточно плохим, или я слишком туго соображала, но мне упорно казалось, что я все делаю правильно.

Глюк тем временем перебрался на подоконник и просунул любопытную морду в щель между ставнями. Не знаю, что он там увидел, но его удивленный писк разом заставил меня забыть обо всех наставлениях и предписаниях Топиэра. Я подлетела к окну и рывком распахнула ставни. В комнату ворвался теплый ветерок, принесший с собой ни с чем не сравнимый аромат выгребной ямы, вальяжно раскинувшейся неподалеку. К запаху тухлых яиц, перезрелых помидоров и прочей подобной прелести примешивалось благоухание конюшни и благовоняние сортира, тоже попавших в поле моего зрения. Короче, окно выходило на задний двор «Полной тарелки» со всеми вытекающими последствиями. В данный момент последствия вытекали из лохматой рыжей собаки неопределенной породы, задравшей лапу возле покосившегося деревянного заборчика.