Кремниевое небо - Шапошников Игорь - Страница 60

Ромео помолчал, переводя дыхание.

— И вот, кажется, подобрали ей пару. Кадровый военный. Мужик весь из себя правильный, со связями. Далеко пойдет, в общем. Она даже жить с ним стала. Но вот тут меня ждал первый сюрприз. Жили они вместе, а спали порознь. Она в тот момент еще девственницей была.

— И ты ей поверил? — спросила Хоуп.

— Поверил. — Ромео посмотрел Хоуп прямо в глаза. — Если ты долго беседуешь с человеком, то начинаешь понимать, когда он говорит правду, а когда врет. Я когда узнал, что происходит, спросил ее в лоб, дескать, любит она этого капитана или нет. Нет, оказалось. Просто это хорошая кандидатура, которую подобрали родители. Понятно ведь было, что ни к чему хорошему этот будущий брак не приведет. Я ей так и объяснил. А когда надо, я умею очень хорошо объяснять. С этого, наверное, все и началось. Через пару дней она переехала обратно к родителям и дала отставку этому несостоявшемуся жениху. И тут попался ей парень, который явно был ниже ее по статусу, но просто из кожи лез, чтобы добиться ее благосклонности.

— Минутку, — прервала рассказ Хоуп, — а что к ней чувствовал ты? И что чувствовала к тебе она? Это ведь несколько недель, не меньше должно было занять. И вы постоянно встречались в Сети, и она тебе все рассказывала о себе? Постороннему человеку такие подробности не доверяют.

— Я уже не был посторонним, — ответил Ромео. — По правде говоря, если бы я вовремя сорвался с места и поехал к ней, у меня был бы шанс. Я мог бы завоевать эту девочку. И она тоже это чувствовала.

— И что же помешало?

— Мы оба осознавали, что у нас нет общего будущего. Мы просто не подходим друг другу. Кто я такой? У меня вся жизнь — постоянные разъезды. Заработок нестабильный, и его явно не хватит, чтобы содержать ее так, как она привыкла. Хотя…Кто знает? Шанс был. Но если бы мы встретились — это не продлилось бы долго. И мы оба это знали. Было очень четкое осознание того, что, несмотря на все, что нас объединяет, несмотря на то, что нас так тянет друг к другу, нам просто не быть вместе. И это приносило такую… — Ромео чуть замялся, подыскивая слово, — тонкую горечь фатализма во все наше общение. Мы всегда помнили, что у нас есть шанс, но мы не можем им воспользоваться.

Ромео вздохнул,

— Так вот. Этот мальчик таки добился ее благосклонности.

— Переспали? — перебила его Хоуп.

— Нет, насколько мне известно. Она парня даже в Сеть привела, чтобы со мной познакомить. Правильный парень, хороший. Они вместе работали, в одном офисе. Но недели через полторы она решила, что он не то, что ей нужно. Ей этот разрыв дался очень тяжело. Действительно тяжело. Я встретил ее в Сети буквально через несколько часов после того разговора. Я не сразу понял, что что-то не так. Оказалось, она пила успокаивающее горстями. И запивала коньяком. — Ромео судорожно вздохнул, заново переживая тот вечер. — Слишком много времени было упущено. Она говорила как-то… необычно. Иногда нить беседы теряла. В общем, немножко неадекватной была. Когда я спросил ее, что случилось, она рассказала мне и про таблетки, и про спиртное. Я просто в ужас пришел. Я начал требовать, чтобы она хоть подругам позвонила, чтобы хоть кто-нибудь ее домой отвез. И ты представляешь, ни одна из этих подружек не согласилась приехать за ней, чтобы отвезти из офиса домой. Ненавижу! Звонить родителям она не хотела. Как я ни убеждал ее — ничего не помогало. Если бы я смог у нее хотя бы номер телефона узнать, я бы голосом ее убедил. Но мне буквально нескольких минут не хватило. Когда я уже почти уговорил ее дать мне номер, она обрубила связь и вышла из Сети. Вечер я себе места найти не мог.

А на следующее утро со мной связался тот парень, которого она бросила, и сказал, что ее в реанимацию увезли. Слишком много таблеток она выпила. Да и коньяк тоже сделал свое дело. Два дня она в коме провела, а потом ее родители куда-то увезли, и я потерял связь. Но самое ужасное заключается в том, что я твердо знаю, что у меня был шанс ее спасти. Будь я хотя бы немного сообразительнее, я бы сразу понял, что с ней что-то не так, и у меня было бы больше времени. Я смог бы получить ее номер телефона, а голосом я бы точно ее убедил не делать глупостей. В общем, моя вина. Я ее не спас. Хотя мог… Ведь нескольких минут не хватило, понимаешь?

Оказалось, что Хоуп во время рассказа приблизилась к Ромео почти вплотную, и он наконец-то смог разобрать цвет ее глаз. Темно-карие. И глубокие. Теперь Ромео понимал, что означает выражение «утонуть в глазах».

— Ты не виноват ни в чем, — тихо произнесла Хоуп. — Это было ее личное решение. Ты бы просто не смог ничего сделать.

— Нет, — упрямо ответил Ромео. — Я-то точно знаю, что у меня был шанс, а я не смог. Понимаешь…

— Молчи, — перебила его Хоуп. — Молчи.

А затем, подкрепляя свои слова делом, закрыла губы Ромео своими губами.

Часом позже, когда Ромео доставал футболку Хоуп из дальнего угла отсека, в который она уплыла, оставшись без надзора хозяйки, Хоуп устроила Ромео маленький экскурс в фольклор орбитального сообщества.

— Вообще, в истории освоения космоса есть четыре знаменитые фразы. Первая, это, конечно, русское «поехали», с которого все и началось. Вторая — пафосное «маленький шаг для человека, огромный шаг для человечества». Третья — извечное «Хьюстон, у нас проблемы!». А есть еще одна, которая была обронена одной астронавткой в частном разговоре. Тебе эта фраза сейчас должна быть особенно понятна.

Ромео наконец выудил футболку из-за ящика с инструментами и повернулся к Хоуп, парившей в центре отсека.

— И что же это за фраза? — спросил он.

— Трудности и прелести секса в невесомости сильно преувеличены, — с удовольствием процитировала Хоуп.

— Мне еще нравится, что здесь рост абсолютно не важен.

— Рост? — недоуменно нахмурилась Хоуп.

— Ты сантиметров на десять выше меня, — улыбнулся Ромео.

— Не обратила внимания, — ответила девушка.

Ромео оттолкнулся от стены и полетел к Хоуп, чтобы отдать футболку. Как обычно, толчок получился неудачным, и Хоуп пришлось перехватить его в воздухе, чтобы не дать улететь к противоположной стене. Так как она висела в воздухе без опоры, инерция закрутила их обоих в каком-то подобии танца. Для Ромео это было очень непривычное ощущение, Хоуп же искренне веселилась.

Наконец Хоуп ухватилась за одну из настенных скоб и остановила их вращение.

— Я хочу задать тебе один вопрос, — сказал Ромео, все еще удерживая Хоуп в объятиях. — Но он очень банальный.

— Слушаю.

— Почему я?

Хоуп чуть закусила губу, как она всегда делала в моменты задумчивости.

— Странный вопрос. Какого ответа ты ожидаешь? — Она чуть пожала плечами и начала надевать футболку. — Ты мне просто с самого начала понравился, и за два дня мое мнение лишь укрепилось. А сейчас, когда рассказывал про эту твою подругу, у тебя столько горечи было в голосе. Ты ведь действительно это все переживаешь. Это такая редкость — человек, который может чувствовать вину.

Хоуп вздохнула.

— Это все очень трудно описать. Когда пытаешься выразить словами, все так невнятно получается. Мне просто кажется, что ты хороший человек.

— Не надо продолжать, — Ромео остановил Хоуп как раз тогда, когда она снова начала подбирать слова, чтобы попробовать сформулировать свои мысли еще раз. — Я понимаю тебя.

— Ты мне вот что скажи. — Хоуп снова улыбнулась. — Что тебя с той девушкой связывало?

Настала очередь Ромео глубоко задуматься.

— Я чувствовал ответственность за нее, — наконец сказал он. — Симпатия, участие и какая-то ответственность.

Хоуп протянула руку и погладила его по щеке.

— Ты действительно редкость, — сказала она Ромео.

На следующий день Ромео решил связаться с Шекспиром и узнать, нет ли каких-либо новостей. Прямого выхода ни ИскИна у него не было, но в памяти телефона осталось полученное письмо с номером счета. Может быть, конечно, Шекспир сделал анонимный почтовый ящик для отправки одного письма, а затем уничтожил его. Но другого способа связаться с ним не было.