Кремниевое небо - Шапошников Игорь - Страница 59

— Ладно, я постараюсь ей не злоупотреблять. — Хоуп чуть одернула футболку, которая в невесомости норовила приподняться чуть выше, чем следовало.

— Я думаю, ты успел проголодаться? — сменила она тему.

— Есть немного, — признался Ромео,

— Вот и чудесно. Я тоже собиралась обедать. Так что разделим трапезу, а заодно и поближе познакомимся.

Как выяснилось, с прошлого века характер питания на орбите не изменился. Маленькие порции пищи, закрытые тубы, напитки в пластиковых грушах.

— Все должно быть целесообразно, — объясняла Хоуп. — Нельзя допускать ни каких-нибудь крошек, летающих в воздухе, ни тем более капель воды. Поэтому все так мелко расфасовано, чтобы тебе не потребовалось ни от чего откусывать. Потому что, если что-то кусаешь, обязательно появятся крошки.

Ромео повертел в руках пластиковую грушу с соком, из которой высовывалась тоненькая трубочка, пытаясь понять, как действует эта конструкция. Он попытался втянуть сок через трубочку, но ничего не получилось. Хоуп отобрала у него грушу, захватила трубочку губами, а затем легко сжала грушу в руке. Сок заполнил трубочку, и Хоуп сделала глоток, после чего вернула сок Ромео. Ромео попробовал сделать то же самое. Оказалось, ничего трудного в этом не было. Нужно было лишь привыкнуть.

— Здесь все не так трудно, как кажется на первый взгляд, — сказала Хоуп, поняв, о чем думает Ромео. — Ты быстро освоишься.

Действительно, освоился Ромео достаточно быстро. За двое суток, прошедших с момента его прибытия на «Небесную лодку», он привык к станции и подружился с хозяйкой. Та оказалась очень умной девушкой, но Ромео не слишком удивлялся этому. Для того, чтобы перебраться жить на орбиту, требовался определенный авантюрный склад ума и хорошие знания. В конце концов Хоуп работала сама на себя, выполняя заказы по разработке программного обеспечения. Хорошая квалификация позволяла ей зарабатывать достаточно, чтобы поддерживать в рабочем состоянии станцию, закупать горючее и продукты. Кажется, ей действительно нравилось жить на орбите. Единственное, что смущало Ромео, так это то, что Хоуп добровольно выбрала одиночество, и случись что непредвиденное, ей никто не сможет прийти на помощь. В случае аварии, если девушка не справится одна, она вполне может погибнуть.

— Я все продумала, — ответила ему Хоуп, когда он поделился с ней своими опасениями. — Во-первых, на орбите живет достаточно много людей, и кто-нибудь из моих знакомых гарантированно сможет добраться до меня в течение шести часов, не более.

— А если вдруг кто нападет на тебя?

— Ты слабо себе представляешь, что такое жизнь на орбите. Для того чтобы пристыковаться к «Небесной лодке», нападающий должен потратить очень много времени и все очень хорошо рассчитать. Я бы сказала, что без моего ведома никто к станции вообще пристыковаться не может. А если я ошибаюсь, то у меня всегда остается последний довод.

— Это какой же? — поинтересовался Ромео.

Хоуп чуть оттолкнулась ногой от пола отсека и изящным винтообразным движением подлетела к сетевым консолям. За ними оказался небольшой сейф, из которого она извлекла пистолет и продемонстрировала его Ромео.

— Если живешь на фронтире, совсем без оружия нельзя. Но надо учитывать, что в условиях космоса он превращается в настоящее оружие Судного дня. Один выстрел внутри станции практически гарантированно уничтожит всех, кто находится в отсеке. Поэтому мой «глок» лишь последний довод.

Хоуп улыбнулась и левой ладонью погладила ствол.

— Очень хорошая модель, хоть и старая. Аккуратная, точно под женскую руку. А если еще пристрелять как следует, спуск вообще становится легким-легким. Одна беда — патроны под нее дороговаты. Но на орбите не особо-то и постреляешь. С тех пор как я тут живу, мне вообще не приходилось ее с предохранителя снимать. Я, конечно, регулярно ее разбираю и чищу, как положено, но это единственный возможный вариант работы с этим пистолетом здесь.

Сказав это, Хоуп вернула «беретту» в сейф и повернулась к Ромео.

— Ты в шашки играть умеешь? — спросила она его.

— Да, — пожал плечами Ромео. — Но последний раз это было достаточно давно.

— Не страшно, — ответила Хоуп, доставая из одного стенного ящика доску и набор магнитных шашек. — У меня тоже давно практики не было.

Чтобы расставить шашки, Хоуп потребовалась помощь Ромео. Он держал доску, а девушка тем временем лепила на нее круглые магниты двух цветов.

— Уступаю тебе белые, — сказала она, когда закончила приготовления.

Внезапно Ромео ощутил всю необычность ситуации. Именно вид слегка поворачивающейся в воздухе шахматной доски заставил его наконец осознать всю необычность происходящего. Ни вид на Землю с орбиты, ни новый уклад жизни не смогли заставить Ромео прочувствовать, что теперь он живет в совершенно ином мире. Но шахматная доска, висящая в воздухе перед девушкой в белой футболке, почему-то напомнила ему «жидкие» циферблаты с картин Дали. Такой же абсурд, такой же странный мир. Осознание того, что Ромео действительно находится в другом мире, что в нескольких метрах от него находится тот самый космос, куда он никогда не планировал попасть.

Из транса его вывел вопрос Хоуп.

— На что играем?

— Даже не знаю, — ответил Ромео. — У тебя есть предложения?

— Скажем, на правду. Проигравший правдиво отвечает на любой вопрос.

— Подходит.

Хоуп показала на доску.

— Тогда твой ход.

Ромео проиграл. Может, у Хоуп и не было практики, но играла она намного лучше него.

— Хорошо, — сказал Ромео, когда поражение стало неизбежным. — Я готов ответить на твой вопрос.

— Так, — Хоуп чуть нахмурилась, выбирая вопрос, — расскажи мне о самой тяжелой ситуации в твоей жизни.

— Самая тяжелая ситуация в моей жизни? — Теперь уже задумался Ромео, собираясь с мыслями. — Хорошо, я расскажу. Но это долгая история.

— Куда мне торопиться? — спросила Хоуп.

— Ну хорошо. Не могу тебе рекомендовать устраиваться поудобнее, так как в невесомости это пожелание звучит глупо, сама понимаешь.

— Ты начинай. — Хоуп повернула ладонь к Ромео ободряющим жестом. — Предисловий мне не нужно.

— Ладно. Начнем, пожалуй, с того, что со мной очень удобно разговаривать. Действительно, я умею хорошо слушать, я могу понять точку зрения собеседника, сказать какие-то нужные слова. В общем, есть у меня такая способность.

Хоуп кивнула Ромео, улыбаясь, но не прервала его.

— И как-то так получается, — продолжил Ромео, — что мне постоянно приходится пользоваться этой возможностью. То есть регулярно, когда я треплюсь в Сети, на меня то ли в общем разговоре, то ли еще как выходят девушки и начинают рассказывать о своих проблемах.

— Что, вот так вот прямо ни с того, ни с сего начинают тебе рассказывать о себе? — спросила Хоуп.

— Ну нет, конечно. Просто начинается отдельный разговор, а потом чаще всего они начинают говорить уже о том, что их волнует. Я уже свыкся с этим, примерно раз в две недели такое обязательно происходит.

— То есть, скажем, из общего чата девушка выделяет тебя, начинает беседовать с тобой приватно, а потом уже выкладывает всю подноготную? — уточнила Хоуп.

— Угу, приблизительно так все и происходит, — кивнул Ромео.

— И что же здесь плохого? — спросила Хоуп. — Ну располагаешь ты к себе людей, что в этом страшного?

— То, что я не могу быть просто сторонним наблюдателем. Если ты слушаешь людей, если ты вникаешь в их сложности, ты сам как бы включаешься в их жизнь. Если говорить по большому счету, ведь чаще всего общение в Сети это легкий, ни к чему не обязывающий треп. В Сети легко, там нет каких-то больших, глобальных проблем. А когда реальная жизнь бьет тебя под дых, ты оказываешься к этому не готов.

— Общий расклад я поняла, — сказала Хоуп. — Можешь переходить к сути дела.

— Ее звали Заря. Как всегда, сначала просто, как говорится, языками зацепились в Сети. Потом начали беседовать все чаще и чаще. Специально в Сети встречались. — Ромео начал говорить короткими предложениями, будто ему не хватало воздуха. — И через несколько дней она мне рассказала о себе. Ситуация достаточно типичная. Девочка растет в очень богатой семье. Родителей и старшего брата обожает до беспамятства. Но из-за того, что семья богата, круг общения у нее был очень маленьким. И нормального парня найти не могла. Она хотела, чтобы ее добивались. А сынки богатых родителей к такому не привыкли.