Долина кукол - Сьюзанн Жаклин - Страница 84

— Хотите, поедем в «Сарди»? — спросил Кевин. — Она приедет туда принимать поздравления.

— Может, поспорим? — предложила ему Нили. — Послушай, Элен лучше всех понимает, что это полный провал. Не захочет же она сидеть в «Сарди» с вытянутой физиономией, ведь первые вечерние выпуски «Тайме» и «Трибюн» выходят рано. Да и потом, сегодня премьера Франко Салла в «Персидском зале». В «Чиро» он произвел сенсацию. Я ходила на каждое его выступление и ни за что не пропущу его премьеру в Нью-Йорке.

Кевин с неохотой позвонил в ночной клуб «Персидский зал» и заказал столик. Там было полно народу — те же самые газетчики и многие зрители, что были на премьере Элен. Едва завидев Нили, метрдотель поставил для них столик у самого подиума, заслонив обзор одной компании, которая еще раньше дала щедрые чаевые, чтобы занять самые лучшие места. При появлении Нили по залу прошел вздох восхищения.

Кевин заказал шампанского, но Нили лишь пригубила его. Разглядывая собравшихся, Анна думала о новой рекламной программе, с которой ей предстояло выступать на следующий день. Было уже поздно, и она ясно видела, что в намеченное время выступление не начнется. Значит, завтра ей придется пользоваться «карточками для дураков» — телешпаргалками. Она наблюдала за людьми, толпящимися в дверях. Ничего не изменилось на этих премьерах — посетители все так же нетерпеливо ждут, когда их проведут к заказанным столикам, протягивая официантам свернутые в трубочку купюры в надежде получить лучшие места; те же самые вечно покрытые испариной помощники официантов, расставляющие по окружности сцены-подиума дополнительные столики и делающие вид, что не замечают протестующих возгласов тех, чьи столики оказались загороженными. Те, кто сначала сидел ближе всех, теперь оказывались в третьем ряду. Танцевальную площадку наполовину заставили столиками. И вот, когда в зале уже, казалось, яблоку негде было упасть, Анна увидела, как по ту сторону подиума помощник официанта поставил еще один крохотный столик. Прямо напротив них.

Появилась Элен в сопровождении стройного юноши. Это был танцор на вторых ролях в ее шоу, женственно красивый и по-провинциальному гордый тем, что тоже находится в центре всеобщего внимания. Элен наверняка знала все о его «соседе по комнате», но свою роль галантного кавалера он играл с безукоризненным изяществом: брал ее за руку, подчеркнуто внимательно слушал все, что она говорит, смеялся на каждую ее шутку и млел от удовольствия, когда Элен, поворачиваясь направо и налево, представляла его своим друзьям. В ответ на ее громогласные призывы, к Элен подошел метрдотель с выражением терпеливой покорности на лице. Через весь зал Анна слышала, как та кричала:

— Знаю я ваш дурацкий клуб — у вас тут не подают выпивку во время представления. Быстренько сюда пару-другую шампанского, пока не началось.

Наконец в зале воцарился полумрак. Представили Франко Салла. Это был певец с сильным голосом, особенно хорошо ему удавались итальянские песни. Присутствующие уже читали отзывы о его выступлениях в других городах страны и страстно хотели сделать из него звезду. Несколько раз ему пришлось спеть на бис. Затем, произнеся очаровательную, несмотря на акцент, благодарственную речь, он с совершенно серьезным видом повернулся к другому концу сцены и торжественно, благоговейным голосом объявил присутствующим, что «среди них находится крупнейшая актриса музыкальной комедии, их Королева, известнейшая леди, звезда, вот уже несколько десятилетий ярко горящая на музыкальном небосводе… Элен Лоусон!»

Лицо Элен озарила заученная улыбка. Она встала и добродушно помахала рукой всем присутствующим. Ее наградили громкими аплодисментами в знак признания ее заслуг.

После этого Франко обернулся к Нили. Все в зале повернули головы в том же направлении. Голос его стал мягким, а во взгляде появилось выражение восхищения и обожания.

— А вот звезда из тех, что загораются раз в столетие… девушка, которую любят все… певица, которую обожают все исполнители… — Он замолчал, подыскивая эпитеты, словно не находя достаточно яркого для характеристики Нили. Затем улыбнулся и сказал просто: — Мисс Нили О'Хара.

Овация была оглушительной. Несколько человек встали и аплодировали стоя. Внезапно, в едином порыве встали все, как один, громко выкрикивая приветствия, хлопая, требуя исполнить песню. Кевин тоже встал. Анна не знала, что делать. Весь зал был на ногах, кроме Элен и ее юного танцора. Та сидела с холодной, застывшей на лице улыбкой и бесшумно хлопала в ладоши. Юноша, не говоря ни слова, смотрел на нее, послушно ожидая распоряжений.

Наконец Нили встала и направилась к микрофону. Любезно поблагодарив всех, она попыталась было вернуться на свое место, однако овация стала громоподобной, а требования спеть — еще настойчивее. Тогда, беспомощно пожав плечами, Нили повернулась к оркестру. Быстро обговорив тональность сопровождения и аккорды, она встала посреди сцены и запела.

Она была восхитительна. Ее звонкий голос взмывал и парил в вышине. Публика реагировала с бешеным восторгом почитателей, встретившихся со своим кумиром после долгой разлуки. Нили пришлось спеть шесть песен, прежде чем ее отпустили со сцены. За столик она вернулась восторженная, от волнения у нее в глазах стояли слезы. Ведущие журналисты подходили к ней с поздравлениями, женщины, разодетые в дорогие платья, просили дать автограф «для дочки». Нили благожелательно ставила свою подпись на меню, на визитных карточках, просто на клочках бумаги. Когда эта лавина наконец сошла, она хватила залпом бокал шампанского.

— А знаешь, мне это может понравиться.

— Что, петь в ночном клубе? — с надеждой спросил Кевин.

— Нет, пить шампанское. Приятное. — Она налила себе еще бокал. — Лучше уж приохотиться к виски или к водке, но сегодняшний вечер — исключение. Мне лучше не привыкать к нему: быстро полнит. Посмотри-ка вон туда, на Железнобокую Старушенцию — весь этот жир у нее от виноградных вин.

— Нили, сегодня ты была просто потрясающей, — начал Кевин.

— Конечно. Легко быть потрясающей со старым репертуаром. Теперь уже таких песен не пишут.

— Вот именно их ты и могла бы исполнить в моем представлении.

Она улыбнулась.

— Опять за свое, да?

— Нили, публика обожает тебя…

— Конечно. И картины мои она тоже обожает. Разве я виновата, что съемки так подорожали? Даже в Голливуде невозможно теперь работать. К тому же, профсоюзы…

— Говорят, что дело не только в дороговизне съемок и профсоюзах, Нили.

Она сузила глаза. Настроение у нее явно начало портиться.

— И что же вам «говорят», мистер Радостное Известие?

— Говорят, что это из-за тебя съемки обходятся дорого… что на тебя нельзя положиться… что ты потеряла голос…

Анна нервно заерзала на стуле, пытаясь перехватить взгляд Кевина и хоть как-то предупредить его, но он не обратил на нее внимания.

Та принужденно улыбнулась.

— Но ты только что слышал, как я пою. Так что не надо верить всему, что пишут в газетах.

— Я и не верю, потому что слышал тебя сегодня. И никто из сидящих в этом зале не верит. Но здесь лишь горстка людей. Остальная публика верит тому, что читает, Нили. И многие кинопродюсеры — тоже.

Улыбка сошла с ее лица.

— Послушайте, мистер Брюзга. У меня сейчас прекрасное настроение. Я вышла на сцену и спела для своих поклонников. Что вам, собственно, от меня нужно?

— Телешоу. Она вздохнула.

— Опять ты за старое, приятель.

— Нили, я серьезно. Сегодня здесь ты убедила каждого, что по-прежнему умеешь петь, как ангел. Почему же не убедить в этом всех? Да знаешь ли ты, сколько народу увидит тебя только в одной крупной телевизионной программе? Я разрекламирую твое выступление по всей стране за несколько недель до выхода передачи в эфир. Вся страна будет прикована к экранам…

— Забудь и думать об этом. — Нили потянулась за бутылкой. — Э-э, шампанское кончилось. Пусть-ка принесут.

Кевин показал знаком, чтобы подали еще бутылку. Анна посмотрела на часы, Нили перехватила ее взгляд и добродушно тронула ее за руку.