Горбун лорда Кромвеля - Сэнсом К. Дж. - Страница 34

– Разумеется, сэр. А теперь прошу извинить меня. Я должен приготовить настой.

Я кивнул, и брат Гай вышел из комнаты. Поймав взгляд Элис, я улыбнулся ей, стараясь придать своему лицу добродушное и приветливое выражение.

– Все это чрезвычайно странно, – заметил я. – Быть может, Элис, у вас есть хоть какие-то догадки? Вначале Саймон сказал, что предупредил вас, потом – что должен был предупредить.

– Уверяю вас, сэр, он ничего не говорил мне. Когда его поместили в лазарет, он сразу впал в забытье. А потом его начал мучить жар, он стал бредить и звать вас.

– Но что он имел в виду, когда сказал, что Синглтон – не первая жертва?

– Клянусь, сэр, я не имею об этом понятия.

В голосе девушки проскользнули тревожные нотки Я внимательно посмотрел на нее и произнес как можно мягче и вкрадчивее:

– Скажите, Элис, а у вас не возникало ощущения, что вам угрожает какая-нибудь опасность?

– Нет, сэр.

Лицо девушки залилось румянцем, и я с удивлением отметил, что в глазах ее мелькнули гнев и презрение.

– Порой кое-кто из монахов ведет себя со мной неподобающим образом. Но с помощью брата Гая мне всегда удается дать им должный отпор. К тому же подобные происки неприятны, но не представляют опасности.

Я кивнул, вновь убедившись в том, что догадки мои о сильном характере Элис соответствуют истине.

– Наверное, Элис, вы не слишком счастливы здесь? – спросил я доверительным тоном.

Девушка пожала плечами.

– Я занимаюсь благим делом. И брат Гай очень добр ко мне.

– Элис, если вам понадобится моя помощь или вы захотите сообщить что-нибудь, прошу вас, обращайтесь ко мне безотлагательно. Мысль о грозящей вам опасности не дает мне покоя.

– Спасибо, сэр. Я очень вам признательна.

В голосе Элис звучала настороженность. У нее не было никаких оснований доверять мне больше, чем монахам. «Возможно, с Марком она окажется разговорчивее», – подумал я. Тут больной принялся метаться в постели, пытаясь сбросить одеяло, и Элис повернулась к нему.

– Спокойной ночи, Элис, – сказал я на прощание.

Элис пыталась успокоить Саймона и откликнулась, не оборачиваясь:

– Спокойной ночи, сэр.

Я вышел в холодный гулкий коридор. Подойдя к окну, я заметил, что снегопад наконец прекратился. Ровный, не нарушенный ни единым следом снежный покров сверкал и искрился в лунном сиянии. Глядя на пустынный двор, на недвижные черные тени зданий, я чувствовал себя таким неприкаянным и одиноким, словно находился в одном из лунных кратеров.

ГЛАВА 10

Проснувшись поутру, я не сразу понял, где нахожусь. Непривычно яркий солнечный свет заливал незнакомую комнату. В следующее мгновение я вспомнил все и сел на кровати. Марк, которого я, вернувшись после неудавшегося разговора с больным послушником, застал крепко спящим, был уже на ногах. Он успел натянуть штаны, подбросить поленьев в огонь, вскипятить воды и теперь брился. Выглянув в окно, я зажмурился – так ярко блестел на солнце снег, уже прочерченный длинными цепочками птичьих следов.

– Доброе утро, сэр, – приветствовал меня Марк, изучая собственное отражение в тусклом медном зеркале.

– Сколько сейчас времени?

– Недавно пробило девять. Лекарь сказал, завтрак ждет нас в лазаретской кухне. Он знал, что вчера мы очень устали, и не стал нас будить.

– У нас с тобой не так много времени, чтобы валяться в постели! – пробурчал я, поспешно одеваясь. – Давай, кончай быстрей скрести свою физиономию бритвой и надевай рубашку.

– А вы разве не будете бриться?

– Монахам придется терпеть меня небритым.

Мысль о предстоящем расследовании не давала мне сидеть на месте.

– Хватит возиться, Марк, – вновь поторопил я. – Мне надо как следует осмотреть монастырь и поговорить со старшими монахами. А у тебя есть замечательная возможность поболтать с Элис. Когда вволю насладишься беседой, прогуляйся по монастырю, посмотри, где тут можно спрятать меч и ларец с мощами. Нам надо без промедления искать ответы на все возникшие вопросы, потому что новые вопросы не заставят себя ждать.

Зашнуровывая штаны, я рассказал Марку о странных намеках Саймона Уэлплея.

– Он сказал, в монастыре был убит кто-то еще? – поразился Марк. – Господи Иисусе! С каждым часом это дело становится все более запутанным.

– Да уж. И времени, чтобы распутать этот клубок, у нас в обрез. Идем.

Мы вышли в коридор и направились в кабинет брата Гая. Он сидел за столом, читая свою древнюю арабскую книгу.

– А, проснулись, – произнес он с легким акцентом.

Неохотно закрыв книгу, брат Гай провел нас в маленькую комнату, где с потолка свисали пучки сушеных трав. Сделав нам знак садиться, он поставил на стол хлеб, сыр и кувшин со светлым пивом.

– Как ваш больной? – спросил я, принимаясь за еду.

– Слава Богу, сегодня утром ему лучше. Жар спал, и мальчик крепко спит. Позднее к нему зайдет аббат.

– А вы бы не могли рассказать мне историю послушника Уэлплея?

– Насколько я знаю, он сын мелкого фермера, живущего неподалеку от Тонбриджа, – с грустной улыбкой сообщил брат Гай. – Он из тех, кто слишком мягок и слаб для этого жестокого мира. Подобные нежные души зачастую ищут тихого пристанища и потому стремятся в святые обители. Полагаю, именно в этом Господь видел их предназначение.

– Значит, такие, как брат Саймон, надеются обрести здесь убежище от жестокого мира?

– Да, они хотят служить Богу и миру своими молитвами. Разве это не лучше, чем подвергаться насмешкам и гонениям, которые неизбежно ждут их за стенами обители? Впрочем, для брата Саймона обстоятельства сложились не лучшим образом. Вряд ли будет справедливо сказать, что он обрел в монастыре надежное убежище.

Я внимательно посмотрел на лекаря.

– Вы правы. Он подвергся здесь жестоким насмешкам и гонениям, которых хотел избежать. Когда мы покончим с едой, брат Гай, я хотел бы вместе с вами осмотреть кухню, где вы обнаружили тело. Боюсь, мы сегодня слишком поздно встали.

– Разумеется, я отведу вас в кухню. Но я не могу надолго оставлять больных.

– Я не собираюсь злоупотреблять вашим временем. Получаса будет вполне достаточно, – заверил я, допил пиво, поднялся и закутался в плащ. – Господин Поэр останется здесь. Вчера он слишком утомился, и сегодня утром я позволил ему немного отдохнуть. Идемте, брат.

Мы прошли через главное помещение лазарета, где я увидел Элис, склонившуюся над постелью старого монаха. Никогда прежде мне не доводилось встречать такого древнего старика, как этот монах. Дышал он редко и прерывисто, и каждый вздох явно стоил ему огромных усилий. Зато сосед умирающего старца был его полной противоположностью – упитанный и румяный, он сидел в постели и сам с собой играл в карты. Слепой монах спал, сидя в кресле.

Брат Гай распахнул входную дверь и тут же отступил, потому что целый пласт снега, свалившись с порога, оказался на полу комнаты.

– Нам лучше надеть боты, – заметил брат Гай. – Иначе мы насквозь промочим ноги.

Он ушел за непромокаемой обувью, оставив меня на улице, под ослепительным голубым небом. Пар от моего дыхания клубился в неподвижном воздухе. За всю свою достаточно долгую жизнь я не мог припомнить более холодного дня. Снег был таким легким и пушистым, каким бывает лишь в дни жесточайших морозов. Говорят, по свежим сугробам любит разгуливать дьявол. Все дорожки занесло, и я порадовался, что захватил с собой палку: без нее мне было бы трудно сохранять равновесие. Тут вернулся брат Гай с двумя парами крепких кожаных бот.

– Мы держим их для монахов, которым приходится выходить за пределы монастыря, – пояснил он. – Дороги здесь круглый год грязные.

Мы затянули кожаные шнурки и двинулись по снегу, который доходил нам до середины голени. Смуглое лицо брата Гая казалось еще темней на фоне сверкающей белизны. Лишь небольшое расстояние отделяло нас от входа в кухню. Я заметил, что братский корпус и лазарет имеют общую стену, и спросил своего провожатого, нет ли в этой стене двери.