Сказки синего-синего моря - Бессонова Алёна - Страница 8

– Почки? – Жаба задумалась, – садись ко мне на стол, тут слышнее будет…

– Я, тётенька, не рассиживаться пришла, – Марта сердито поставила бровки домиком, – мне вам вопрос задать нужно…

– Какие могут быть вопросы, когда мы ещё до сути не дошли, – Жаба махнула лапой в красном рукаве и продолжала. – Я виновата, что вы себе планов напланировали?

– Тётенька, – пытаясь прервать поток слов, жалобно мяукнула Марта. Но Жаба, не обращая на девочку внимания, продолжала говорить.

– Щука из кожи почти вылезла, так вопила! Где мои рыбные магазины! Где моё кресло министра рыбной промышленности? Я, что ли ей их обещала…

– Тётенька! – опять мяукнула Марта.

– А павлин-то, павлин! Хвост распустил, – Жаба попыталась изобразить распущенный хвост павлина, не смогла, нечем было, – ему, видите – ли, пост главной птицы подавай!

– Тётенька! – обречённо прошептала Марта, – мне вам вопрос задать нужно.

Куда там! Жабу было не остановить.

– Акула, негодница, целую петицию прислала. Мол, если я всю эту кашу заварила, то мне и отвечать! Ну, ты подумай! Я ни сном, ни духом, а мне отвечать! – Жаба закрыла глаза и завопила, – виноватую нашли-и-и-и…

– Молчать! – что есть силы, гаркнула Марта. – Молчать! Веником отхожу…

– Где ты веник возьмёшь? – неожиданно спокойно спросила Жаба.

– Из кадки выдерну, – строго сказала Марта.

– Какой же это веник? – обиженно надула губки Жаба – Это берёзки…

– Берёзки? – удивилась Марта. – Разве берёзки такие? Они вроде раскидистые, а у тебя на веники похожи…

– Где я тебе другие возьму? – Жаба сложила ручки, прикрыла глазки, из которых тот же час полились слёзы, – Тоска у меня по земле. Я ведь земноводная Жаба. Здесь я от безысходности. Затуркали меня на моём берегу, в моём озере. В историю некрасивую втравили и виноватой сделали…

– Так, расскажи по порядку, – попросила Марта, – только с самого начала.

– Все просят рассказать с самого начала, – вздохнула Жаба, – только никогда не дослушивают, по углам разбегаются, в щели прячутся. Говорят, что я тараторка и у них от меня голова гудит.

Тут до Марты дошло, почему рыбы при упоминании Жабы в разные стороны шарахались.

– Сделаем так, – предложила Марта, – как только я вокруг стола пять раз обойду, ты рассказ свой закончишь. Не успеешь, пеняй на себя. Договорились?

– Только ты небыстро ходи, – жалобно попросила Жаба.

– Начали! – воскликнула Марта, но подняв ножку, остановилась. – Прости, ответь на вопрос – почему у тебя дом странный – круглый?

– Почему странный? – удивилась Жаба, – мой первый домик, из которого я вылупилась, тоже был круглый – икринка. Тоскую я очень по дому…

– Поняла. Итак, начали, – скомандовала Марта и сделала первый шаг.

Жаба квакнув, начала:

– Жила я в молодости на берегу очень милого озерца, – глаза у рассказчицы подёрнулись поволокой, – было-то озерцо в берёзо – дубово – рябиновом лесу.

– Ах вот почему у Жабы в кадках берёзовые, дубовые и рябиновые веники, – подумала Марта.

– Как-то раз, – продолжала Жаба, – на поверхности озера появилось, свёрнутое в трубочку, неведомо кем написанное письмецо. Плавало, оно себе плавало, пока его тамошняя щука не приметила. Сунула Щука свою любопытную мордочку в то письмецо – прочла.

– Ничего себе, новость! – почесала головёнку плавником Щука. – Письмецо в норку надо припрятать, подумать, что с этого можно зажулить.

Щука думала всю ночь. Застыла, как бревно, даже мелкая рыбёшка стала без страха мимо щучьего носа проплывать. Очнулась, когда цапля в хвост клюнула.

– Надо Сому письмо показать, – решила Щука, – у него голова большая, пусть думает, как письмецо с пользой для нас повернуть.

Сом жил сам по себе, никакого мелькания и суеты не терпел. Он, конечно, не кит, но речной великан. Владыка рек. Четвертую часть тела владыки занимала похожая на сплющенное ведро голова. А усищи-то! Усищи страх, какие длинные! Щука долго искала Сома, и нашла в глубоком омуте, под корягой.

– Чего пожаловала, суетливая моя? – Сом зевнул, зашевелил усами. – Отдыхаю, не видишь? Ночью выйду на охоту, тогда приходи. Может, и тебя отведаю, вкусная ты моя!

Сом захихикал, заметив щучью дрожь.

– Ладно, – миролюбиво сказал великан, – говори, что стряслось?

– Тут такие новости, Сомище! – затараторила щука. – Обсудить надо, обмусолить…

Щука показала письмо. Сом прочитал, растерянно захлопал скатившимися к самой губе пуговками глазками.

– Премудрого Пескаря зови, совещаться будем, – задумчиво прошамкал Сом. – Чехонь тоже покличь, пусть приплывёт…

– Чехонь – то зачем? – взвилась щука. – Эта по всему озеру раструбит.

– Позови! – шикнул Сом. – Она верхоглядка, глаза у неё по верху стреляют, ищет, чего бы схапать. Посторожит нас, пока мы совещаемся…

Щука туда – сюда нырнула, всё сделала, как Сом велел. Пескарь, почитав письмо, изрёк:

– Жабе до поры до времени говорить ничего не будем. План надо составить, проект. Думаю я, при царевне совет должен быть, нечего ей самой мозги нагружать. Невелики мозги у Жабы. – Пескарь в сердцах шарахнул плавником по воде. – Это ж в страшном сне не привидится, чтобы такой глупой Жабе такое счастье привалило!

– Что в письме написано было? – прервала рассказ Марта, – ты главного не сказала.

– Разве? – удивилась Жаба. – Ты сколько кругов уже прошла?

– Третий заканчиваю, – недовольно пропыхтела Марта.

– Третий? – Жаба взбодрилась и продолжала скороговоркой, – а было там вот что, будто Ветер Перемен выбрал меня для проведения эксперимента. Захотел он мою противную рожу преобразить. Сначала царевной – лягушкой сделать, затем просто царевной. Царство мне на отдельном острове в океане подарить. Чтобы правила и всей морской живностью повелевала, навроде царя Сияна. Вроде, как заместительницей его на время отпусков!

– Вот теперь понятно, дальше рассказывай, – Марта остановилась, дала Жабе передохнуть.

Пока жаба дух переводила, Марта поинтересовалась:

– Кто тебе в таких подробностях эту историю поведал? Ты уверяешь, будто тебя там не было….

– Хе! – ухмыльнулась Жаба, – а лягушки – квакушки на что? Они всё в лицах и картинках рассказали.

– Хорошо! – поверила Марта, – продолжай лягушкины рассказы пересказывать.

– Ну, так вот, – кивнула головой Жаба, – Пескарь шарахнул в сердцах плавником по воде и говорит:

– Это ж в страшном сне не привидится, чтобы такой глупой жабе такое счастье привалило!

– Может, как раз неплохо, что глупая? – заметил Сом. – Скажем ей, пусть попросит Ветра Перемен эксперимент расширить, нас во что-нибудь путное превратить. Не хорошо от земляков отворачиваться. Без своих в царстве пропадёшь! Чужаки погубят, отравят, или того хуже, прибьют! Приведём примеры. Мол, везде, кто царство получает, сразу своих на хорошие места пристраивает. Вот ты, щука, кем хочешь быть?

– Красавицей! – вскинулась Щука. – Белокурой бестией, на куклу Барби хочу быть похожей…

– Тьфу! – в сердцах плюнул премудрый Пескарь. – Тебя спрашивают, не какой хочешь быть, а кем?

– Рыбкой хочу торговать! – зашуршала щука. – Магазинчик маленький рыбный хочу. Нет! Средненький такой. Нет! Большой магазин хочу. Нет! Хочу в царстве одна рыбой торговать и повсеместно!

Сказала, как припечатала.

– Та-а-а-ак… – задумчиво сказал Пескарь. – А ты чего хочешь, Сом?

– Хочу быть Мистером Твистером, – лениво прошамкал владыка рек, – хочу быть владельцем заводов, газет, пароходов…

– Та-а-а-ак… – ещё более задумчиво произнёс премудрый Пескарь. – Мне, ещё в юности, сам морской царь Сиян говорил, что с моей головой можно на должность первого министра царства претендовать. Видать моё время пришло…

Сом и щука с удивлением переглянулись: