Новый скандал в Богемии - Дуглас Кэрол Нельсон - Страница 24

– И кроме Лондона, в особенности окрестностей Бейкер-стрит, – съязвила я.

– Да, ни Лондон, ни Бейкер-стрит мне не нужны, – кивнул он.

– И Монте-Карло тоже. Ведь там Ирен дралась на шпагах с этим ужасным виконтом.

– Да уж, я был не в восторге от ее проделок, – покачал головой Годфри.

– А Париж? Здесь мы встретились с полковником Мораном. Он жил тут под глупым вымышленным именем. Жаль, что тогда мы не знали, кто он такой.

– О, Нелл, ты слишком хитра для простого юриста, тем более, когда его сознание затуманено эмоциями. – Он улыбнулся и взял меня за руку: – Все те события, что ты сейчас упомянула, лишь подчеркнули одну простую истину: враги прячутся повсюду в поисках слабых духом людей. Я доверяю Ирен. Я восхищаюсь ей. Я люблю ее. Но иногда… – Он вздохнул и выпустил мою ладонь.

– Я очень испугалась, когда вы так сильно повздорили, – призналась вдруг я.

Годфри помолчал немного.

– Понимаю. Меня тоже встревожила наша горячность. Раньше нам удавалось держать себя в руках. Однако я не могу уступить Ирен лишь потому, что она уверена в своей правоте. Если я буду во всем с ней соглашаться, она потеряет ко мне уважение.

– Значит, ты считаешь, что ссора даже полезна? – удивилась я.

– Помогает разрядить атмосферу, дорогая Нелл.

Я вздохнула:

– Отношения между мужчиной и женщиной – это очень запутанное дело.

– Это непросто, только и всего.

– Годфри, вот ты мужчина… – нерешительно начала я.

– Надеюсь, что так.

– Я имею в виду, что раз ты мужчина, то понимаешь, что может думать или чувствовать другой мужчина?

– Это зависит от того, похожи ли мы с ним.

– Я говорю о Квентине Стенхоупе.

– Ага!

Я насупилась:

– Так всегда говорит Ирен, когда уверена, что знает суть дела лучше других.

– Я просто сказал «ага». Не нужно как-то трактовать мое восклицание. Когда пытаешься придумать верный ответ, это очень удобный способ потянуть время и не выглядеть при этом глупо. Все адвокаты так делают.

– Ага! – невольно вырвалось у меня.

– Вот видишь, ты сделала точно так же и ничего при этом не имела в виду, – засмеялся Годфри.

– Да, наверное, – признала я.

– Так что ты хотела узнать про Квентина?

– Возможно ли, чтобы мужчина… чтобы джентльмен такого прекрасного воспитания, которого постигло невообразимое несчастье в чужой стране… возможно ли, чтобы его заинтересовала женщина, столь недостойная его, как, скажем, я… и почему подобное могло бы произойти?

– Во-первых, ты достойна любого человека. И Квентин Стенхоуп знает это лучше, чем кто-либо.

– Я в этом мире никто, – понуро возразила я.

Годфри недовольно фыркнул:

– И я никто в этом мире. И Шерлок Холмс никто. И Ротшильды до недавнего времени были никем. То же самое можно сказать о Чарльзе Тиффани и о Чарльзе Фредерике Ворте, и об Алисе Гейне, и о Саре Бернар. И даже Ирен никто, причем она же первая подтвердит это.

– Но ведь мы ничего не знаем о ее прошлом, не правда ли? Возможно, у нее знатные предки. Может быть, она королевских кровей и даже не подозревает об этом. И Вилли напрасно отверг ее. Вот была бы насмешка судьбы!

– Не напоминай мне о нем, Нелл! Я моментально начинаю сердиться. Тебе нужно отвлечь меня от мыслей о Богемии, а не наоборот, помнишь? – пожурил меня Годфри с напускной серьезностью.

Я улыбнулась:

– Я всего лишь хочу сказать, что ты не прав в отношении Ирен. Она никогда не согласилась бы оставаться никем. Скорее уж она сказала бы, что все мы являемся кем-то.

– Не вижу разницы, только звучит более самоуверенно. Что касается Стенхоупа, Нелл, то ты должна понимать: он отверг общество, где ты его впервые встретила. Последнее время он жил как изгнанник, в диких краях, среди чужих людей. Он вынес такое, что нам с тобой и не представить.

– Женщины, – осуждающе заметила я. – Экзотические женщины. Я слышала о них. Но зачем такому человеку делать вид, будто я ему понравилась? Ведь я скучная домоседка. Или он хотел посмеяться надо мной?

– Нет-нет! Он наверняка не хотел обидеть тебя, Нелл. Если бы он узнал, что ты подозреваешь его в желании посмеяться, он пришел бы в ужас. Но это вовсе не значит, что он не мог обидеть тебя случайно, против воли. – Годфри задумался.

– Но зачем он вообще обратил на меня внимание?! – воскликнула я. – Зачем было давать мне повод думать, что я имею право обижаться на него? Я не понимаю этого. Так же, как ты не понимаешь, зачем Ирен нужно вступать в поединок со своим прошлым. Не может быть, чтобы я действительно нравилась Квентину Стенхоупу.

– Но ты ему нравишься, Нелл! Ты нравишься всем нам. Неужели ты сомневаешься в этом?

– В вас с Ирен – нет. Но если бы я могла позволить себе думать, что Квентин любит меня, как мужчина может любить женщину, то… Нет, такого не может быть.

Годфри снова улыбнулся:

– Ты не в силах заставить мужчину полюбить тебя. Но если уж кто-то в тебя влюбится, с этим ничего не поделаешь.

– И ты думаешь, что Квентин… влюбился?

– Я не знаю, Нелл. Мы виделись лишь несколько раз. А о том, что произошло между вами, знаешь только ты. Но я отвечу на твой первый вопрос. Да, Нелл, человек, ведущий такую странную, чуждую условностей жизнь, вполне может восхищаться женщиной, которая олицетворяет надежность и стабильность, ведь именно их он лишен.

– Ты имеешь в виду невежественную и глупую девицу? Но почему, Годфри, почему?

Он приподнял мой подбородок и проникновенно посмотрел мне в глаза:

– Потому что в ней есть то, чего он не сможет найти нигде в этом мире. И он знает об этом.

Его ответ смутил меня. Но не успела я задать очередной вопрос, как услышала, что дверь наверху скрипнула.

Мы оба вздрогнули и повернулись на звук.

В темном дверном проеме фигура Ирен светилась, будто призрак. На ней был светлый шелковый пеньюар с кружевом. Темные спутанные локоны рассыпались по плечам.

– Вот ты где! – сказала она, как ни в чем не бывало. – Мне нужно помочь причесаться на ночь.

Несмотря на подчеркнуто беззаботный тон, в ее голосе сквозила неуверенность.

Мы с Годфри переглянулись, как бы спрашивая друг друга: «К кому из нас она обращается?»

Он встал и прислонился к стене:

– Мне кажется, у нас есть заботы и поважнее.

– Да, – ответила она недовольно. – Но раньше ты любил расчесывать мне волосы.

Годфри застыл в нерешительности. А Ирен ждала. Я сидела сгорбившись, как мойщица посуды, стараясь стать как можно более незаметной.

– Ступени холодные, – поежилась Ирен. – Идем спать, дорогой.

Годфри стал подниматься наверх. Я была уверена, что он последует совету жены. Прежде чем дверь в их спальню закрылась, я услышала голос Ирен:

– Нелл, и ты не задерживайся, не то совсем закоченеешь.

Я со вздохом встала и сняла лампу со стойки перил, после чего отправилась в свою комнату. Там меня ждал нагретый кирпич, который принесла заботливая Софи, и я смогла отогреть продрогшие ноги.

Глава десятая

Пустячные условия

На следующее утро я непростительно долго не могла проснуться. Накануне я поздно легла спать, и события прошлой ночи вывели меня из равновесия. Ноги снова были холодными как лед.

Я оделась и поспешила спуститься вниз, по дороге наткнувшись на Софи, которая прибирала в холле. Я вошла в столовую. Ирен толстым слоем намазывала паштет из гусиной печени на кусок хрустящего багета и делала это с таким размахом, будто дирижировала невидимым оркестром.

Я полюбовалась энергичными движениями ее кружевных рукавов и перевела взгляд на лицо. Кроме слегка припухших глаз, последствий вчерашней сцены я не заметила.

Я решила действовать напрямик.

– Где Годфри? – поинтересовалась я, усаживаясь и расправляя льняную салфетку.

– Там, где он всегда бывает в это время, – ответила Ирен, зевнув. – Он уехал.

– Уехал? Куда?

– В город, разумеется.

– Ну разумеется.

– Ему нужно уладить какие-то дела.