Капитан Немо - Верн Жюль Габриэль - Страница 314

Сайрес Смит и Наб в тот же день были посвящены в тайну, но Пенкроф так ни о чем и не подозревал в течение довольно долгого времени, которое потребовалось, чтобы высушить тонкие листья, размельчить их и немного прокалить на горячих камнях. На все это потребовалось около двух месяцев, но благодаря принятым мерам предосторожности им удалось сохранить все в тайне от Пенкрофа, который к тому же был занят постройкой судна и приходил в Гранитный дворец только на ночь.

А между тем Пенкрофу пришлось еще раз оторваться от своей любимой работы. 1 мая случилось событие, в котором приняли участие все колонисты.

Уже несколько дней в море, в двух-трех милях от берега, можно было видеть огромное морское животное, которое продолжало плавать у острова Линкольна. Это был кит громадных размеров, и, насколько можно было судить, он принадлежал к виду южных китов.

– Эх! Хорошо бы нам захватить его! – воскликнул моряк, увидев кита. – Будь у нас лодка и хороший гарпун, я бы первый предложил вам: «Идем на кита!», потому что кит стоит того, чтобы на него поохотиться!

– Да, Пенкроф, кит стоит того, – отозвался Гедеон Спилет, – а мне, кроме того, хотелось бы посмотреть, как вы обращаетесь с гарпуном. Это, должно быть, очень интересно!

– Очень интересно, хотя и не совсем безопасно, – заметил инженер. – Но так как, при всем нашем желании, у нас нет возможности сделаться китоловами, то бесполезно, по-моему, и говорить об этом.

– Удивляюсь, – сказал Спилет, – как это кит заплыл в такие широты.

– Что же здесь необыкновенного, мистер Спилет? – возразил Герберт. – Наш остров лежит как раз в той части Тихого океана, которую английские и американские китоловы называют «Китовым полем», и именно здесь, между Новой Зеландией и Южной Америкой, и встречаются, главным образом, южные киты в большом количестве.

– Совершенно верно, – вмешался Пенкроф. – Меня удивляет не то, что этот кит плавает возле острова, а то, что мы раньше китов не видели. Но сколько бы ни плавало вокруг китов, нам это решительно все равно, потому что у нас нет ни лодки, ни гарпунов.

С этими словами Пенкроф повернулся спиной к морю и, тяжело вздохнув, направился к своей лодке. Каждый моряк в душе немного рыболов, и если удовольствие от рыбной ловли зависит от величины рыбы, то можно себе представить, что чувствует китолов при виде такого громадного кита.

Если бы еще речь шла только об одном удовольствии! Наоборот – это сознавал не только Пенкроф, – такая крупная добыча была бы просто бесценна для колонии, потому что жир и китовый ус могли быть использованы с большой пользой.

Но странное явление! Кит, по-видимому, совсем не хотел уходить от острова. Сколько бы ни говорили себе колонисты, что им решительно все равно, а все-таки с вниманием следили за каждым движением огромного млекопитающего то из окон Гранитного дворца, то с плато Дальнего Вида. Если Гедеон Спилет и Герберт были дома, они с подзорной трубой уходили на плато и оттуда рассматривали кита. Когда они уходили на охоту, подзорная труба переходила в руки Наба, который с таким же любопытством следил за всеми движениями океанского великана. Кит довольно далеко заплыл в глубину бухты Союза и бороздил ее, быстро двигаясь со скоростью почти двенадцати миль в час от мыса Южной Челюсти до мыса Когтя, с силой отталкиваясь хвостовым плавником. Несколько раз он так близко подплывал к острову, что его можно было прекрасно рассмотреть даже невооруженным глазом. Это был действительно южный кит, почти совсем черный, с головой более плоской, чем у китов Северного полушария.

Колонисты видели, как кит выбрасывал через носовые отверстия на большую высоту фонтаны пара… или воды, потому что, как это ни странно, натуралисты и китоловы держатся диаметрально противоположных взглядов на этот счет. В самом деле, что же вылетает с такой силой: воздух или вода? Ученые считают, что это просто выделяющаяся при выдохе струя конденсированного пара, которая становится видной в прохладную погоду, иногда она соединяется с распыленными брызгами воды.

С каждым днем присутствие морского млекопитающего все больше и больше заинтересовывало колонистов. Но больше всех волновался Пенкроф, что даже мешало ему работать. В конце концов он начал думать только о том, как бы ему завладеть этим китом, – моряк похож был на ребенка, которому не дают игрушку. День и ночь бредил он этим китом, и, если бы у него была хоть какая-нибудь возможность, он, конечно, не раздумывая бросился бы за китом в погоню.

Но то, что не могли сделать колонисты, устроила сама судьба. 3 мая громкие крики Наба, который находился на своем наблюдательном посту у окна кухни, возвестили, что кита выбросило на мель около острова.

Герберт и Гедеон Спилет, собиравшиеся идти на охоту, бросили свои ружья, Пенкроф уронил топор. Сайрес Смит и Наб присоединились к товарищам, и все вместе устремились к тому месту, где лежал кит.

Кит лежал на берегу возле мыса Находки, в трех милях от Гранитного дворца. Вероятно, его выбросило сюда приливом, и затем он по какой-то непонятной причине не мог уже выбраться обратно в море. Во всяком случае, следовало поторопиться и постараться отрезать ему путь к отступлению. Вместо ружей колонисты захватили с собой кирки и палки с острыми железными наконечниками, быстро перебежали они по мосту на правый берег реки Милосердия и спустились к морю. Двадцать минут спустя они уже стояли возле огромного животного, над которым кружились стаи птиц.

– Какое чудовище! – воскликнул Наб.

Замечание было совершенно справедливое, потому что кит был длиной около восьмидесяти футов и должен был весить никак не меньше полутораста тысяч фунтов.[124]

Между тем выброшенное на мель чудовище лежало неподвижно и не делало попыток вернуться в море, пока еще вода стояла высоко.

Вскоре начался отлив, и колонисты получили возможность осмотреть кита со всех сторон и узнать причину, почему он лежал неподвижно.

Кит был мертв, и в левом боку у него торчал гарпун.

– Значит, в наших местах промышляют китоловы! – с удивлением заметил Гедеон Спилет.

– А почему вы это говорите? – спросил моряк.

– Потому что гарпун…

– Э, мистер Спилет, это ровно ничего не доказывает, – возразил Пенкроф. – Бывали случаи, что киты проплывали тысячи миль с гарпуном в боку, и этот кит точно так же мог быть ранен где-нибудь на севере Атлантического океана, а сюда, на юг Тихого океана, он приплыл умирать… Это часто случается, и ничего тут нет удивительного!

– Но как же в таком случае… – попробовал возразить, в свою очередь, Гедеон Спилет, которого объяснение Пенкрофа, видимо, не удовлетворяло.

– Это возможно, – перебил журналиста Сайрес Смит. – Прежде всего надо осмотреть гарпун. Может быть, китоловы, как это они обычно делают, вырезали на нем название своего судна?

Пенкроф быстро вытащил гарпун и громким голосом прочитал вырезанную на нем надпись: «Maria Stella Vineyard».

– Корабль из Вайн-Ярда! Корабль с моей родины! – закричал радостно моряк. – «Maria Stella»! Хорошее китоловное судно, клянусь честью! Я его хорошо знаю! Ах, братцы! Судно из Вайн-Ярда, китоловное судно из Вайн-Ярда!..[125] Вот это да!..

И моряк, размахивая гарпуном, с волнением повторял название дорогого ему города, где он родился.

Так как нельзя было ожидать, что «Maria Stella» когда-нибудь появится требовать кита, убитого ее гарпуном, колонисты решили немедленно выпотрошить его, пока он не начал разлагаться. Хищные птицы, давно уже выслеживавшие эту богатую добычу, с громкими криками слетались со всех сторон, желая сейчас же приступить к кровавому пиру, так что их пришлось разогнать выстрелами.

Убитое животное оказалось самкой кита, и из ее сосков выдоили много молока, которое, по мнению натуралиста Диффенбаха, очень похоже на коровье молоко. Действительно, китовое молоко не отличается от коровьего ни вкусом, ни цветом, ни даже консистенцией.