Лебеди Леонардо - Эссекс Карин - Страница 49

— Если бы я мог передать брату ваш портрет, он сокрушил бы всех французов, чтобы поскорее вернуться к вам, — поклонился граф красавице.

Розоватый шелк, словно легкое облачко, окутывал фигуру Бьянки.

— Вы увидите его?

Бьянка сплела тонкую бледную руку с синими жилками с мужественной, загорелой рукой графа.

— Я собираюсь присоединиться к брату у стен Новары. Задержусь лишь на пару дней, чтобы дать отдых людям.

— Вы отвезете ему это? — Бьянка вложила в ладонь графа стопку исписанных листков. — Мне так много нужно ему рассказать!

— Слова — не главное, моя дорогая, — отвечал граф. — Он знает о ваших желаниях и, поверьте мне, разделяет их в полной мере.

— Рад слышать, что вы не задержитесь в Милане, — перебил Лодовико. — Мы не можем подпустить французов к нашим границам.

— Я знаю свой долг, ваша милость, — серьезно отвечал граф. Серьезно, но без воодушевления, про себя отметила Беатриче. — После короткой остановки в Мантуе и торжеств, которые дают в его честь венецианцы, маркиз присоединится к нам у стен Новары, хотя и ему не помешало бы перевести дух.

Затем Каяццо откланялся. Слишком сухо и официально, как показалось герцогине. Ей очень не понравилось выражение лица графа, когда он покидал комнату. Неожиданно Беатриче охватило недоброе предчувствие.

Герцогине миланской довелось видеть блеск и силу великой армии, теперь она наблюдала ее разложение. Вонь стояла такая невыносимая, что Беатриче приходилось то и дело подносить к носу платок. Что ж, такова цена победы. Мертвые и умирающие тела юных солдат, распространяя запахи гнили, усеивали обочины дорог на протяжении всего пути от Новары. Это зрелище вызывало в душе Беатриче чувство стыда и изрядно омрачало радость победы.

В августе она вместе с оправившимся после болезни Лодовико совершила поездку в Новару, которую с середины июня осаждал Галеазз. Армия Лиги, усиленная кавалерией графа Каяццо и швейцарскими наемниками, предстала перед герцогом и герцогиней миланскими во всем своем великолепии. Ради встречи почетных гостей величайший итальянский кондотьер облачился в сияющие доспехи. Музыканты играли военные марши: гремели барабаны, трубы пели, а солдаты маршировали, гордо гремя оружием. Беатриче никогда еще не доводилось видеть столько мечей, копий, арбалетов ростом с человека, сверкающих кинжалов и пушек, которых волокли лошади. Когда пушки дали залп, Беатриче закрыла ладонями уши и зажмурила глаза. Сначала из длинных стволов показались пламя и дым, затем раздался грохот. Галеазз и его люди несли знамена Лодовико — гораздо более внушительные, чем знамена венецианцев и войск Священной Римской империи. Говорили, что со времен Рима у итальянцев не было столь славной армии. Беатриче с гордостью принимала знаки внимания. Она понимала, какова ее роль в этой победе. Армия Лиги была создана на деньги ее мужа, сумевшего обратить бывших соперников в союзников, но именно она сохранила власть в герцогстве, когда Лодовико оказался неспособен удержать ее. Беатриче понимала, что не меньше мужа заслуживает почестей. Если бы не их совместные усилия, король Карл маршем прошел бы по всей Италии. Однако вышло иначе: пока Карл бился с силами Лиги под Форново, принц Ферранте снова воцарился в Неаполе. Теперь французская армия была разбита, а воины герцога Орлеанского умирали от голода внутри крепостных стен.

Глядя на эти стены, Беатриче представляла себе, как Людовик, получив от своих шпионов донесения о мощи и величии итальянской армии, готовится капитулировать. День выдался превосходный. Омрачило его только неожиданное падение Лодовико с лошади. Герцог осматривал войска, когда его конь споткнулся и скинул седока в грязь. Весь его великолепный наряд оказался испорчен. Беатриче, памятуя о недавней болезни мужа, забеспокоилась. Лодовико, однако, не позволил падению омрачить свой дух, несмотря на перешептывания венецианцев, которые увидели в этом происшествии дурное предзнаменование.

На следующий день довольные Лодовико и Беатриче отправились в Виджевано, где собирались укрыться от миланского зноя. Здесь тоже стояла жара, но деревенский воздух был свеж и чист. Путешествие в Новару вдохновило герцога, и он наконец вспомнил о чувствах к жене. Беатриче не понимала, чем вызван возврат его нежности. Она словно вернулась в первые счастливые дни своего замужества, когда Лодовико только открывал для себя прелести юной супруги. Их поглотили удовольствия сельской жизни: охота, верховые прогулки, рыбная ловля, большие пикники на речном берегу, где они медленно смаковали еду, запивая ее белым вином, охлажденным кубами льда с самых вершин Альп. Однажды они даже читали друг другу любовную поэзию великого Петрарки. После обеда в шатре, ткань которого трепетала и колыхалась от ветра, Лодовико и Беатриче снова любили друг друга.

В конце сентября до них дошли слухи, что король Карл устал от войны и поручил Филиппу де Комине, французскому посланнику в Венеции, заключить перемирие. Лодовико и Беатриче спешно выехали в Новару, где уже находился Карл. Они остановились во дворце Камериано неподалеку от Новары. Вскоре туда прибыли послы всех городов-государств, объединенных в Лигу, чтобы обсудить условия мира. Беатриче гордилась, что именно Лодовико говорил с французами от имени Святой Лиги, в том числе и от имени ее отца, прибывшего из Феррары в конце недели. Беатриче и сама не раз вставляла слово в общий разговор, когда следовало поддержать Лодовико, который настаивал на уходе французов из Италии и возврате Новары Милану. Особенно герцог упирал на то, что Карл должен заставить своего непутевого племянника Людовика отказаться от притязаний на его титул.

Однако Людовик, упрямо не желавший освобождать Новару, умолял Карла разорвать мир с итальянцами. Недели шли, и вскоре начались разговоры о том, что послам необходимо обсудить предложения французов со своими правителями. Лодовико понимал, что на это уйдут месяцы. Поэтому он решил тайно встретиться с Карлом и сам подписать договор.

— Герцог Орлеанский не должен предъявлять права на мой титул, — заявил Лодовико.

— Должен напомнить вам, что его бабка была из Висконти, — вступился за племянника Карл.

— Позвольте и мне напомнить вам, что в жилах тысяч ублюдков по всей Европе течет кровь Висконти, но это не дает им права предъявлять права на миланское герцогство.

Не давая возможности Карлу ответить, Беатриче перебила:

— Ваше величество, давайте не будем забывать, что все мы хотим мира, а требования вашего племянника никак не могут способствовать его заключению. Если вам нужен мир — так, как он нужен нам, Людовика необходимо отговорить от притязаний на герцогский титул.

Карл откликнулся сразу, поддавшись не столько убедительности слов герцогини, сколько ее очарованию.

— Я больше не хочу воевать, мадам, — улыбнулся король Беатриче. — Моя жена сообщает, что у Франции больше нет сил сражаться. Солдатские вдовы устали оплакивать белеющие на полях сражений кости своих мужей.

Король тут же подписал соглашение, настаивая, чтобы бумаги были подготовлены немедленно, иначе он успеет раскаяться в принятом решении.

Триумф Беатриче не испортили даже слова короля, которые ей передали позднее. Король спрашивал своего посла об Изабелле. Неужели другая сестра краше и обходительнее прекрасной Беатриче?

— Разве возможно, чтобы на свете существовали два столь совершенных создания? — к удовольствию герцогини, осведомился у посла король.

Посол отвечал, что маркиза действительно красивее сестры, а кроме того, превосходит всех женщин своей образованностью и обхождением. Затем посол пустился в долгие описания фигуры, нарядов и драгоценностей маркизы, не забывая превозносить ее ум.

— Во время войны она мудро и справедливо правила Мантуей, занималась украшением города и изучением иностранных языков. Изабелла вдохновляет поэтов и художников по всей Италии. Она превосходно говорит на латыни, играет на лютне не хуже лучших музыкантов, а поет как ангел.