Белое пламя дракона - Крымов Илья - Страница 91

– Н-да, все логично. Сделайте одолжение, поделитесь своей кровью, господин Крудус.

Инджэн непроизвольно дернул головой, улыбка на его мертвых губах как-то быстро увяла.

– А зачем вам?

– Хочу кое-что проверить.

– Это настораживает. Давать свою кровь магам довольно опасно.

– Не опаснее, чем вампирам. Отбросьте страхи, эксперимент произойдет на ваших глазах.

Тобиус достал из сумки тряпицу и иголку, обернул первое вокруг второго и протянул вампиру. Каспар Эмиэль Крудус сомневался некоторое время, откровенно морщась от одной этой идеи, но все же коснулся иглы, и ткань вокруг нее почернела.

– Благодарю.

Жезл вернулся на пояс, а в свободной ладони волшебника вспыхнуло золотое пламя, невообразимо красивое, искристое, подвижное. Тобиус сунул ткань в огонь, подержал ее там немного, а потом потушил его. Ткань осталась невредимой и совершенно чистой.

– Хм, я назову это Золотым Касанием… нет, Солнечным Касанием! Да!

– И что это было?

– Заклинание, пожирающее мертвую органику, особенно белок. Оно еще не завершено, но, когда я доведу до ума всю систему чар, это станет неплохим инструментом в борьбе с… нежитью.

– Значит, создали новое оружие против нас? – хмуро осведомился Крудус. – Война-то давно кончилась.

– Упаси Господь-Кузнец, я же говорю про нежить. – Волшебник взглянул ему в глаза, прямо обещая золотые костры в случае перехода определенных границ. – К тому же эта война не закончится никогда. Пойдем, ученица, сегодня нам стоит пораньше лечь спать, потому что с завтрашнего дня начнется тяжелая и долгая работа.

Началась тяжелая и долгая работа. От нее не было продыху, она набросилась и вцепилась в незаменимого волшебника всеми когтями и клыками.

Сначала он доставил из шахт брата Марка верхом на скаковой белке. В день своего прибытия тот, не вкушая пищи и не делая даже лишнего глотка воды, отправился в часовню и после долгой восстанной проповеди принимал исповеди у вилланов. Лишь исполнив долг перед Господом, он позволил себе отдохнуть. Петрианец наконец встретился с сестрой Хеленой, и божьи люди некоторое время сидели за столом, переговариваясь о делах, лишь церковникам ведомых. На следующий же день серый монашек прилип к чертежному столу.

Брат Марк представил чертежи на одобрение сюзерена и, получив это одобрение, начал строить. В первую очередь он возвел простейшие строительные механизмы, работающие на системе противовесов и рычагов. С их помощью и с помощью телекинеза Тобиуса началось строительство частокола.

Параллельно маг занимался сталеварением. Ему пришлось с помощью элементарной трансмутации создать огромный котел на подставках, и вскоре в этой емкости уже исходил чудовищным жаром жидкий сплав металла и вспомогательных веществ. Легирующие добавки доставал Зюзий Зигрин, который, казалось, мог раздобыть самого апостола Петра при условии наличия достаточной суммы у заказчика.

Зигрин всегда знал, что именно нужно его новым торговым партнерам, и не было случая, чтобы он переспросил или не выразил уверенности в том, что сможет достать тот или иной товар. Гоблин всегда гарантировал: «Скоро будет», – запасался товарами на сбыт, седлал свою гусыню и улетучивался вместе с мрачным месье Жакаром, от которого никто в Хог-Вуде так и не услышал ни единого слова.

Кроме сталеварения Тобиус занимался еще и ковкой. Зигрин привел откуда-то пятерых молчаливых мужчин, имевших при себе кузнечный инструментарий, которые вместе с Мартелом и волшебником дневали и ночевали в кузнице, молотя по раскаленному железу.

Также волшебник продолжал работать в своей башне. Преимущественно ночью он зачаровывал простейшие артефакты. Кроме этого, Тобиус продолжал совершенствовать свое заклинание, составляя все новые и новые схемы. А еще был мимик, которого приходилось изучать, и даже на это удавалось выкраивать время.

В общем, жизнь превратилась в работу, а работа – в жизнь, Тобиус творил волшебство постоянно, почти без передышки изнуряя магический запас своего астрального тела, медитируя и вновь изнуряя себя. При всех он не показывал, насколько устает, осторожно тонизировал тело, даже один раз использовал Второе Дыхание, чтобы не свалиться на людях. Он спал в среднем по четыре часа в сутки, был везде чуть ли не одновременно и работал, работал, работал, снимал мерки, таскал магией заостренные бревна, вздымал и опускал молот, контролировал процесс потока жидкой стали по желобам в каменные формы, раздобытые Зюзием, и так день ото дня.

В конце концов он даже смог закончить варку своего защитного зелья. Тогда он потратил целый день, чтобы обвести дворец линией магических фигур сдерживающего свойства, а потом заставил всех обитателей покинуть Райнбэк. Емкости с зельем были аккуратно вынесены наружу и поставлены перед воротами. На глазах у всей деревни он заставил содержимое больших бутылей начать испаряться. Процесс был сложным, ибо испарение должно было проходить в полном объеме, а не как с обычными жидкостями, от которых остается осадок. Таким образом, Тобиус создал плотную пурпурно-черную тучу из магического пара над замком. Стали заметны границы магического купола, не дававшего волшебным парам рассеиваться. А потом прошел дождь. Туча исторгла из себя потоки драгоценной магической влаги, которая накрыла Райнбэк, пропитывая все, от шпилей и черепицы на крышах до камней внутреннего двора. Зелье просачивалось сквозь камень, сквозь дерево, сквозь металл и стекло, впитываясь в замок, будто он был сложен из губок, а не из твердых обожженных кирпичей.

– Наконец-то! – выдохнул Тобиус, когда туча иссякла и он смог свалить со своих плеч тяжесть сдерживающего купола. Рядом с ногой подпрыгивал Лаухальганда, сжимавший во рту платок. – Спасибо, друг.

– Уже готово? – спросил Бейерон. – Это было впечатляющее зрелище, но на этом работа и закончится?

– Нет, сир. Осталось прочесть соответствующее заклинание, после чего я смогу с чистой совестью сказать, что с задачей справился. – Он крутанул жезл в пальцах, шепча словоформы. При этом с его губ срывались видимые значки, складывающиеся в длинные ленты, окутывающие замок.

Жезл с оглушительным треском вспыхнул, заставив гореть ярче видимые строки заклинания, а затем все исчезло.

– Отныне Райнбэк недоступен для телепортаций, и если кто-то, замысливший недоброе, попытается проникнуть внутрь, он об этом пожалеет.

– Более чем славная работа. – Бейерон позволил себе необычный дружеский жест, похлопав волшебника по плечу, отчего тот пошатнулся и был подхвачен Эммой. – Чара Тобиуса в башню, откармливать и отпаивать.

Тобиус провалялся без сил только один день и, невзирая на протесты Эммы и сестры Хелены, встал на ноги. Миром давно правила осень, без устали напоминая об этом частыми и долгими ливнями. Солнце выглядывало из-за хмурых облаков все реже, но была у этого обстоятельства и хорошая сторона – ночами тучи лучше скрывали комету, хотя нет-нет да и окрашивались красными отсветами.

Вилланы не останавливались из-за непогоды и упорно окружали Под-Замок высоким частоколом, а на каменных фундаментах росли основательные смотровые башни с крытыми площадками. Камень доставлял все тот же Тобиус на собственном горбу, летая к неразработанному еще каменному карьеру.

– Похоже, наша затея удалась.

– Ваша затея, чар Тобиус.

Маг и монах стояли над чертежным столом под навесом. Брат Марк изучал чертежи и по привычке пересчитывал выкладки, сызнова производил одни и те же измерения, даже когда в них уже не было никакой необходимости. Тобиус смотрел на почти уже достроенную стену из толстых заостренных кольев и вымерял высоту приделанных мостков для передвижения дозорных.

Царила промозглая погода, ливень прекратился, но остался холод, а маг тем временем так и не удосужился приобрести ничего зимнего.

– Вам бы обзавестись теплой одеждой, чар Тобиус, – произнес монах, будто заглянув ему в голову.

– Сами, смотрите, не застудите себе чего.