Сыщик для феи - Свержин Владимир Игоревич - Страница 102

– Ну что, господин одинец, сладко ли почивали?

– Ага, – отгоняя прилипчивые остатки сна, кивнул я. – Тут все тихо?

– Да уж куда тише, – хмыкнула Делли. – Только вот ты похрапывал.

– Да? – Я удивленно поскреб щетину. – Ну, извини. Ладно, схожу поищу воду. Судя по лягушачьим серенадам, она должна быть где-то неподалеку.

– Сходи, – согласилась фея. – Если чистая, набери во флягу.

– О чем речь, – принимая из рук феи оплетенную кожаными ремнями бутыль, лениво бросил я и начал спускаться вниз по склону.

…Вода обнаружилась быстро. Значительно быстрее, чем ее обнаружил я. Стоило мне ступить шаг с подножия холма на поросшую жухлой травой равнину, и созерцаемая глазами твердь предательски расступилась под ногами, на поверку оказываясь самым что ни на есть мерзким болотом. «Воду заказывали?» – сплевывая, пробормотал я, уходя по пояс в густую, точно заплесневевший кисель, жижу.

– Бляха-муха! Что ж оно так везет-то? – Стараясь не слишком шевелиться, я через плечо поискал глазами ветви растущих на твердом берегу кустарников и, сделав три глубоких вздоха, чтобы успокоиться, рывком вцепился в одну из них, поворачиваясь на месте и уходя в трясину по грудь. – Ни хрена! – вцепляясь в куст, как в последнюю надежду, процедил я. – Прорвемся!

Слава богу, куст не подвел. Корни его крепко впились в каменное нутро холма, давая мне возможность, перебирая руками, выползти на сушу. Хотя вид, надо сказать, у меня при этом был соответствующий, и радостный хохот лягушачьего племени свидетельствовал о том, что ничего потешнее им не приходилось видеть. Впрочем, полагаю, приземлись наш дракон не на холм, а в низину, и зрелище у местного населения было бы еще забавнее.

– Это мы хорошо попали, – обводя взглядом окрестности, продолжил я разговор сам с собой. – Пожалуй, надо проверить, где эта чертова топь заканчивается.

Мое возвращение затянулось. Встревоженная долгим отсутствием соратника Делли разбудила Вадима, и его трубный глас возвестил всем обитателям холма от мала до велика, что друзья уже тревожатся о судьбе пропавшего следознавца. Что ж, мне было чем их порадовать, что я и сделал, появившись перед ошеломленными взглядами, видимо, уже давно проснувшихся спутников.

– Братья и дружина, – опираясь на ствол выломанного молодого деревца, с пафосом в голосе объявил я, – пеший поход отменяется. Мы на острове.

– Ты че, Клин, приболел? – с подозрением глядя на измазанного в подсохшей грязи боевого товарища, напряженно поинтересовался Вадюня.

– Мы на острове, – отметая его слова, как несостоятельные, повторил я. – Вокруг трясина.

Солнце еще стояло высоко, но все попытки при свете отыскать хоть какое-то подобие тропки, были обречены на неудачу. Да и откуда взяться тореному пути, когда ничего разумнее лупоглазых квакушек в округе не наблюдалось. Должно быть, много тысяч лет назад загулявший из северных далей ледник, наткнувшись на каменные стены гуральского кряжа, растаял, превратив холмы в острова, и с тех пор зацветшая заболоченная равнина отнюдь не была вожделенным местом для разумных тварей. Впрочем, памятуя нездоровую страсть мурлюкских банкиров ко всему мутному и болотистому, не приходилось сомневаться, что в самом скором будущем окрестные трясины станут объектом пристального внимания жаболюбивых захребетников.

Однако сидеть на острове, дожидаясь, пока железный забор сам придет в эти забытые богом края, было не слишком разумно, тем более, если верить россказням Ученого Кота, времени для пребывания на столь экзотическом курорте у нас попросту не оставалось. Еще чуть-чуть, и помолвку Маши с Элизеем можно считать расторгнутой в связи с эмиграцией последнего в мир грез.

И все же наши поиски были тщетны. Конечно, оставался шанс снарядить за подмогой Делли, как мы помним, умеющую перемещаться в воздухе при помощи врожденных магических сил. Но, во-первых, где было искать эту самую подмогу? До Бослица конным ходом примерно день пути, а ближе ничего похожего на сколь-нибудь крупный населенный пункт не наблюдалось. Насколько могла затянуться подобная спасательная экспедиция, оставалось только гадать. Во-вторых, имелся вполне реальный шанс, что, огорченная отсутствием дорогих гостей, Повелительница драконов решит проверить, куда это мы девались в самый неподходящий момент? Не хватало еще, чтобы в отсутствие Делли на установленный нами маяк приперся очумелый мурлюкский драконоид с группой поддержки.

Смирившись с нереальностью этого плана, мы выдвигали и раз за разом отбрасывали все новые варианты, один экзотичнее другого: от движения по болоту на плоту, собранном из местных чахлых сосенок, до буксировки феей своеобразных водных лыж с нашей троицей. Лыжи предполагалось изготовить из скатерти, той самой, которая дорога. Вначале, припомнив, что у нас имеется столь ценный волшебный агрегат, я было воспрял духом, но, увы, радость моя оказалась преждевременной. Более чем на сто метров чудодейственная скатерть не раскладывалась. Конечно, можно было рискнуть, добравшись до конца волшебного пути, попробовать сложить скатерть и бросить ее дальше, однако оставался невыясненным вопрос, в какую сторону двигаться. Где заканчивается эта проклятая топь?

В безрадостной суете подошел к концу первый день робинзонады, и, сгрудившись у костра, мы поминали недобрым словом не поддающихся заклинаниям комаров и продолжали, хотя больше по инерции, разрабатывать варианты спасения наших душ и, разумеется, тел.

– Завтра поутру, – вещала Делли, – я попробую облететь болото. Где-то же оно должно заканчиваться! Буду держаться повыше, и если вдруг увижу дракона, стрелой примчусь к вам.

– Разумно, – кивнул я. – А мы с Вадимом покуда соберем что-то вроде плота и понесем его по скатерти. Когда дойдем до края дороги, переходим на плавсредство, складываем скатерть и бросаем ее дальше. Затем снова плот на плечи и вперед! Вадюнь, как ты думаешь, удастся нам при помощи твоего харлужника1 плот собрать?

– Огонь, – невпопад произнес могутный витязь, отрешенно глядевший сквозь пламя костра на черную болотистую равнину.

– В каком смысле огонь? – мотнул головой я.

– В натуре огонь! – Ратников вскочил на ноги и вытянул вперед руку, указывая в глубь топи. – Сами поглядите.

Слабый огонек, какой обычно дает чудом сохранившаяся керосиновая лампа в безрадостные часы отключения электричества, чуть теплился вдалеке, в том месте, где, по моим прикидкам, никаких светилен не предполагалось.

В голову невольно полезли образы, навеянные читанной в детстве книгой «Таинственный остров»: дрейфующий у затерянного посреди океана клочка суши пиратский корабль. Но полно, полно! Какие же пиратские корабли на болотах? И все же огонек, веселый живой огонек, резвился посреди трясины, ничуть не напоминая дохлый убогий свет болотных испарений.

– Надо бы слетать проверить, – напряженно вглядываясь в далекое свечение, проговорила Делли. – Вадим, возможно, это какая-нибудь ловушка. На всякий случай прикрой меня.

Фея, как в былые времена, щелкнула пальцами, и кисти ее рук немедля превратились в своеобразные осветительные приборы, своего рода небольшие карманные солнышки.

– Я сейчас, – заверила Делли, стремительно отрываясь от земли. – Только посмотрю, что там, и обратно.

Полет кудесницы был скор и весьма эффектен. Прорезанная рукотворным сиянием ночная мгла, никогда не ведавшая ползучего электрического света, покорно расступилась, давая нам возможность наблюдать за полверсты от острова какую-то двускатную крышу и башенку с затейливой маковкой, превращавшую обычную на первый взгляд избу в подобие своеобразного дворца. Совершив облет жилища, стремительная, точно подхваченная ураганом колибри, кудесница повернула к нашему прибежищу и уже через минуту была на месте.

– Это дом, – переводя дыхание, сообщила она.

– Да мы уж видели, – пожал плечами я.

– Но дом стоит на воде, – продолжала фея, – и в нем живет девушка.

– Красивая? – ни с того ни с сего брякнул Вадим и тут же осекся. – Ну, типа не корявая там какая-нибудь…