Сыщик для феи - Свержин Владимир Игоревич - Страница 101

– Маша, стрелу! – заорал Вадим, хватаясь за рукояти арбалетного ворота. – Щас я его научу в натуре жизнь любить!

– Не-е-ет! – истошно закричала принцесса, хватая за локоть изготовившегося к выстрелу Вадима. – Не смей! Там Элизей, я его видела!

– Там действительно Элизей, – подтвердила слова побледневшей девушки фея. – Бьюсь об заклад, старая карга демонстрирует его в качестве приманки. Кажется, королевич без сознания. Маша, попробуй уговорить дракона, чтобы он принудил своего несчастного собрата опуститься на землю. Иначе нам его не достать.

Понять, что кричала нашему крылатому сотоварищу грусская принцесса, мне так и не удалось. Строго говоря, ее слова и словами-то можно было назвать весьма условно. Скорее это было что-то из разряда звуковых вибраций или уж и вовсе черт знает чего. Но ее крик «Держись!» застал нас, мягко говоря, чуть-чуть несвоевременно. В тот миг, когда дракон раза в три увеличил скорость, и нам оставалось держаться разве что за воздух. Как уж тут не поблагодарить создателя этой башни, не поскупившегося на овчину для внутренней обивки стен.

То, что происходило дальше, я описать не в силах. Должно быть, со стороны это походило на пилотажное шоу, где пара скоростных истребителей на радость зрителям гоняется друг за другом, то кувыркаясь в «бочке», то срываясь в пике, то выходя в «кобру», а из нее в «мертвую петлю». Однако уж как кому, а по мне высший пилотаж на драконе – это слишком. Бульдожьей хваткой вцепившись в одну из спасительных ручек, я прильнул к бойнице, глотками хватая воздух и изнывая от боли в ушах. Чего мудрить, мне пресловутая «мертвая петля» настала очень быстро. Вероятно, не будь дикой боли в ушах, я бы попросту потерял сознание, и этим все закончилось. Но от боли глаза вылезали из орбит, и волей-неволей приходилось созерцать то пятнистую спину мурлюкской гадины, то куски безоблачного неба, то несущиеся навстречу с фатальной скоростью стволы корабельных сосен, то…

– Железный Тын! – пересиливая себя, пробормотал я, искренне полагая, что кричу во весь голос.

Глава 27

Сказ о тоске болотной

Оскаленные драконьи морды, сработанные из того же металла, что и высоченный забор, даже не шелохнулись, когда мурлюкский летательный объект, едва не касаясь брюхом верхней кромки ограды, ушел через неодолимую для простого смертного границу. Приближение нашего летуна заставило их повернуться, демонстрируя упрятанные в пасти жерла огнеметных установок. Но то ли система опознания «свой—чужой» дала сбой, то ли самозваная Повелительница древнейших обитателей этого мира скомандовала пропустить давно поджидаемых гостей на ту сторону Тына, но пасти как ни в чем не бывало захлопнулись, прожектора драконьих глаз потухли, и головы развернулись в изначальное положение. Однако в этот раз нам не суждено было покинуть земли Гуралии. Точно спохватившись, хранитель Кичевани лег на крыло, резко сбрасывая скорость и по инерции разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

– Куда?! – отчаянно взмолилась Маша. – Куда же ты?!

Но крылатое чудовище молчало, словно отродясь не обладало умением связно выражать мысли.

– Он дальше не полетит, – печально вздохнула Делли, гладя по волосам своенравную принцессу, досадливо закусившую губу и в отчаянии сжавшую маленькие кулачки. – Сама же видела, идолы железные огнем не плевались, стало быть, команда им на то была. Не зря, видать, колдунья нас хитрой каверзой на ту сторону подманивала. Наверняка западню умыслила.

Вероятно, Делли была права. Сообразив после трюка с зеркалами, что уловка не возымеет желаемого действия, коварная волшебница изменила тактику, и вместо того, чтобы скрыться с добычей за Тыном, начала кружить по Гуралии, оставляя весточки и силясь перехватить ее высочество, как говорится, не мытьем, так катаньем. Пожалуй, сейчас она была очень близка к цели. Окажись на месте нашего дракона более сговорчивый звероящер, и вероятно, мы бы уже имели возможность горевать по поводу вторжения в воздушное пространство Затынья. Но тут Повелительница драконов допустила ошибку, перенеся свой опыт управления послушными мурлюкскими тварями на их своенравных родственников. Союзное нам чудовище не желало рисковать головой даже ради несравненной грусской принцессы. А потому сейчас дракон шел на снижение, выискивая среди лесистых холмов и покрытого чахлым кустарником подола место для удобной посадки.

– Приземляемся, – сообщила Делли, указывая на голый склон довольно высокого холма, помнящего еще те времена, когда древние горы с презрением взирали на прилепившиеся далеко внизу облака.

– Но почему?! – выскакивая из ротаборной башни и бросаясь к драконьей морде, в голос закричала принцесса, готовая залепить клыкастому монстру оплеуху. – Почему ты повернул?

– Она манит, – выстреливая между полуоткрытых челюстей длинным языком, прошелестел ящер, заставляя вздрогнуть окрестные деревья. – Манит, точно бездна, в которую хочется падать, сложив крылья. Каждый волен жить и волен умирать. Но умерший уже не волен ничего.

– Оставь его, Маша. – Делли мягко привлекла девушку к себе. – Он поступил правильно. Недостойно рисковать судьбой тех, кто вызвался помогать тебе ради призрачного успеха.

– Но без риска успех недостижим! Ни призрачный, ни какой иной, – гордо вздернув подбородок, парировала принцесса.

– Риск есть убогий сын неумения фейских теней здраво мыслить и тонко чувствовать, – расправляя крылья, высказался дракон и, не прощаясь, взмыл в небо.

– По-моему, он обиделся, – глядя вслед монстру, проговорил я.

– Ага, – отслеживая полет зубастого философа, недобро процедил Вадим Злой Бодун Ратников, – ну и типа с этой обиды дальше мы пойдем пешком. Спасибо родине за этот светлый день!

Как ни крути, могутный витязь был прав. Отсюда до наших коней было сотни три километров по прямой, а то и более.

– Ну и че? – Вадим повел плечами, разминаясь. – Чё дальше-то в натуре делать будем?

– Отдыхать, – коротко отчеканила фея. – Сейчас всем нужно прийти в себя и собраться с мыслями.

– А дальше?

– Придется идти к Тыну и пытаться найти какую-нибудь лазейку, – подтвердила опасения витязя фея.

– Я думаю, за лазейкой дело не станет, – опускаясь в траву, устало хмыкнул я. – Если Повелительница драконов действительно заинтересована заманить нас в свои владения, наверняка она сделает все возможное, чтобы мы не застряли на границе.

– Так-то оно, конечно, так, – продолжая нежно поглаживать всхлипывающую принцессу, вздохнула Делли. – Но колдунья желает видеть на той стороне не всех нас, а только Машу. Поэтому возле Тына ожидаются весьма занятные встречи.

– Дойдем, увидим, – устало бросил я, прикрывая глаза. – Во всяком случае, другого плана все равно нет.

Отдаленные лягушачьи переговоры вкупе с назойливо жужжащей мухой, явно поставившей целью истоптать свою жертву, как табун мустангов прерию, вернули меня к осязаемой реальности, увы, несовместимой с приятной дремой под ласковым солнцем.

– Что за жизнь, – приподнимаясь на локте, пробурчал я, оглядываясь.

Чуть поодаль на расстеленном Вадюнином плаще, свернувшись калачиком, сладко почивала принцесса, вконец измотанная ночным увещеванием дракона и неудачами последних часов. Рядом с ней, прислонясь спиной к кривой сосенке, сидел Вадим. Голова витязя свесилась на грудь, и мерное дыхание свидетельствовало о том, что сон неумолимо смежил и его веки. Однако грозный «мосберг», лежащий на богатырских коленях Злого Бодуна, по-прежнему был крепко зажат в мощных ладонях, наводя на мысль, что стоит нештатному звуку вклиниться в идиллическое многоголосие, и от мирного сна не останется и следа.

Чуть поодаль от вымотанных странствием людей над костерком колдовала фея, поворачивая на вертеле нечто, еще недавно бороздившее небесные просторы, судя по всему – дикую утку. Увидев мою заспанную физиономию, она кивнула и невольно улыбнулась.