Колесничие Фортуны - Свержин Владимир Игоревич - Страница 75

Действительно, посреди леса при свете выглядывавшей время от времени из-за облаков луны виднелась какая-то невысокая горка. Доехав до нее, Мавр стал как вкопанный. Я спрыгнул на землю, выбрал место поудобнее и, завернувшись в плащ, примостился с относительным комфортом.

– Остаешься за старшего. Если что – буди, – дал я наставление своему боевому коню и мгновенно уснул.

Спал я спокойно, без сновидений, уж и не знаю точно, сколько часов. Дракон, являвшийся мне по ночам, видимо, сегодня решил сделать себе выходной. Проснулся я от того, что почувствовал на себе чей-то долгий тяжелый взгляд. Я открыл глаза. И прямо над собой увидел ужасающую драконью морду с торчащими из пасти клыками в локоть длиной. Ящер спокойно-заинтересованно наблюдал за мной. Рядом бродил Мавр, не обращая ни малейшего внимания на дракона.

– Я ж тебя просил – буди, ежели что, – сквозь зубы пробормотал я, непринужденно усаживаясь на траву и прикидывая, успею ли в случае необходимости обнажить клинок или все-таки нет.

– Доброе утро, милейший! – обратился я к реликту как можно вежливее.

– Милейшая, – кокетливо поправил, вернее, поправила меня устрашающего вида тварь. – Я мадемуазель.

Я слегка опешил.

– Простите, не разглядел спросонья, – брякнул я первое, что пришло мне на ум.

– Ты кто такой? – зевая во всю пасть и демонстрируя сотни три отточенных клыков, не нуждающихся в услугах дантиста, лениво произнесла дракониха.

– Путник, – осторожно ответил я, вставая.

На персонифицированный сгусток энергии женского пола мое движение не произвело ни малейшего впечатления. Она подозрительно еще раз оглядела меня с головы до ног и с какой-то надеждой спросила:

– А ты, часом, не вестфольдинг?

– Вестфольдинг, – честно признался я.

Глаза моей собеседницы заметно просветлели, в них зажегся явный интерес.

– Что, правда? – переступая на месте когтистыми лапами и похлопывая кончиком хвоста по земле, переспросила она. – А-а, может быть, ты еще и оборотень?

– Да. Превращаюсь под настроение, – удивляясь подобной реакции, ответил я.

– Ой как хорошо! – бурно обрадовалась чешуйчатая мадемуазель. – А скажи… ты вот, когда превращаешься, – наклоняя морду прямо ко мне, волнуясь, прошипела она, – ты, случаем, не драконом становишься?

– Нет, – мотая головой, отступил я на шаг.

– Ну-у, может, там, змеем морским… вараном, на худой конец? – с отчаянной надеждой не отступала дракониха.

– Уж извини, нет. Леопарды мы, – сознался я.

– Жа-а-аль… – протяжно выдохнула она язычок пламени, отворачивая голову.

В целях противопожарной безопасности я покрылся холодным потом.

– Плохо мне. Тоскливо. Последняя я, видать, в нашем роду… – положив голову на лапы и полузакрыв глаза, пожаловалась мне одинокая леди. – А тебя-то чего сюда занесло?

– Мне как-то неудобно тебе об этом говорить, – начал я, – но мне позарез нужна изумрудная скрижаль.

Моя собеседница удивленно подняла голову:

– Да мне она и самой нужна.

– Да, тяжелый случай. Мне она, видишь ли, нужнее. Может быть, тогда сразимся? – обнажая меч, безнадежно предложил я.

– Не хочу, – ответила хозяйка скрижали, косясь на Катгабайл.

– Ну тогда добром отдай! – предложил я другой вариант.

– Тоже не могу. Не по-драконьи это. Узнает кто – засмеют, – вздохнула она, вновь опуская тяжелую шипастую голову на лапы.

– Да кто ж узнает-то? – возмутился я. – Ты же сама говорила, что последняя!

– Да мало ли… Вдруг еще кто остался?

И тут меня осенило. Эта скотина на острове, которая меня мучила по ночам и которую я недавно узрел в камнях Оберона! Вот теперь-то он за все поплатится!

– Послушай, милейшая, – обратился я к драконихе, вновь впавшей в депрессию. – Я знаю вариант, который устроит и тебя, и меня. Тебе, кажется, нужен дракон?

– Да-а-а… – стыдливо протянула мадемуазель, очевидно, краснея под толстым слоем чешуи.

– У меня на примете есть один чудный холостой дракон. Красавец, умница, с отдельной жилплощадью… – Дракониха вскочила на все четыре лапы одновременно и нервно забила по земле огромным хвостом, вздымая тучи пыли.

– И далеко?

– Да уж не у меня в кармане.

– Тогда полетели! – беря разгон, крикнула озабоченная превратностями личной жизни бронебарышня.

– Эй, стоп, стоп! Куда полетели? – окликнул я не в меру разошедшуюся дракониху. – Честный обмен. Ты мне скрижаль – я тебе дракона.

– Какой ты алчный, – тормозя на всем ходу, укоризненно произнесла она. – А еще небось рыцарь. Дело, можно сказать, идет о жизни и смерти, а ты о каких-то камнях печешься! На, забирай, полетели! – Тварь гневно сплюнула, и на обгоревшую траву передо мной упал знакомый изумруд.

Признаться, я не ожидал встретить такой способ хранения драгоценностей, но назвать его ненадежным у меня как-то не поворачивался язык.

– Залазь, – нервно продолжила она, подставляя крыло, – чего ты там стоишь, будто завороженный?

Я посмотрел на Мавра:

– Ну что, мой хороший, дорогу обратно знаешь?

– Да ты за меня не беспокойся, Вальдар, – произнес скакун так, будто он до этого только тем и занимался, что беседовал со мной в свободное от разъездов время. – Когда ты вернешься, я буду тебя ждать.

Я оторопело молчал. После давней встречи с единорогами в чаще Лухсенвальда мне доводилось иногда понимать язык тварей, в основном, правда, экзотических пород, которые не слишком распространены в той области мира, где находилась наша Контора: гоблины, драконы. Но чтобы вот так, ни с того ни с сего заговорил мой собственный конь?!

Мне почему-то подумалось, что падение в овраг, несмотря на все старания Оберона, все-таки не прошло для меня даром. Правда, со времени появления моего скакуна на краю эльфийской рощи он все время вел себя так, словно много лучше меня знал о том, что нам надлежит свершить, но все же, хотя его поведение порождало массу вопросов, оно было безукоризненно.

Мавр радостно заржал, очевидно, любуясь произведенным эффектом, и стремглав умчался туда, откуда приехали мы вчера вечером.

– Ну лезь же, лезь же скорее! – торопила меня любвеобильная рептилия. – Показывай, куда лететь.

Это был, конечно, вопрос. Никаких координат острова, покрытого яблочным садом, у меня не было, да и познания мои в воздушной навигации оставляли желать лучшего. Впрочем, подобный набор недочетов меня нисколько не волновал. Я готов был спорить на что угодно и с кем угодно, что куда бы мы ни полетели, все равно наш рейс был бы завершен на искомой части суши, со всех сторон окруженной водой.

Не заставляя себя более просить, я вскарабкался на спину этой Мисс Зубастая Пасть и довольно удобно устроился в ложбине меж двух спинных зубцов. Почувствовав, что я перестал ерзать в своем «сиденье», дракониха круто взмыла вверх.

– Куда лететь-то?

– А ну-ка, дорогуша, сделай круг над поляной, – приказал я, замечая, как начинает пульсировать камень в моем перстне.

Дракониха послушно заложила поворот и прошлась на бреющем полете над верхушками деревьев.

– Курс юго-юго-восток, – скомандовал я. – Скорость не больше ста миль в час, высота в пределах мили. И чтобы без глупостей! Не вздумай трясти. Иначе мы никуда не летим. Сиди здесь, жуй себе на здоровье оленей…

При этих словах в брюхе моего летательного аппарата выразительно заурчало.

– Да, – вздохнула дракониха, – позавтракать перед полетом, пожалуй, не мешало бы. Да и в дорогу с собой взять чего-нибудь съестного не вредно. Путь-то небось неблизкий?

– Ох неблизкий, – согласился я. – Что и говорить: «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда».

Одна из любимых цитат моего верного напарника произвела на чешуйчатую мадемуазель надлежащее впечатление.

– Это верно, – задумчиво произнесла она. – Надо запастись провизией. Ты как считаешь, пока я немного поохочусь, красавца твоего никто не уведет?

– Не думаю. По-моему, он ждет именно тебя.

Мне показалось, что драконша зарделась.