Чего стоит Париж? - Свержин Владимир Игоревич - Страница 104

– Да-да, конечно! – трясясь мелкой дрожью, бормотал причетник. – Сейчас придут канторы. Сейчас, сейчас!

– В Клерво надо было ехать! – произнес кто-то позади короля. – Там место благостное!

– И банды разбежавшихся гизаров! – хмыкнул ему в ответ другой. – Не ровен час…

Заглушая его слова, где-то совсем поблизости ухнул филин, заставляя всех собравшихся зябко поежиться. Наконец дверь поддалась и со скрипом отворилась, выпуская из часовни стайку летучих мышей, переполошенных светом факелов.

– Сейчас я позабочусь о свечах, Ваше Величество, – извиняющимся голосом пробормотал священник, все еще не решаясь войти в дом Божий впереди короля.

– Поторопись! – переступая порог, раздраженно бросил Генрих III.

– Да-да, конечно! – Бедный кюре, подобрав полы сутаны, стремглав бросился внутрь и скрылся в алтарной части.

Придворные, не слишком торопясь, последовали за королем, освещая неприглядное убранство старинной часовни светом факелов. Мы с Лисом остались ждать у распахнутых дверей. Как и было обещано, я проводил «дорогого кузена» только до храма.

– Полнолуние, – тоскливо вздохнул Рейнар, глядя на небо. – Сейчас бы в лес, к костерку, да с гитарой, да с поллитрой! Помнишь «Лісовий напій»?

– Помню! – передернулся я от воспоминаний об этом ужасающем пойле.

– Что, прохладно? – заботливо поинтересовался Сергей. – Да, согреться бы сейчас не помешало. – Он слегка толкнул меня плечом. – Ау! Капитан, куда ты уставился?

– На вяз, – честно признался я, указывая на растущее неподалеку многовековое дерево. – Если не ошибаюсь, это так называемый «вяз брата Аедриеля». В древности кельты почитали магическими места, где растет такой вяз.

– Ну, мало ли чего они считали! – отмахнулся Рейнар. – Я тебе так скажу, вяз рубить – топор тупить. Пока мы из такого одоробла костер сложим, семь потов сойдет!

– Я не о том…

О чем я хотел сказать, Лису в тот вечер так и не суждено было узнать.

– Возвращается, – донеслось из часовни.

– Топает-то как, точно воз со свечами тянет!

В толпе придворных послышался чей-то смешок, но тут же смолк, заглушенный слитным полухрипом-полустоном королевского двора.

– Что такое? – Я заглянул внутрь полутемного помещения и обомлел, не в силах тронуться с места. По ступеням амвона шаг за шагом медленно восходил высокий старец с иссушенным суровым лицом и горящим взглядом глубоко запавших глаз. Белое одеяние его с красным разлапистым крестом тамплиера развевалось в такт шагам, невзирая на полное безветрие. И множество дыр по краям светящейся во тьме белоснежной туники недвусмысленно свидетельствовали о местах, где это одеяние некогда было приколочено к гробовой доске. Старец поднимался на амвон, неся в левой руке древко с плещущим черно-белым знаменем «Босеан» – святыней Ордена Храма. Наконец он поднялся и замер, возвышаясь над застывшим в ужасе королевским двором. Теперь лишь только одинокие хлопки знаменного полотнища нарушали гнетущую тишину часовни.

– Король Франции! Я, Гюи де Беранже, последний знаменщик Ордена Храма. Я пришел сказать тебе, что мера твоя отмерена и час отсчитан. Возмездие Господне свершится над твоим родом. Кто нынче защитит святой храм?! Кто освободит Гроб Господень?! – громыхал под сводами часовни его гулкий приговор.

– Никто! – донеслось откуда-то, и из стены выступил еще один рыцарь в плаще тамплиера.

– Никто! – вторил ему еще один голос, и новая тень возникла в стенах часовни.

– Никто! Никто! – неслось уже со всех сторон. – Никто!

Толпа придворных, сбивая друг друга с ног, бросилась вон из Божьего храма. Король впереди всех.

– Никто! – грохотали вслед им стены древнего Пайена. – Тампль разрушен!

И тут грянул выстрел.

Генрих III, вернее, уже его тело, по инерции сделав несколько шагов на ватных ногах, завалился набок и рухнул, прижимая руку к пробитой груди.

Охваченная животным ужасом стая царедворцев продолжала паническое бегство, не замечая падения августейшего предводителя. Вряд ли в этом суматошном, в этом диком кошмаре нашелся хоть кто-то, кто знал причину этого падения. Лишь истошный визг одной из фрейлин Марии Клевской, споткнувшейся о бьющееся в конвульсиях тело французского короля, визг, перекрывший общий нескончаемый вопль животного ужаса, заставил нескольких наиболее мужественных дворян взять себя в руки и склониться над государем в запоздалой попытке оказать ему помощь.

– Капитан! Я видел! Вон оттуда стреляли, с дерева. – Остроглазый Лис, быстро оправившийся от первого шока, ткнул пальцем в сторону вяза.

Некто в темном одеянии, схватившись за одну из нижних веток, спрыгнул наземь, упал на четвереньки, быстро вскочил и опрометью бросился к церковной ограде, возле которой были привязаны десятки лошадей свиты.

– Рейнар, за ним! – заорал я, выхватывая шпагу.

Услышав за собой погоню, незнакомец резко повернулся и, выхватив из-за пояса пистоль, выстрелил на звук. К сожалению, весьма прицельно. Я сам не понял, как оказался на земле. Пуля, пробив пластину оплечья, ударила в край кирасы, слава богу, лишь вмяв ее. Однако мне показалось, будто кто-то пытается вдавить в грудную клетку бильярдный шар. Второй выстрел грянул у меня над головой. Не на шутку разозленный Лис поспешил отплатить неведомому стрелку той же монетой. Вскрик боли, донесшийся из темноты, недвусмысленно подтвердил, что рука моего друга по-прежнему не знает промаха.

– Капитан, ты жив? – склонился надо мной д’Орбиньяк.

– Все в порядке, – досадливо поморщился я. – Кажется, только ребро поломано.

– Слава богу! Ну тогда подгребай, а я пока захомутаю этого охотника за скальпами. – Лис исчез, и от изгороди послышался его злобный окрик: – А ну, куда ручонки шаловливые потянул, ублюдок?!! Я т-те вытащу пистолет! Я тебе его знаешь куда затолкаю?!! У тебя все твое дерьмо ртом полезет! Руки за голову, падла! Дернешься, и ты – покойник!

Я поднялся с земли, корчась от боли и поминая недобрым словом мастеров-оружейников, за последние годы добившихся немалых успехов в развитии огнестрельного оружия. Еще лет пятьдесят назад такая пуля скорее всего отскочила бы от моей миланской брони, а сейчас два дюйма левее – и, пожалуй, неизвестный стрелок мог бы поставить абсолютный мировой рекорд по синхронному отстрелу королей.

– Отвечать на вопросы быстро и четко! – доносился из темноты гневный крик Лиса. – Попробуешь юлить – пожалеешь, что родился!

Сдавленный стон свидетельствовал о том, что мой друг не преминул проиллюстрировать свое обещание увесистым пинком.

– Имя?

– Клемен Жако, – как и требовал Рейнар, четко и без запинок сознался пленник.

– Кто тебя послал? Ну, быстрее!

– Герцог Гиз.

Я приблизился к месту допроса. Лис стоял, широко расставив ноги, прицельно направив ствол своего пистоля в лоб цареубийцы. Тот, невысокий, но хорошо сложенный, в черном одеянии, сидел, облокотясь спиной на каменный забор, зажимая рукой пробитое бедро, в тщетной попытке остановить текущую из раны кровь.

– Как ты должен с ним встретиться? – В этот миг раненый увидел меня, и на его лице блеснул отсвет надежды.

– Ваше Величество! – едва расцепляя губы от боли, простонал он. – Прошу у вас защиты. Сохраните мне жизнь, и я поведаю вам тайну!

– Навряд ли твоя тайна стоит того, чтобы ты прожил хотя бы одну лишнюю минуту, – недобро усмехнулся я. – Но если ты ее расскажешь, доживешь до суда.

– Хорошо, – промолвил наш пленник, прислушиваясь к галдежу придворной знати.

Паника, вызванная появлением призраков и смертью короля, должна была вот-вот улечься, а вслед за этим у придворной знати наверняка могло возникнуть желание хоть с кем-нибудь расквитаться за только что пережитый ужас. Клемен Жако был идеальной фигурой для их расправы.

– Только пусть этот мсье отойдет.

Я сделал знак Рейнару.

– Но если ты, несчастный, вздумаешь дернуться, – предупредил я, – шевалье д’Орбиньяк прикончит тебя не задумываясь! За годы нашего знакомства он еще ни разу не промахивался!