Чего стоит Париж? - Свержин Владимир Игоревич - Страница 103

– Господь даровал мне победу! – восторженно выпалил Генрих III, едва лишь адъютант Монморанси привез ему сообщение о разгроме войск Лиги. – Господь вновь даровал мне победу! Он любит меня! Вы слышите, Он любит меня! Я должен вознести Ему благодарственную молитву! Где здесь ближайший храм, монастырь, на худой конец часовня?

– К ночи можно добраться до аббатства Клерво, – неуверенно предложил кто-то из придворных.

– Здесь ближе есть часовня в Пайене, – подсказал еще кто-то.

– Решено! – ликующе воскликнул Генрих III. – Я еду в Пайен!

Глава 29

Покрытые ковром деревянные трибуны, сооруженные поодаль от места сражения для придворных и в особенности прекрасных дам, дабы дать тем возможность насладиться кровавым зрелищем баталии, ликовали, бурно выражая свой восторг. Конечно, не все царедворцы пожелали воочию созерцать столь изысканное зрелище. Особо чувствительные девицы считали недостойным бестрепетно взирать на хладнокровное смертоубийство христиан. Вероятно, они были бы подняты на смех, когда бы не стала во главе их сама вдовствующая королева-мать, во всеуслышанье заявив, что хотя сражение и является вынужденной необходимостью, любоваться столь гнусным зрелищем – признак весьма дурного тона. Однако, невзирая на столь авторитетное мнение, большинство королевской свиты не могло отказать себе в удовольствии воочию полюбоваться знатной схваткой.

Сейчас многие из них жалели, что побоище на лесной просеке было скрыто от их глаз, и никто из них не мог лично наблюдать бегство Гиза. Компенсируя это досадное неудобство, собравшиеся с упоением слушали пояснения герольдов, по ходу боя рассказывавших, что именно происходит перед собравшимися поглазеть зрителями, и радостными воплями приветствовали очередного адъютанта, спешащего к королю с победными реляциями. Флейтисты королевской капеллы, все время боя услаждавшие слух придворных изысканными итальянскими мелодиями, при виде каждого нового всадника с воодушевлением выдыхали благодарственный гимн «Коль славен царь!» под громкие овации знати.

Теперь битва была закончена, и Его Величество по-отечески милостиво принимал военачальников, отличившихся нынче в сражении при Руассоне, щедро жалуя героям знаки нововведенного ордена Святого Духа. Среди отличившихся был и я, хотя, вешая мне на шею орденский крест, Генрих не преминул напомнить с упреком, что бегство Гиза на моей совести.

– Капитан! – раздалось у меня в голове, когда драгоценный знак с пикирующим голубем Святого Духа коснулся моей груди. – Ты орденок-то на всяк случай заныкай. Будет чем порадовать Отпрыска. Тому небось по приколу будет показать гостям один из первых десяти орденов Святого Духа.

– О чем ты говоришь? – возмутился я. – Я должен передать этот крест настоящему Генриху Наваррскому!

– Вот ты загнул! – возмутился Рейнар. – Да если хочешь знать, когда Наваррский станет Генрихом IV, он их себе при желании нажалует на всю грудь. Справа налево кресты, слева направо – звезды!

– Ну это еще когда станет! – усомнился я.

– Ну когда-то же станет!

Когда церемония награждения была окончена, Генрих III велел подавать коней, намереваясь отправляться на мессу в Пайен и приглашая всех желающих последовать с ним. Стоит ли говорить, что в числе желающих оказался весь двор. Вернее, почти весь.

– Ваше Величество! – Коронель Анжуйской гвардии неустрашимый Бернар де Ногаррэ де Ла-Валетт, герцог д’Эпернон, герой сегодняшней битвы, еще не снявший с себя местами помятый доспех, смиренно преклонил колено перед королем и, не глядя в глаза монарха, попросил негромко: – Ваше Величество, позвольте мне остаться.

– Вот это новость! Ты не желаешь ехать, Бернар?! – недоумевая, спросил Генрих III.

– Да, мой государь, – тихо, но непреклонно выдохнул д’Эпернон.

– Но почему?! Что за блажь! Ты не желаешь возблагодарить Господа, даровавшего победу Лилиям?

– Ваше Величество, я потомок Гийома де Ногаррэ, а Пайен… Это цитадель тамплиеров.

– Друг мой, при чем тут тамплиеры?! Пайен, быть может, когда-то и был вотчиной их первого магистра, но их-то самих нет уже без малого три века!

– Но осталось проклятие, – чуть слышно промолвил храбрый рыцарь.

– Блажь, блажь, друг мой! – беззаботно отмахнулся Генрих III. – Тебе ли бояться каких-то досужих россказней, сочиненных глупцами, чтобы пугать малых детей? Ты говоришь, что канцлер де Ногаррэ – твой предок, но ведь в моих-то жилах течет та же кровь, что и в жилах Филиппа Красивого. Но я спокоен! – Победа над войсками заклятого врага привела христианнейшего короля в эйфорически восторженное состояние, и потому, глядя со стороны, его трудно было назвать спокойным. Он размахивал руками, точно отгоняя мух, и постоянно крутился на месте, желая видеть лицо то одного, то другого своего приближенного. – Ты смельчак, рубака, сегодня в упор глядевший в глаза смерти, боишься древних страшилок!

– Государь! – все так же негромко, но упрямо заявил герой сегодняшней битвы. – Прикажите мне ехать, и я поеду. Если же нет, позвольте мне остаться здесь.

– Как знаешь, Бернар! – досадливо пожал плечами Генрих III. – Оставайся, если желаешь. – Он замолчал и перевел взгляд на меня. – А вы, мой дорогой кузен? Надеюсь, вы не оставите меня в этот час?! Надо же дать злословам доказательства, что вы почитаете католическую веру, уж во всяком случае, не меньше, чем еретические измышления богомерзкого шарлатана Лютера!

Я поклонился, давая возможность упомянутым злословам видеть, как гневно передернулось мое лицо.

– Я буду сопровождать вас, Ваше Величество. До самого храма.

Мы были уже в пути, когда на канале связи раздался голос Мишеля Дюнуара:

– День добже, пане коханку. Как обстоят ваши дела?

– Спасибо, хорошо, – ответил я. – Полчаса назад Генрих III разгромил армию герцога Гиза и теперь собирается служить полуночную мессу по этому поводу.

– О! Весьма почтенно! Однако вам, господа, там засиживаться не следует. Генрих Наваррский прибыл в Лангр с небольшим отрядом спустя два дня после вас и был весьма раздосадован тем, что армия во главе с ним уже один раз отбыла оттуда. Причем отчего-то в сторону Шампани. По-моему, нашего подопечного это расстроило. Поэтому Беарнец решил на этот раз обойтись без шампанского и не рисковать, пытаясь догнать канувшую армию. Сейчас он направляется из Лангра в Юссе, где и намеревается ждать вас, сир. Полагаю, не стоит заставлять будущего короля Франции долго дожидаться себя.

– Это верно, – согласился я. – Завтра же на рассвете я возвращаюсь.

– Вот и славно. Отбой связи.

Часовня в Пайене наверняка помнила те дни, когда отряд крестоносцев графа Тибо Шампанского, вдохновленный страстной проповедью святого Бернара из Клерво, нашивал на площади кресты из разодранного на полосы одеяния проповедника одноименных походов. Она помнила величие и крах Ордена Храма. Стены ее хранили следы боев Столетней войны и бесконечных стычек французских монархов с их бургундскими вассалами. Но вот все дальнейшее она уже помнила с трудом. Похоже, долгие годы никто из причетников часовни не давал себе труда позаботиться о придании ей если не величественного, то хотя бы аккуратного вида. Но и то сказать, пребенда[56] кюре в крошечном Пайене вряд ли давала средства на необходимый ремонт. Священник, переполошенный неожиданным приездом столь знатных гостей, все никак не мог попасть в замок ключом, не в силах унять дрожь в руках.

– Давай же! – капризно торопил его Генрих III, едва сдерживая себя, чтобы не подгонять пожилого клирика пинками. – Давай же, открывай! Скоро полночь! Я желаю служить всенощную.