Змея в гостиной - Митчелл Мередит - Страница 55

– Правильно! Для этого и существует телеграф! – От недавней апатии Соммерсвиля не осталось и следа. Он был задет, уязвлен – его водила за нос юная девушка! И неважно, что она точно так же обманывала и всех остальных!

«Теперь я понимаю, почему она не могла правильно назвать поклонника, от которого получила в подарок кулон с зеленым камнем! – некстати вспомнила Эмили и едва не произнесла это вслух. – Скорее всего, камень мистер Трентон подарил той, настоящей Шарлотте!»

Джентльмены отказались обедать, вместо этого они попросили положить в корзинку несколько пирожков с говяжьим фаршем и оливками и бутылку вина – подкрепиться в дороге. Проводив друзей, Эмили и Джейн уселись за накрытый стол вдвоем.

– Моя тетушка считает мистера и миссис Феллоуз подлинными, иначе можно было бы вообразить себе, что какие-то мошенники и убийцы уничтожили всех Феллоузов и присвоили их имя и состояние! – Жуткая история не испортила Эмили аппетит.

– Леди Боффарт узнала о них только по твоим описаниям. Что, если эти люди только похожи на мистера и миссис Феллоуз? – Джейн тоже не отказывала себе в удовольствии – кухарка Гренвиллов, как всегда, постаралась. – Жаль, твоей тети нет здесь, она могла бы быть свидетельницей и помочь Миллзу разоблачить их обман.

– Увы, тетушка очень и очень далеко от нас. Но с ее помощью мы уже многое выяснили…

– Ты так и не собралась с духом рассказать Уильяму о кулоне Луизы? – Джейн вспомнила, с чего начались для них тайны Шарлотты Феллоуз.

– Я не могу. – Эмили погрустнела. – Если бы она была жива, они могли бы поговорить, выяснить все, а так… Ничего уже не изменишь, зачем причинять ему боль?

– Иногда боль нужна, чтобы расстаться с ненужными иллюзиями. Как врач вырывает больной зуб, чтоб через мгновения сильной боли принести облегчение.

– Но этот зуб и в самом деле причиняет страдания! – возразила леди Гренвилл. – А иллюзии Уильяма приносят ему утешение – как я могу лишить его веры в любовь Луизы? К тому же мы не знаем, насколько сильно она любила другого юношу и как относилась к лорду Гренвиллу. Она ведь никогда не выглядела несчастной в браке…

– Не выглядела, – подтвердила мисс Соммерсвиль, которая дружила с покойной Луизой и после ее замужества виделась с ней чаще, чем родители и сестры.

– Вот видишь… – Эмили замолчала, давая понять, что хочет сменить тему.

– Скоро будет год с того дня, как умерла Флоренс. – Джейн все свободнее говорила о своей умершей сестре с Эмили – теперь они обе оказались в похожем положении, лишившись сестер, пусть даже мисс Соммерсвиль и не успела узнать и полюбить Флоренс. – Мы с отцом вместе пойдем на ее могилу…

– Конечно, пойдете! Мне кажется, все уже забыли о тебе и мистере Несбитте после того, как приехал этот Ходжкинс, а уж когда он был убит… Тут и говорить нечего, до самой Пасхи наши соседи будут болтать об этом убийстве и побеге мисс Феллоуз, то есть девушки, которую мы так называли.

– Лондон – это не Торнвуд… Впрочем, сейчас это не имеет значения, – опомнилась Джейн. – Надо написать отцу, что Ричарда больше ни в чем не обвиняют.

– Если Шарлотту поймают… я все равно буду ее так называть, ведь мы не знаем другого имени… Так вот, если констебли и люди, которых Миллз пошлет им на помощь, схватят девушку, твой брат наверняка будет стараться помочь ей, как-то смягчить наказание, и помощь твоего отца в поиске самого лучшего адвоката очень пригодится Ричарду.

– Мистер Несбитт не считает себя обязанным относиться к Ричарду как к сыну, но, ты знаешь, он все же заботится и о нем, несмотря на сопротивление моего брата. Может быть, несчастная любовь сделает Ричарда немного серьезнее и они с моим отцом найдут общий язык… – Джейн часто думала о том, как одинок ее отец в большом пустом доме, но полностью заменить Флоренс она не могла.

– Пройдет еще какое-то время, и вы будете больше походить на семью. Скажи, а тот человек, что требовал у тебя тысячу фунтов, больше не писал тебе? Мы уже давно не говорили о нем…

– Надеюсь, он, или она, усвоил урок и больше не станет вымогать у нас деньги. С такими людьми мой отец будет беспощаден. – Джейн и сама довольно долго не вспоминала о вымогателе и надеялась никогда больше не услышать о нем. – Надо будет сказать моей кухарке, чтобы узнала у вашей рецепт этого желе, я закрываю глаза, и мне кажется, что наступило лето и ягоды только-только созрели.

– Мне тоже… – Эмили мечтательно и не очень изящно облизала ложечку. – А все-таки Уильям и Ричард могли бы взять нас с собой. Опять нам приходится изнывать от нетерпения!

– Такие они, мужчины. А нам остается только надеяться и ждать! – Джейн улыбнулась и попросила принести ей еще одну вазочку желе – порцию своего брата.

26

Солнечным февральским днем леди Гренвилл сидела за столиком у окна и записывала в свой дневник:

«Зима уходит, и вместе с последним снегом рассеялись и тайны Феллоузов. Подумать только, если бы в своем письме к тетушке Розалин я не упомянула цвет глаз Шарлотты, мы никогда бы не узнали всей правды! Как удивительно порой, что такая мелочь может изменить жизнь многих людей! И хорошо, если она способствует восстановлению справедливости, а не помогает злонамеренным людям избежать наказания!

Суперинтендент Миллз был так зол на мисс Феллоуз за ее побег, что выслушал Уильяма и Ричарда со всем вниманием и отнесся к письму моей тетушки очень серьезно. Он немедленно телеграфировал в Лондон, просил навести справки о Феллоузах в Варенне. Мой супруг оказался прав – прежде чем задавать вопросы мистеру и миссис Феллоуз, Миллз постарался узнать побольше. Мне кажется, его самолюбие было уязвлено тем, что он послушал наветы миссис Феллоуз и сгоряча обвинил Ричарда в смерти мистера Ходжкинса, не имея никаких доказательств. Во второй раз Миллз оказался умнее – что меня порадовало, оказывается, он способен признавать свое поражение без того, чтобы дуться несколько месяцев, как это было, когда мы сумели доказать невиность Филиппа Рис-Джонса и изобличить его сестру.

Ричард и Уильям в тот день прождали несколько часов и вернулись ни с чем, не считая того, что им удалось узнать о мнимой Шарлотте. В Эппинге, в конюшне при гостинице, обнаружили лошадь, хозяин которой не объявился. Рано утром, когда рядом с гостиницей останавливается дилижанс, в главном зале всегда много людей, и после долгих расспросов кто-то припомнил двоих или троих молодых джентльменов, одним из которых могла быть переодетая беглянка. Как и надеялся Ричард, она добралась до Эппинга, оставила лошадь мистера Феллоуза в конюшне и вместе с другими пассажирами уехала в дилижансе. Суперинтендент Миллз пытался разузнать о пассажирах, ехавших в Лондон в тот день, но никаких следов девушки найти не удалось. И уже навряд ли удастся. Эти новости ободрили Ричарда, но все же на него до сих пор нельзя смотреть без жалости. Сьюзен едва не плачет от сочувствия, а Дафна откровенно злорадствует. Джейн призналась, что согласна была бы видеть брата женатым на бедной миссис Рэйвенси, лишь бы он перестал страдать. Что ж, Ричард молод и полюбит снова, я надеюсь на это, как и все его друзья.

Я долго не бралась за дневник – очень уж хотелось, чтобы было что написать, кроме пересказа сплетен, наводнивших подобно саранче Торнвуд и окрестности. Теперь наконец мне есть чем заполнить эти страницы.

Уязвленный, Миллз не стал скрывать подробности разговора с Феллоузами и этой девушкой, и все мы узнали о ее отношении к браку с мистером Ходжкинсом. Но тайну, раскрытую тетей Розалин, суперинтендент хранил от всех, даже от своих констеблей, целую неделю до того дня, когда ему передали сведения, полученные из Варенны. Он напросился в Гренвилл-парк на чай и разрешил позвать Джейн и Ричарда.

Как мы и предполагали, настоящая Шарлотта умерла год назад на маленькой вилле в окрестностях Варенны, которую в последние месяцы перед ее смертью снял мистер Феллоуз. Его дочь, веселая и милая, была так же слаба здоровьем, как и ее мать.