Свидание на Аламуте - Резун Игорь - Страница 95

Но они ее не слушали. Через пять минут стало ясно: долларов при этих двоих нет. Узнавать, где они их спрятали, – долго, поэтому лучше продать кому-нибудь этих, похожих на американских шпионов, странников. За американских шпионов хорошо давали, да и оправдать свой статус Стражей исламской революции можно было бы одним махом.

Так Алексей и Ирка очутились в заднем отсеке джипа, по соседству с рваньем, старой автопокрышкой и банками из-под моторного масла Шелл. Для перевозки на головы им надели воняющие навозом мешки, но от тряски мешки сползли. И Алексей обнаружил, что они лежат валетом; перед его глазами елозили по железу ступни Ирки, покрытые ссадинами и пылью, стянутые капроном.

Он скосил глаза вперед – джип несся по дороге в облаке удушливой красной пыли, Стражи ожесточенно ругались. На пленников они внимания не обращали.

С усилием передвигая тело на мечущемся полу, Алексей подкатился к этим страшным ступням и впился в них зубами. Точнее, он искал веревку, но ухватиться за нее с первого раза не получилось. Кажется, он случайно укусил ее за палец… Ничего! После нескольких попыток, испытывая угрызения совести от того, что причиняет ей боль, но понимая, что женщина прошла и худшее, он наконец вонзил зубы в тугую горошину узла веревки…

Решили ехать в Гермсар, где был полицейский участок, – там за «шпионов» дороже дадут. Машина долго прыгала по разбитой дороге – во время афганской войны тут ходили танковые колонны. А потом показались пыльные ряды домов, мечеть с высоким минаретом.

Полицейский участок представлял собой грязный глинобитный двор с замершим в углу армейским «Уралом» и бензовозом марки «даймлер-бенц». Из другой техники во дворе можно было обнаружить только велосипед с ржавым багажником, прислоненный к столбу с фонарем, и привязанного к этому же столбу понурого ишака.

Джип влетел во двор вместе с облаком пыли и остановился. Она оседала на его раскаленный кузов, а Малик Ипучие-Глаза и Мулкум вступили в новый спор: сразу ли показывать полицейским то, что покоилось в кузове, забросанное мешками, или все-таки сходить, договориться о цене?

Решили сперва сходить и договориться.

Мулкум вылез из машины, набрасывая на плечо автомат. Малик посмотрел на свой «калашников» и, выругавшись, оставил его на сидении – рука слишком болела для того, чтобы нести оружие. Оба Стража исламской революции скрылись в прохладном проеме двери. Ишак тоскливо проводил их глазами и коротко, возмущенно прокричал.

Тишина. Над глинобитным забором равнодушно висит в воздухе солнце, греются на камнях ящерицы. В кузове джипа под мешками – жарко. Алексей разгрыз капрон на ногах Ирки, и она смогла, упираясь ими, подвинуть ему стянутые такой же веревкой запястья. И с ними он справился за три минуты. В это время в полицейском участке стражи заканчивали пить чай…

Ирка, пригибаясь под мешками, нашарила рядом банку из-под масла. Ее стальные пальцы, напрягаясь, стиснули банку, и та лопнула, обнажив острый жестяной край. Этим краем, хоть и порезав пальцы, ей удалось перепилить веревку. Алексей свободен. Он поднял голову, скинул мешки и коротко спросил:

– Стрелять умеешь?

– Не-а… – хрипло призналась Ирка, грязная, со следами крови на лице и всклокоченными, измазанными в машинном масле волосами.

– Ладно. Бери автомат!

Он одним махом перескочил на сиденье водителя. Так, ключи в замке… Балбесы! Он повернул ключ зажигания, и мотор сипло заржал, как конь.

И в этот момент у черного провала двери появились Малик, Мулкум и толстый, в форменной рубахе, Рустам-паша. О том, что Стражи получат за голову каждого шпиона по двести американских долларов, они уже договорились. И тут… «шпионы» заводят джип!

– И-ипучи-и-глаза!!! – завизжал Малик.

Мулкум вскинул автомат. Но его опередила Ирка. На ее стороне было преимущество любого, не знакомого со стрельбой новичка – решительность и везение. Ирка ткнула автоматом в сторону крыльца и выжала спусковой крючок до упора. Очередь, опустошившая более половины рожка, прошла по диагонали над головами стоявших у дверей, обрушила на них дощатый навес, взрыхлила землю под ногами… и никого не убила. Но Малик, Мулкум и их спутник повалились в пыль. Мулкум не успел выстрелить.

– Черт!

Джип только харкал дымом, но не заводился. В этот момент очередь из автомата Мулкума полоснула по капоту. Пули разорвали металл и, противно зыкая, прошили колеса.

Все! Это конец.

– Бежим!

Вытолкнув женщину, Алексей сам вывалился из машины на другую сторону. Неудачно… все пропало. Ребята прикрылись джипом, а по сиденьям, где они только что находились, зло замолотили пули Мулкума. Из нескольких узких окошек, за которыми гортанно кричали, тоже высунулись дула автоматов.

И в этот момент что-то произошло. Что именно, Алексей заметил только боковым зрением. В воротах полицейского участка появился еще один джип, открытый «лендровер». Человек, сидевший в нем, неторопливо – если можно было так сказать! – привстал с водительского сиденья, аккуратно взял в руки какой-то тубус…

В следующую минуту заряд гранатомета «Муха» вонзился в глинобитную стену, разорвав все вокруг грохотом и заполонив огромным клубом огня и дыма. Послышались вопли, выстрелы смолкли.

Человек этот, с голым блестящим черепом, все еще стоял в своем джипе. И Алексей почему-то сразу понял, что делать.

Они побежали к «лендроверу». По пути Ирка, не забывшая про «калашников», обернулась и с наслаждением еще раз нажала курок. На этот раз пули впились в грязно-оранжевый бок бензовоза… тоже случайно.

Рвануло так, что их кинуло на песок, и они кубарем подлетели к начавшей движение машине. Алексей рассадил бровь о камень, кровь потекла на веко. Но он смог забраться в кузов и подтолкнул Ирку.

Автомобиль вырвался из полуразрушенного забора. Там, за ним, уже полыхал огненный шар – пары, скопившиеся в почти пустой цистерне, рванули, как атомная бомба.

Вряд ли у полицейских и стражей, огненными факелами мечущихся по участку, было время и силы на погоню. Поэтому «лендровер» убегал без особой спешки – по той же разбитой дороге. Тубус от гранатомета водитель небрежно вышвырнул на пыльную обочину. Ирка меланхолично ощупывала распухшие губы, проверяя, сколько зубов осталось у нее во рту после удара рукоятью пистолета. Похоже, что эта мизансцена стоила ей двух передних и одного коренного. Женщина махнула рукой.

– А, лана! Пфиеду, фаффофовые вштавлю… Пфавда, Леш?

Алексей не ответил. Цепляясь за поручни, он вглядывался в водителя. Только сейчас он сообразил, что этот болезненно худой, похожий на богомола человек – в форме ВС Саудовской Аравии. И лицо у него было пергаментное, и череп – словно обожженный в печи и глазурованный глиняный горшок. Но вот человек повернулся к Алексею лицом и на чистом русском, без всякого акцента, проговорил:

– Поздравляю. Теперь вы почти дома!

Алексей ахнул; за его спиной послышалось такое же восклицание Ирки – она тоже узнала их спасителя. И оба почти одновременно выдохнули:

– ЕГИПТЯНИН!

Этот человек почти год назад встречался с ними на Симорон-движняке, на берегу Ини. Это был тот самый мастер Саракаджиев, который умел ходить по огню и воде, который умел обращаться в змею и павлина… Бог ты мой, как он тут оказался? Как он узнал о них?! Как вообще все это случилось?

Но и Ирка, и Алексей знали: Египтянин говорит только то, что он говорит. И ни слова больше.

Вот и сейчас он легко отряхнул голый череп от прилипшей пыли и проговорил:

– Едем в Аламут. Будьте готовы ко всему.

Тексты

Майя, Махаб, Кириаки и другие

– Господи… Красота какая!

Эти слова вырвались у Майи, когда она осматривала панораму Мазендеранского ущелья. Она покачивалась в седле: под ней перебирал копытами чистокровный арабский конь вороной масти, нанятый Махаб аль-Талиром в Тегеране и обошедшийся ему в стоимость нового джипа. Сам же он ехал метрах в пяти на палевой кобыле, покачиваясь в седле будто бы сонно, расслабленно. Сзади следовала на низкорослой лошадке Кириаки в огромных солнцезащитных очках и теплой вязаной шапочке. Остальная часть экспедиции ехала на самом неприхотливом персидском транспорте – на осликах. Эти ушастые животные покорно тащили и поклажу, включая цилиндрическое сооружение большого блок-анализатора, укрепленное на спинах двух животных.