Свидание на Аламуте - Резун Игорь - Страница 94

– Э, ипучи-тваи-глаза! Астарожней, да?! – заверещал Малик, когда Мулкум не увернулся от очередного ухаба на белой ленте щербатой дороги. – Савсем нас убьешь, да? Рука болит, вай!

Он подскакивал на жиденьком жестком сидении, баюкая руку, которая под засученным камуфляжем была обмотана толстым слоем свежего бинта.

– Вай, ни ари на миня! – отмахнулся напарник. – Ты лучше думай-да, каму мы товар продадим.

– Каму-каму! Палиции, вот каму!

– Точно?

– Ипучи-тваи-глаза, слушай! Сам не понимаешь, да?! Рустам-паша не жадный, много даст…

Говорили они исключительно по-русски. Живя в Иране, они мало с кем могли беседовать на армянском, только изредка со своими, из диаспоры, а фарси так толком и не выучили. Благодаря этому два человека на железном полу джипа, с мешками на головах, были отлично осведомлены о своей ближайшей судьбе.

Ни Алексею, ни Ирке, гулко стукающимся щеками о вонючий и липкий металлический пол, такой исход событий совершенно не нравился.

…А началось все сутки назад. Казахстан проскочили буквально на крыльях, дав немного денег какому-то чиновнику в Кзыл-Орде за оформление «вездехода» – бумажки от Министерства туризма Казахстана. Не было проблем и в нищем Узбекистане, и в Туркмении. В Ашхабаде Алексей продал местному бизнесмену свой «сузуки», обеспечив долларовую заначку; почти половина этих денег ушла бы на нелегальный переход границы, но тут подвернулась группа паломников из Узбекистана в Саудовскую Аравию. За небольшую плату Алексей и Ира прибились к этой группе и совершенно спокойно прошли пограничный контроль в Мешхеде.

Дальше двигаться им помогали доллары и находчивость.

Переодеться в местные развевающиеся халаты им помогли еще в Ашхабаде – привыкнуть к этим одеяниям и кожаным тапкам без задников оказалось легко. Но за Мешхедом они скинули эти тапки, обмотали голову приготовленным тряпьем и начали разыгрывать из себя странствующих дервишей. У них это получалось! Иранцы с уважением смотрели на босые ступни Ирки, покрытые загаром и пылью каменистых дорог, на ее черные шалые глаза и охотно подвозили, указывали дорогу, тем более что ее спутник готов был платить американскими купюрами, которые, хоть и с некоторым трудом, но можно было обменять на местные деньги. Иногда женщина закатывала глаза и начинала кружиться в танце, распевая симороновские мантры, – это тоже впечатляло. Алексей же, чтобы не вступать в языковые коллизии, с успехом прикидывался глухонемым.

Так они добрались до городишка Семнам, расположенного в северном Иране и отрезанного от благодатного Каспия горной грядой. Он оказался немноголюдным, диким, и не было в нем чрезмерно любопытных жителей. Да, собственно, дошли ребята не столько до Семнама, сколько до какой-то горной деревушки на склоне вулкана Демавенд, чей белый грозный пик был виден с любого места. За ним начиналась горная цепь Эль-Бурс, на противоположном конце которой и находилась скала Аламут – Орлиное Гнездо.

Здесь Алексей всерьез рассчитывал найти контрабандистов, знающих эти тропы, как свои пять пальцев, и с их помощью попасть в Аламут.

Сидя на циновках в доме местного «ловчилы» Факхуля Ислама, они пили зеленый чай из маленьких пиал. Говорил Алексей – для этого случая он расстался с имиджем глухонемого! – говорил по-английски, выдавая себя за человека, у которого есть небольшой бизнес на ирано-афганской границе, но ему нужно на время без хлопот покинуть страну. Он знал: тут к таким гостям относятся с пониманием, ведь через горы Большого и Малого Кавказского хребта с успехом проходил один из путей международного наркотрафика. Ирка, как и положено мусульманке, сидела в парандже, из-под которой только сверкали ее черные жгучие глаза.

Факхуль Ислам чинно отпивал чай мелкими глотками. Он выслушал незваных гостей и давно уже построил в голове свой план.

– У меня есть два человека, – наконец ответил он, тоже по-английски. – Хорошие проводники… с оружием. Это будет стоить…

Он прищурился. Сделал последний глоток.

– Две тыся… Три тысячи долларов! – убежденно закончил Факхуль, не забыв и свой интерес.

– Идет. Когда мы можем отправляться?

– Вам надо отдохнуть с дороги, – улыбнулся Факхуль. – Наверняка, вы очень устали…

– Мы торопимся, уважаемый.

– О, разве вам ведом замысел Аллаха? – Факхуль скорбно возвел глаза к беленому потолку небольшого дома. – Разве вы знаете, зачем Аллах посылает вам этот ночлег?! Впрочем, да будет так угодно Аллаху, иншалла! Сейчас я схожу за вашими проводниками.

Он поднялся на гибких мягких ногах и ушел за перегородки. На улице, в жидкой тени единственной чинары, его ждали Малик Ипучие-Глаза и Мулкум Сосиска. Факхуль был их давним партнером в Семнаме, часто давая заработать. Но сейчас хозяин вышел и, знаком пригласив в дом, сказал нечто такое, отчего оба насторожились.

Они зашли, поприветствовав традиционным «Салям алейкум!», и, услышав в ответ «Алейкум ассалям!», сели на циновки. Не рядом, а как-то поодаль: один оказался рядом с Алексеем, другой – рядом с Иркой. Мулкум Сосиска облизывал толстые губы и плотоядно смотрел на черные глаза под чадрой. Свои автоматы гости прислонили к дальней стенке.

Алексей в двух словах изложил просьбу. Малик Ипучие-Глаза щурился – он совсем плохо понимал по-английски. Факхуль, севший у самого выхода, перевел. Мулкум закивал. В воздухе пахло коровьим кизяком, пылью; на улице мел терпкий южный ветерок. Во дворе уныло и обиженно орал ишак.

– Вы готовы заплатить вперед? – вкрадчиво спросил Факхуль.

Алексей бросил взгляд на Ирку. Право решать принадлежало ему, но он доверял интуиции молодой женщины, уже не раз помогавшей им в этом безумном путешествии. Ирка кивнула и… совершенно непроизвольно издала звук, который мог ничего не сказать персу, но был хорошо узнаваем для русскоязычного человека:

– Угу.

«Проводники» переглянулись. В следующую секунду Малик завизжал:

– А, и-ипучи-и-глаза! – и бросился на Ирку.

Мулкум же вроде и не пошевелился, но из складок его грязноватого камуфляжа вылетело что-то толстое и короткое. Это «что-то» камнем ударило Алексея в висок. В голове у парня вспыхнула звездочка, и он провалился в черноту.

Когда Алексей пришел в себя, длинная его рубаха была уже содрана и валялась в углу. Руки связаны прочной капроновой веревкой. Мулкум стоял над ним и, вытаращив свои оправдывающие прозвище глазища, рассматривал массивный бразильский «Таурус PT-92» с магазином на пятнадцать девятимиллиметровых патронов «люггер». Этот пистолет Алексей приобрел в Мешхеде.

– Вай, какой сука, да? – обратился Мулкум к напарнику. – Деньги нет, убить нас хотел, да?! Вай…

Малик Ипучие-Глаза не отвечал – был занят. Он стащил халат с Ирки – та тоже сидела на полу со связанными руками – и, раздувая ноздри, смотрел на ее нагие груди. Потом хрюкнул и схватился потной грязной ладонью за левую, стиснул, защемив сосок. Ирка только запрокинула голову, подставляя ему вторую грудь, и простонала:

– Ну, бери меня… О, как я хочу…

– Вай, Малик, брось ее, слушай…

Но Малик не слушался. Он схватил женщину и второй рукой и начал с наслаждением тискать ее тело, отложив свой «калашников». Ирка только этого и ждала. Она дернулась вперед и острыми здоровыми зубами впилась в правую руку «проводника», в мягкое место чуть пониже его локтя.

Малик заорал от боли и испуга, отпрянул. Его напарник прыгнул к Ирке и с размаху ударил ее рукоятью «тауруса» по лицу – женщина повалилась навзничь. Из ее разбитых губ вместе с осколками зубов хлынула кровь, заливая и без того испачканный красным подбородок. Малик орал – эта тварь вырвала кусок мяса из его руки. В комнату вбежал перепуганный Факхуль.

– Э, ипучи-и-глаза, бинта неси! Памираю, да?! – завопил Малик, размахивая пистолетом.

Они засуетились. Ирка, на минуту потерявшая сознание, закашлялась на полу, завозилась, затем приподнялась на локте и выплевала с кровью:

– Шкаши шпашибо, шо я шуй тепе не откушила… кашел!