Укок. Битва Трех Царевен - Резун Игорь - Страница 85

Строго секретно. Оперативные материалы № 0-895А-8897986

ФСБ РФ. Главк ОУ. Управление «Й»

Отдел радиоперехвата

Перехват телефонного разговора в рамках операции «Команда»

Новосибирск (шифровано) — Новосибирск (шифровано)

Фигуранты: Шкипер — Медный

Перехват 0:10–6:30

Начало устойчивой связи: 0:15

— Алло! Медный!!!

— Да, слушаю… Чего орешь?

— Разбудил? Короче, слушай внимательно. ТАКОГО АВТОБУСА — НЕТ!

— Какого автобуса? Ты откуда?

— Я в парке, тут, на этом берегу.

— Блин, в каком парке-то?

— В автобусном. Ты меня слышишь?! Такого автобуса, с таким номером, нет у них!

— Какого?

— Двести третьего, который нас вчера вез!

— И что?

— Да ничего! Водителя тоже такого нет!

— Блин, я ничего не понимаю. Ты какого черта в парк с утра поперся?

— Ладно, потом… Олеся нормально добралась?

— Кто?

— Олеся, говорю, нормально доехала? Она последняя выходила!

— Не знаю, сейчас позвоню. Ты чего так раскипятился?!

— Ты водилу автобуса видел?

— Видел, и что?

— Да не чтокай ты! Ты видел, какой у него брелок на ключах зажигания висел?

— Нет.

— Вот тебе и чудо, в перьях! У него там квадрат с треугольником был, понял?

— Какой? Эта, как ее…

— Да! Улльра Старца горы!

— Ни фига себе!

— Вот я и беспокоюсь за Олесю. Позвони ей обязательно!

— Хорошо.

— Позвони. Если что — звони мне!

— Ладно, пока!

(Окончание устойчивой связи: 6:40)

Медный положил трубку. Встал, посидел в кровати.

«Автобуса такого нет… А какой есть? Он же нас вчера вез».

Медный поднялся с кровати и пошел на кухню, заварить кофе. Проходя мимо компьютера, вспомнил еще одну несуразность: вчера, мокрый, он ввалился в квартиру, содрал одежду, присел к компьютеру — проверить почту. Но процессорный блок был теплый. Теплый? Почему? Он же полдня стоял не включенный! Не став загружаться, Медный развесил одежду на змеевике в ванной и лег спать.

А сейчас все это вспомнилось. После звонка Шкипера. Интересно, что он там задумал опять? И при чем тут автобусный парк? Мысли текли вяло, как потеки от краски по стене. Позвонить Олесе? Он взял в руки телефон и, расплескав, убрал с конфорки закипавший кофе.

— Алло! Олеся?

— Да, — сонно проворковала та. — Кто это?

— Это Медный.

— А-а. Я еще сплю… отгул взяла.

— Ты как добралась-то вчера?

— Хорошо, водитель у дома высадил. Что такое, зайка?

— А ты ничего… — Медный хотел было уже спросить про брелок, но в этот момент всю квартиру пронзил звонок в дверь.

— Чего там?

— Ладно, Олеся. Ничего. Потом перезвоню.

Звонок верещал раненым зверем. Медный, как был, в плавках, пошел открывать.

На пороге стоял цыган. Это можно было сказать сразу: смуглый, курчавый, в кожаных штанах и красной рубахе. От него густо, явственно пахло конским потом. Переступил через порог смело, протянул руку:

— Лойко меня зовут. Медный ты?

— Да, — ответил Медный. Он решил не торопить события: вдруг к хорошему.

Цыган по-хозяйски присел на трюмо, расставив ноги в коротких сапогах. Только сейчас Медный заметил у него в руке настоящую плетку.

— Меня бабка Сана послала, — заявил гость, беспощадно сверля Медного круглыми, жаркими глазами. — Она сон видела. Сказала: Медного найди, сон ему расскажи.

Медный тяжело опустился прямо на коврик в прихожей, обняв колени руками.

— Ну, тогда рассказывай!

Лойко в скупых, но емких выражениях рассказал, что приехал из табора, оседло стоящего на берегу Оби за Академгородком. У них есть баро — цыган по имени Бено («Барон», — понял Медный), их вожак. Летом он привел в общину двух цыганок, старую и молодую, представил их. Но это были не «свои» цыганки: одевались по-городскому, ездили на большой красной машине, американской. А несколько дней назад в их доме пожар был, пятерых цыганских ребят убили. И этих женщин тоже. Какие-то бандиты. Бено туда ходил, вернулся белый, целый день пил, стекла у своей машины побил, еле оттащили. А вчера бабка Сана, самая старая их цыганка, сон видела. Будто бы есть две девки, за которыми те злые люди охотятся. Но первой, цыганке, уже не поможешь — мертвая она. А вторая девка где-то рядом с Медным. Мол, знает ее Медный. Бабка Сана и его, Медного, во сне своем увидела. Вторая девка живет далеко, но Медный ее знать должен. Ей страшная опасность угрожает, за ней те люди тоже охотятся. Надо найти и спасти, спрятать. И только Медный ее спасти может. Цыган описал, насколько мог, ту самую вторую девку: молодая, не рожала еще, худая — кожа да кости, волосы темные, не длинные, не как у цыганских девчонок. Ходит она в штанах, как мужик, чаще всего босой, курит… Что еще? Цыган смутился.

— У нее знак… там… — он склонился к уху Медного и, краснея, прошептал, где это место.

Тот криво усмехнулся. Надо же!

— А какой знак-то?

Лойко встал, осмотрелся.

— Карандаш дай, — хрипло попросил он.

Медный протянул руку к тумбочке и подал цыгану черный маркер. Тот взял его и совершенно спокойно, как у себя дома, нарисовал прямо на обоях у трюмо, на кремовых дорогих обоях, знак. Затем вернул «карандаш» и хлопнул себя по штанам плеткой:

— Ай, дэвил! Ехать надо. Бабка Сана сказала — туда-обратно. Пока, Медный! Помни Лойко!

— Да уж запомню.

Медный посмотрел на нарисованный знак и похолодел. А молодой цыган исчез, оставив после себя запах коня и дегтя. Медный подошел к окну, и через пару минут ушей его достиг звонкий цокот. Он присмотрелся: из-за угла дома выехал Лойко на кауром коне, подхлестывая его плеткой, и погнал конягу в сторону вокзала.

Медный вернулся на кухню и принялся пить кофе, скребя бороду. Что-то такое случилось с мирным течением их жизни после появления в команде горластой девки-баскетболистки. Сначала этот жетон шлифованной меди, сиреневый свет, потом кража и, наконец, этот автобус! Чертовщина какая-то. Может, пора бросить симоронить и заняться белой магией?!

Так до самого вечера он провел день впустую. Позвонил еще раз Олесе, но в трубке пели бесконечные гудки. Остальные ребята тоже не отвечали. Улицу опять затянуло хмарью над горизонтом. Пахло сыростью и концом лета. Медный сходил в сберкассу и снял с книжки последние деньги, отстояв километровую очередь.

Так подкрался вечер. Он с трудом усадил себя в кресло и начал читать про ассасинов — бумаги, переданные ему Шкипером.

Картина десятивековой истории разворачивалась перед его глазами. Вот она, зловещая улльра Старца, чернеющая на стене в прихожей и тут, на листе, нарисованная зеленым с красным[35].

Расшифровка Улльры Старца Горы, Хасана Гусейна ас-Саббаха, рожденного в месяце Абанн 402 года Солнечной Хиджры.

1. Треугольник — скала Аламут, резиденция Старца. Одновременно — символ благодати Аллаха, покрывающей намерения носящего знак по праву.

2. Квадрат — знак сокровища, заключенного в духовном наследии Старца, и где-то спрятанных несметных сокровищ секты. В ранней транскрипции — знак того, что Старец представляет собой нечто большее, чем весь ислам, так как Священный камень Кааба заключен в треугольник.

3. Выпирающие углы по бокам — крылья, несущие волю Старца по всему свету, его ученики.

4. Нижний выпирающий угол — знак того, что часть учения всегда скрыта даже от членов секты.

5. Верхняя часть совмещения квадрата и треугольника, напоминающая наконечник копья, — смерть, посланная Старцем, настигает бесшумно и точно, как пущенное меткой рукой копье.