Укок. Битва Трех Царевен - Резун Игорь - Страница 77

Семинар по «НейТРАЛизации вREDных людей» наметили провести через неделю.

Граждан Грузии, занимавшихся в Верхней Зоне Академгородка продажей цветов, звали Вано и Резо по документам, которые они давно показывали только милиции на вокзалах. А так, в народе, их называли Одинаковыми, ибо внешняя разница между двумя заросшими до глаз щетиной, кривоногими, гортанными сынами гор маленькой и очень гордой страны для славянского глаза оказывалась ничтожной. Поэтому Одинаковые существовали в массовом сознании местных жителей, как некий феномен удачно разделенных сиамских близнецов. Олигархами они не были, ибо продажей цветов в Академгородке давно занимались крупные городские фирмы при супермаркетах, но так, по мелочи, на потертый «мерин» с обломанными звездочками да шильдиками, на кирпичный, грубого вида коттедж у Бердского шоссе они себе накопили.

Цветы они возили из аэропорта на стареньком микроавтобусе «тойота», а в Городке арендовали для хранения своего нежного товара один из подвалов.

Пожар в доме, необъяснимым образом уничтоживший мастерскую сапожника, имел далеко идущие, хотя и не очень заметные последствия. Не поддавалось объяснениям полное, без останков, сгорание трупа гражданина Максурдина Абычегай-оола Джамшиевича, возможное только при условии температуры в подвале, сравнимой с атмосферой в печи городского крематория, где сжигают трупы под давлением. Но ни один эксперт не взялся бы объяснить, почему устоял дом, а потолок в подвале местами даже не был закопчен. В придачу явную околесицу нес вышедший из больницы Витька-участковый: про то, что шаман, дескать, жил себе да поживал, а потом вдруг обратился в Огонь. В итоге Витьке начальник МОБ приказал помалкивать, а сам взял в супермаркете пару бутылок дорогой водки, закуску и съездил на рыбалку с начальником районной пожарной охраны. Так появилось заключение пожарных о происшедшей в силу особых условий полной кремации человеческих останков, и районный судмедэкперт по просьбе начальства недрогнувшей рукой подписал эту бумагу.

Но о странном происшествии по особым каналам доложили Заратустрову. Полковник приехал на своем «Москвиче», похмыкал, походил по подвалу, вороша носком ботинка затащенное обратно в подвал несгоревшее тряпье. После него сюда нагрянула бригада СЭС, состоящая из крепких, как на подбор, молодых ребят и смешливых девчонок в белых халатах, которые вычистили, вымыли это помещение, произвели обеззараживание, а потом, навесив и наглухо закрыв новую дверь, удалились. А в журнале дежурного по штабу СТО Спецуправления «Й» появилась еще одна запись, которая гласила, что к объектам, подлежащим непосредственному ежесуточному контролю, причислен теперь и этот дом — объект под условным названием «Северное сияние».

Но для Одинаковых пожар имел только одно следствие: они очень встревожились, так как тоже занимали точно такой же подвал, только через три дома, вглубь микрорайона. Поэтому решили немедля проверить свое добро. Вано сидел в машине, а Резо пошел посмотреть, все ли в порядке. Вернувшись, Резо коротко спросил:

— Э, Вано, рос прал?

— Прал.

— Дэньгы давай!

— На дэньгы.

— Э! Зачем так мало!?

— Вай! Зачем мало? Рос прал, дэньги на! Сколко рос — столка дэньгы.

— Э, зачем дура гоныш? Ти рос прал?!

— Прал!

— Дэньгы давай!!!

Они давно уже привыкли изъясняться на таком тарабарском языке, а «Киндзмараули» и «Хванчкару» различали уже не по вкусу, а по этикеткам на бутылках. Эти двое начали ожесточенно ругаться у микроавтобуса, размахивая руками. Ругались долго, пока в голову им не пришла простая мысль о том, что если количество денег не соответствует исчезнувшему количеству коробок с цветами, то, значит, их просто-напросто обокрали. Грузины бегом кинулись в подвал, и самые худшие опасения подтвердились: примерно пять коробок с цветами, розами из Геленджика, как корова языком слизнула.

Добрые славяне по такому случаю непременно бы раздавили пузырь и с горя забыли бы об этом печальном факте, тем более что по масштабам бизнеса ущерб, в общем-то, был плевым. Но Вано и Резо обыскали весь подвал с фонарями, облазили каждую щель. Удивительно, что замки на стальной двери оставались исправными, в целости и сохранности. Все это выглядело необъяснимо.

Потом Вано сел передохнуть, прислонясь к одному из деревянных простенков, да с воплем провалился назад, в темноту, в пыль и кошачий помет. Деревянный щит, как оказалось, легко снимался изнутри, с другой стороны подвала, которая уже принадлежала ЖЭУ, и где хранили свои трубы да задвижки сантехники.

Грузины снова тщательно осмотрели лаз, через который проник в их владения вор. Сначала Вано сказал: «Вай!» — и показал Резо длинный черный женский волос, оканчивавшийся завитком. Затем в свою очередь Резо сказал свое грозное «Вай!!!» и ознакомил товарища с обломанной серебряной сережкой в виде полумесяца. Если бы оба родились не в горном ауле Цагери, а, например, в горах французской Юры, то они сказали бы: «Шерше ля фамм!»[34] Но в нашем случае грузины пошли сначала по более верному следу — к сантехникам.

Героев сантехнического фронта они нашли в каморке у электриков, также размещавшейся в подвале хрущевской четырехэтажки. Те сидели на продавленном диване в состоянии полного просветления, а количество пустых бутылок перед ними представляло состояние дел красноречивее всего. Виссарион уже не мог говорить, только дико вращал большими глазами, а Ванятка, заикаясь, с трудом пояснил, что ключей от подвала у них давно нет, очень давно, потому что…

— Прои… ик!.. бали! — доходчиво пояснил хмельной слесарь.

Оставалась одна зацепка — волос. Увы, Вано и Резо не вникали в повседневную жизнь микрорайона, а поэтому об истории с розовыми лепестками, произошедшей около домоуправления, не слышали. Зато у них тут был хороший мастер по драгоценным металлам Серега, который сразу же опознал злополучную сережку:

— А! Это Ирка Гоголева потеряла… подъезды моет в этих домах! Она ко мне вчера приходила, такую же хочет сделать.

Сначала Одинаковые хотели договориться по-хорошему. На переговоры был отправлен Вано, потому что Резо уехал в аэропорт за новой партией «рос». Вано нашел нужный дом, зашел и остановился в умилении перед открывшейся картиной: Ирка мыла пол.

Грузин, открыв рот, внимательно осмотрел ее голые ноги, блестящие от воды, сверкающие алым лаком на ногтях. На среднем пальце правой ноги — кольцо. Так Ирка стала носить драгоценность, подражая Людочке. Сильные ляжки ее переходили в крепкие ягодицы, обтянутые черными кружевными трусиками, — в утренние часы, когда подъезды уже очищались от давно выгулявших своих собак и спешащих на работу граждан, Ирка без церемоний задирала юбку, чтобы не замочить, и шуровала тряпкой.