Укок. Битва Трех Царевен - Резун Игорь - Страница 72

— Ну что, ритуал-то рассказать? — с интонацией великого Инквизитора спросил Алексей.

Лиля молча кивнула, содрогаясь при мысли, что ей сейчас предложат какую-нибудь очередную гадость. Она почти не ошиблась.

— Телега не везет, потому, что нет лошади, — рассудил Алексей. — В ПКМ ее нет и не будет, а в ВКМ ты можешь ее легко вообразить. И машина поедет.

— Как?!

— А так! Забирайся на крышу машины, возьми в руки воображаемые вожжи, представь лошаденку и выкрикни басом: «Ну, трогай, родная!»

У Лили помутилось в глазах. То, что предлагал ей сделать молодой человек, было равносильно стриптизу: здесь, у парка, на виду у недалеко расположенной автобусной остановки, напротив — страшно подумать! — районной администрации. Это погибель! Но… пакет желтел казенной бумагой на сидении машины, напоминая о себе.

Очень тихо пробормотав ругательство, что с ней бывало всего несколько раз в жизни, женщина торопливо расстегнула ремешки босоножек, на цыпочках встав на асфальт, и попыталась забраться на капот машины. Но ноги в колготках соскальзывали, и она чуть не упала. Компания злорадно захихикала.

Цепенея, женщина вернулась в машину. Она выполняла все действия автоматически, потому что другого способа сделать все это и не сойти с ума от стыда у нее не было. Надежно прикрытая тонированными стеклами, она стащила с белых, никогда не загоравших ног (ультрафиолет вреден!) колготки, боязливо вышла наружу; коснулась голыми подошвами шершавой поверхности, охнула от ужаса (это же грибок!!!), поставила коленку на металл (он был едва теплым) и, дрожа, полезла на крышу.

Рядом остановился «мерседес». Усатый мужик высунулся из машины, удивленно глядя на Лилю, сидящую на крыше и не знающую, куда спрятать свои бледные, как мороженая рыба, голые ноги, и спросил:

— Может, помочь?

— Да уже поздно, — успокоил его Алексей. — Она сейчас посмотрит, свободен ли путь, и слезет.

Мужик ухмыльнулся, опалив этим душу Лили от сердца до селезенки, и поехал дальше.

— Ну, давай, — подбодрила Майя, — Лилька, давай! Вожжи в руки и — «Но, р-р-радная!»

Руки не слушались, одеревенели. Молодая женщина насилу их сжала, принимая невидимые вожжи. До ее слуха долетело шрапнелью чье-то изумленное «Во дает!», и еще кто-то добавил со смешком: «Ниче коленки, видал?» Эти два попадания придали ей силы. Как будто уже потеряв все и выскакивая из окопа, она на миг представила себе впереди зад крупной, отчего-то серой в яблоках, кобылы и заорала дурным голосом:

— Эй, тпру-у-у!.. Тьфу! Пошла, залетная!!!

В этот момент мотор рыкнул и завелся, автомобиль задрожал, и Лиля, соскочив с крыши, бросилась в кабину. Босыми ногами она коснулась педалей и сообразила, что никуда уехать не сможет, потому что рычаг ручного тормоза надежно закреплен в положении «stand»[32]. Вот бы тогда «телега» ее понесла! Судорожно цепляясь руками за рычаги, она сняла автомобиль с тормоза и начала выруливать. В окошке показались смеющиеся лица Майи, Алексея и их новой знакомой — туземки.

— Идиот!!! — со слезами в голосе выкрикнула Лиля в лицо бывшему сокурснику, но в этом выкрике было больше минутной досады, чем настоящей обиды.

Кате и Грине было с ребятами по пути: жили мать и сын как раз за администрацией, в старом доме. Компания неторопливо перешла дорогу, глядя вслед удаляющейся машине. Алексей пробормотал:

— Ну все, Майка. Больше она к нам на чай не заглянет. Обида — смертная!

— Да почему? Успокоится и придет в гости.

— Для нее это встряска. Как с «тарзанки» прыгнуть.

— Не говори! Ну что, финал? Сколько побед! Император Юй бы обрадовался. Кстати!

Алексей вдруг поймал рукой что-то в кармане. Остановился, присел перед карапузом и, хитро улыбаясь, показал ему пузатого, похожего на ранетку божка.

— Гринь, ты знаешь, кто это?

— Като-та!

— Это Император Юй, — проговорил парень четко, — Победитель Драконов. Я тебе его дарю, чтобы ты тоже был Победителем! А ты, Кузнечик, им уже стал!

— Пабитител Длаконов! — повторил малыш, заграбастал фигурку в чумазую ручку и рассмеялся звонко.

Катя их слушала, а потом вдруг спросила заинтересованно:

— Алексей, а вы правда фэн-шуй занимаетесь?

— Правда, — удивился он. — Ты свекрови хочешь переоборудование квартиры предложить?

— Да нет… — Та поискала в кармашке платья, нашла за пояском и протянула карточку. — Вот. Это наш хозяин. Он уже всех нас в магазине задергал: найдите специалиста по фэн-шуй! Позвоните ему.

Алексей открыл рот изумленно, потом посмотрел на Майю, и оба расхохотались.

— Вот так Победа! Слышь, Кузнечик, не только у тебя сегодня День Победы.

Контора, названная ими «Богатство и Знание», еще не имела ни богатства, ни знания, понятия не имела, как это богатство получить, а уже требовала конкретных действий, чтоб не было стыдно самим ее создателям. Поэтому Медный собрал то, что он называл «предсеминаром», где, по его замыслу, люди должны были пообтереться, попривыкнуть друг к другу в групповой работе. Он любил порассуждать о Хаосе, но в работе хаоса не любил. А сплотить людей мог только любимый «веревочный курс», с которого Медный начинал, когда закончил пединститут и когда получал корочки профессионального психолога.

Предсеминар решили провести на карьере Борок. Это было угрюмое — для ценящих экстрим! — местечко между Академгородком и самим городом, почти на излучине впадающей в Обь реки Иня. На десяток километров тянулись каменные отвалы и щебневые кучи. А сам карьер от глаз пассажиров проносящихся по Бердскому шоссе автобусов и маршруток закрывали могучие каменные валуны, разбросанные здесь при первичной расчистке его территории. Место это было отчасти мистическое. Говорили, что карьер расчищали уцелевшие после плена немцы, работавшие тут на двух погибельных работах: на строительстве подземного бункера в центре Новосибирска, где половину из них в сорок третьем затопило прорвавшейся в бункер водой, и на Борке, который сначала должен был стать мощным оборонительным рубежом, а после превратился в ординарный источник щебенки и плиточного камня.

Медный приехал на предсеминар, как обычно, загодя и расположился под ржавеньким навесом остановки. Мимо, ревя, лезли из ворот территории управления грузовики, над дорогой погрохатывали электрички. Медный потягивал пиво и спокойно обдумывал игры. В камуфляжной форме, в майке такой же раскраски и кепке, надвинутой на глаза, бородатый «Ласковый Дьявол» напоминал сейчас подгулявшего наемника откуда-нибудь из джунглей Панамского перешейка.