Примерные девочки - де Сегюр Софья Федоровна - Страница 19

– Браво, Маргарита! – восхитилась госпожа де Флервиль. – Ты отлично рассудила! Но как же птичка выделывает все эти штуки?

– Мадлен слишком добра, она не хочет запирать Мими в клетке, а потому ей от нее и достается.

– Так всегда, Маргариточка, бывает, – кивнула головой госпожа де Флервиль, – если кого-нибудь избалуешь. Но если говорить серьезно, Мадлен, надо отучить Мими от этих дурных привычек. Ты несколько дней ходишь бледная, так и заболеть недолго. Я тебе советую идти сейчас спать и запереть дверцы в клетке, а как встанешь – отворишь.

– Да, маменька, я пойду спать, – вздохнула Мадлен. – Я ужасно устала и запру Мими. Только, боюсь, как бы она завтра не стала биться и шуметь, как сумасшедшая.

– А пусть пошумит – потом привыкнет.

Мадлен простилась со всеми и пошла спать. Она заперла дверцу клетки и тотчас заснула.

На следующее утро, едва стало рассветать, Мими по привычке собралась разбудить барышню, но обнаружила, что дверца заперта. Коноплянка долго пробовала отворить ее клювом, но не могла, рассердилась и стала биться головой о клетку. Затем принялась кричать, разбрасывать клювом просо, летать по клетке, вскочила в стаканчик и в сердцах разбрызгала всю воду.

Мадлен проснулась, услышав, какую суматоху подняла птичка, но потом опять заснула и проспала, пока няня не пришла будить ее. Она тотчас поспешила отворить клетку. Мими выскочила не в духе и больно клюнула Мадлен в щеку, точно в отмщение за заключение.

– Ах, какая злая птичка! – закричала Мадлен. – Так ты сердишься? Поди сюда, Мими!

Мими не слушалась, она села на оконницу и надулась.

– Мими, слушайся! Иди сюда, негодница!

Коноплянка вместо ответа отвернулась и пустила струйку помета прямо на руку Мадлен.

– Ах, невежа! Погоди, я тебя поймаю. Лиза, пожалуйста, помогите мне поймать Мими и посадить ее в карцер.

Лиза все видела и смеялась проказам Мими. Она взяла половую щетку и стала загонять птичку в клетку. Наконец ей это удалось. Мадлен тут же заперла дверцу.

Только через два часа Соня, Маргарита и Камила, которым Лиза и Мадлен рассказали все, вымолили для Мими прощение, и все девочки пришли открыть клетку. Мими не шевельнулась.

– Полно, Мими, – сказала Камила, – будь умницей, не дуйся, мы пришли с тобой поздороваться, как обычно.

Мими все дулась и не шевелилась.

– Ах, злюка! – сказала Маргарита.

– Прямо как я прежде, – заметила Соня. – Она сердится оттого, что ее заперли, как и я сердилась. Она тоже все хотела разбить и сломать, как я рвала книгу, бумагу, раздавила перо. Надеюсь, она раскается, как я. Мими, Мими! Проси же прощения.

– Не хочет! – расстроилась Камила. – Ну, оставим ее в покое. Когда перестанет дуться, тогда мы простим ее.

Открыли окна. Как только Мими увидела деревья и небо, она не выдержала, весело вылетела из клетки и взлетела на одну из самых высоких в саду елей. Дети пошли гулять, оставив Мими на свободе поразмыслить о своих шалостях.

Через час они вернулись. Мими прыгала и перелетала с дерева на дерево.

– Мими, голубушка, – позвала Мадлен, – пора домой, я тебе хлебца дам.

– Кви-кви! – ответила Мими насмешливо, кивнув головкой.

– Полно же, Мими, послушайся, лети домой.

– Кви! – пискнула коноплянка и полетела дальше, в рощу.

– Она злая и сердитая, – сказала Соня, – ее бы надо наказать.

– И накажем, – кивнула Мадлен. – Как только вернется, я ее запру в клетку и не выпущу, пока она не попросит прощения.

– А как птичка должна просить прощения? – спросила Соня.

– А вот как: когда я протяну в клетку руку, она должна сесть на нее вежливо, тихонечко постукать клювом, а не щипать руку, как утром.

– Правда твоя, Мадлен, – согласилась Камила, – с ней надо построже, она слишком избалована.

Дети пошли заниматься, потом играли, потом пообедали, а Мими все не было. К вечеру девочки стали беспокоиться, они несколько раз ходили в сад и в рощу искать коноплянку, но Мими не отвечала и не появлялась.

– Боюсь, не случилось бы с ней беды, – заволновалась Мадлен.

– Может быть, она заблудилась и не может найти дорогу? – предположила Маргарита.

– Этого не может быть! – утешила ее Камила. – Птицы не могут заблудиться, они хорошо видят и сразу найдут дом.

– Мими, может, все еще дуется? – подала голос Соня.

– Если дуется, значит, у нее дурной характер, и в таком случае пусть переночует в саду, – решила Мадлен. – Тогда поймет, какая разница между теплой клеткой, где есть и вода и семена, и сырым лесом, где нечего есть и пить.

– Бедняжка Мими! – покачала головой Соня. – Как нехорошо злиться!

Настала ночь, дети легли спать, а Мими все не было. Девочки не раз вспоминали о ней вечером и собирались поутру отправиться на поиски коноплянки.

– Может, после этого она перестанет улетать так далеко? – сказала Мадлен.

На следующее утро госпожа де Розбур сама возглавила поисковую экспедицию. Они обошли всю рощу, крича: «Мими, Мими!», но поиски были неудачными. Девочки возвращались назад грустные и исполненные беспокойства.

Вдруг Маргарита, шедшая впереди, подпрыгнула и вскрикнула.

– Глядите, глядите! – она указала на кучку перьев, возле которой валялась знакомая всем голова несчастной Мими.

– Мими! Мими! Бедная Мими, – закричали дети, – тебя разорвал коршун или ястреб!

Госпожа де Розбур наклонилась, чтобы хорошенько рассмотреть перышки и головку. Да, это были останки несчастной коноплянки, павшей жертвой дурного расположения духа.

Девочки молчали, Мадлен плакала. Она подобрала то, что осталось от птички, чтобы похоронить и поставить на могиле памятник.

Когда дети вернулись домой, госпоже де Розбур нетрудно было выхлопотать для них отмену занятий на сегодняшний день ради похорон Мими. Дети вырыли могилку в маленьком садике, сложили туда бренные останки птички, завернутые в тряпочки и ленточки, сверху набросали цветов и засыпали могилу землей. Затем при помощи каменщика они сложили из кирпичей памятник, на котором была следующая надпись (писала Камила, у нее был отличный почерк):

Таков был печальный конец непослушной коноплянки.

Глава XIX

Иллюминация

Соня жила в Флервиле около года, а от мачехи все еще не было ни малейшего известия. Девочка не беспокоилась, напротив, это молчание успокаивало ее, Соня втайне надеялась, что мачеха навсегда покинет ее. Ей счастливо жилось с подругами; чем больше жила она с этими примерными девочками, тем лучше становилась, в ней развивались добрые чувства, забытые при жестокой мачехе.

Госпожа де Флервиль и ее друг госпожа де Розбур были очень добры и внимательны к детям, но не баловали их. Постоянно заботясь о счастье и удовольствии своих дочерей, они не забывали об их нравственном воспитании и, делая их счастливыми, учили их быть добрыми и готовыми забывать о себе для счастья других. Пример матерей действовал на детей, в том числе и на Соню.

Однажды госпожа де Флервиль вошла к Соне с листком бумаги в руках.

– Соня, – сказала она, – вот письмо от твоей мачехи.

Соня вскочила со стула, покраснела, потом побледнела. Она опустилась на стул, закрыла лицо руками и с трудом удерживалась от слез.

Госпожа де Флервиль, видя ее волнение, поспешила успокоить девочку:

– Бедняжка Соня, ты, верно, думаешь, что мачеха вернется и возьмет тебя. Не беспокойся, она, напротив, пишет мне, что ее отсутствие продлится неопределенное время. Она сейчас в Неаполе, где вышла замуж за какого-то польского графа Благовского, и одним из условий брака постановлено, что ты с ней жить не будешь. Поэтому мачеха просит поместить тебя в какой-нибудь пансион.