Примерные девочки - де Сегюр Софья Федоровна - Страница 18

Соня испугалась этого предполагаемого возвращения мачехи, она старалась не думать о нем. Когда девочка позавтракала, Лиза, убирая тарелки, сказала, что она сейчас вернется:

– Мы погуляем с вами, барышня, с часик. Потом вы еще позанимаетесь, а после обеда опять пойдем гулять.

Соня провела день не очень скучно. Камила, Мадлен и Маргарита каждый раз дожидались выхода Лизы из карцера, чтобы расспросить ее, что делает и что говорит Соня.

– Что, она грустит? – беспокоилась Камила.

– Очень ей скучно? – вторила ей Мадлен.

– Она сердится на меня? – спрашивала Маргарита.

Лиза ответила им, что Соня с такой кротостью, так безропотно переносит заключение, что нет никаких сомнений: выйдя из карцера, она исправится навсегда и никогда больше не доведет себя до наказания.

Вечером госпожа де Флервиль пришла за Соней. Камила, Мадлен и Маргарита с нетерпением ожидали ее в гостиной.

– Вот вам и Соня, дети. Только не такая, какой была третьего дня, а добрая, тихая, умная Соня. Мы прежде сожалели о ней, теперь станем ее крепко любить – она стоит того.

Соня бросилась обнимать и целовать подруг, плакала от радости. Она и Маргарита просили друг у друга прощения. Когда пришло время молиться, госпожа де Флервиль к обычным молитвам прибавила благодарственную молитву об исправлении кающихся.

Усердно помолившись, дети нежно поцеловались и пошли спать.

Глава XVIII

Коноплянка

Через месяц Камила и Мадлен сидели в саду на скамейке. Они плели корзинки из тростника, который Соня и Маргарита нарвали в канаве.

– Мадлен, Мадлен! – подбегая, закричала Соня. – Я принесла тебе хорошенького птенчика, я тебе дарю его.

– Что за птичка? – спросила Камила, отложив тростник, и бросилась навстречу Соне.

– Коноплянка. Маргарита увидела ее, а я поймала. Посмотри, какая она миленькая!

– Прехорошенькая, бедняжка! – воскликнула Камила. – Она, должно быть, боится. А маменька ее? Она, наверное, в отчаянии.

– Ничуть не бывало. Она сама выбросила его из гнезда, – начала рассказывать Маргарита. – Я слышу, что-то зашумело в кустах. А это бедная пичужка отбивается от своей мамаши, а та хочет выкинуть ее из гнезда. Матка ударила ее клювом, и бедняжка упала наземь без памяти. Я не смела до нее дотронуться, а Соня подняла и сказала, что она будет твоей, Мадлен.

– Спасибо, Соня! – Мадлен была очень тронута таким подарком. – Отнесем ее домой и дадим ей покушать. Камила, погляди, какая миленькая птичка! Какое хорошенькое красненькое брюшко.

– Прехорошенькая, посадим ее в корзинку, пока нет клетки.

Девочки побежали в комнаты показать коноплянку и попросить корзинку. На помощь им пришла няня:

– Вот вам корзинка, дети.

– Надо ей сделать постельку, – предложила Маргарита.

– Не нужно, – возразила Лиза. – Надо положить мох, а сверху шерстку, и выйдет претепленькое гнездышко.

– Пусть Мадлен кладет птенчика спать с собой, ему еще теплее будет, – не унималась Маргарита.

– Что ты! – испугалась Мадлен. – Я же могу раздавить его во сне! Нет-нет, лучше сделать, как говорит Лиза. Ты увидишь, как хорошо получится.

– Ах, Мадлен, позволь мне самой все устроить, – проговорила Соня. – Я умею делать птичьи гнезда. Пальмира, бывало, принесет птичку и сделает ей гнездышко.

– А как ты сделаешь?

– Не смотрите, ладно? Я покажу, когда все закончу. Лиза, дайте мне ваты и кусочек полотна.

– Зачем вам полотно? Рубашечку птичке сошьете?

Все дети засмеялись.

– Да нет же, Лиза, – улыбнулась Соня, – не для того. Вы увидите попозже, а сейчас дайте мне, что прошу.

Няня протянула девочке кусок ваты и полотна. Соня взяла коноплянку, встала в угол ко всем спиной, возилась там минут десять, наконец торжественно обернулась и закричала:

– Готово!

Дети, ожидавшие с большим нетерпением, бросились к Соне и стали искать птичку.

– Что это? Ни птички не видно, ни гнезда… – разочарованно пробормотала Мадлен.

– Да вот же они!

– Где?

– В корзинке.

– Да тут только клубок ваты.

– Это и есть гнездо.

– Где же птичка?

– В вате, ей там тепло.

Девочки вскрикнули, все руки сразу опустились в корзинку, чтобы вытащить бедную птичку. Дети боялись, что она задохлась.

Лиза подбежала, поскорее развернула вату, полотно и вынула коноплянку. Она, казалось, умерла, глазки были закрыты, клюв полуоткрыт, крылышки повисли, она не двигалась.

– Бедняжка! – закричали в один голос Лиза и три девочки.

– Какая ты, Соня! – напустилась на виновницу Маргарита.

Соня и смутилась, и сама была удивлена.

– Я не знала… Я не думала… – прошептала она.

– Зачем же бралась, если не знала? – наседала малышка.

– Перестаньте, Маргарита, не сердитесь, – вмешалась няня. – Видите, Соне жаль птичку не меньше вашего. Лучше попробуем оживить ее, она, кажется, еще не совсем умерла.

– Разве она может ожить?

– Попробуем все-таки! Соня, принесите мне немного вина.

Соня бросилась исполнять поручение, а Лиза тем временем раскрыла клюв птичке и потихоньку дунула в него. Потом, когда вино прибыло, няня влила две капли в клюв птички. Та слегка шевельнула крыльями.

– Двигается, двигается! – закричали дети.

В самом деле, через пять минут коноплянка ожила, стала двигаться, расправлять и складывать крылышки и стала такой же живой, как прежде.

– Так это Пальмира научила тебя так делать гнезда? – насмешливо спросила Маргарита.

– Да, – потупилась Соня. – Да, она всех птичек так заворачивает.

– И многих вырастила?

– Нет, они все умерли, а мы не понимали, отчего это.

– Как? Вы не знали, что птички задыхались без воздуха, в вате и тряпках? – воскликнула Лиза.

– Нет, – развела руками Соня. – Я не знала, что птички дышат.

– Вот это да! Всем птичкам нужен воздух, барышня, не то они задохнутся.

– Я не знала, – еще больше смутилась Соня.

– Хорошо, оставьте птичку на мое попечение, я позабочусь о ней и выращу для вас, Мадлен, – объявила Лиза.

И няня в самом деле стала растить коноплянку. Мадлен помогала ей: меняла шерсть в гнезде, чистила клетку, крошила для птички яички, хлеб и смешивала все это с молоком. Птичка привязалась к девочке. Мадлен назвала ее Мими, и та охотно шла на зов и часто садилась к хозяйке на руку во время уроков.

Дверцы клетки были всегда открыты, и коноплянка влетала в нее только спать и есть, а остальное время порхала по комнатам, вылетала в сад, садилась на ближние деревья, но никогда не залетала далеко. Стоило только Мадлен позвать: «Мими! Мими!», она тотчас возвращалась, садилась ей на голову или на плечо и стучала клювом, точно целовала.

По утрам Мими часто будила Мадлен на рассвете, садясь к ней на плечико, бегая по шейке и тукая клювом в ухо или в губы. «Уйди, Мими, – говорила хозяйка – дай мне поспать». Коноплянка летела в клетку, сидела там несколько секунд, а потом снова возвращалась к сонной девочке и начинала насвистывать ей песенки. «Замолчи, Мими», – говорила Мадлен, и птичка замолкала, поворачивала головку вправо-влево, вертелась, подпрыгивала и садилась на нос хозяйке. Та опять просыпалась. «Ах, шалунишка, – говорила она, – если ты не перестанешь мне надоедать, я тебя завтра запру». Но Мими не переставала, а Мадлен все не запирала ее.

– Что с тобой, Мадлен? Ты сегодня такая усталая, – сказала как-то вечером госпожа де Флервиль дремавшей Мадлен.

– Ах, мама, мне хочется спать, глаза так и слипаются.

– Бьюсь об заклад, тут Мими виновата, – вставила Маргарита.

– Как Мими может ее усыплять? – удивилась госпожа де Розбур. – Ты часто говоришь, не подумавши, Маргарита.

– Сейчас вы убедитесь, что я сказала вполне подумавши. Когда дремлется, значит, хочется спать.

– О, наверное! Да ты рассуждаешь не хуже Мими, – отозвалась мать малышки, и все засмеялись.

– Не смейтесь надо мной, – обиделась Маргарита. – Итак, когда хочется спать, значит, нужно спать. А отчего нужно спать? Оттого, что не выспался, а если не выспался, значит, кто-нибудь или что-нибудь помешало. Вот этот кто-нибудь и есть Мими, она будит Мадлен каждый день на рассвете, то клюет ей лицо, то свистит над ухом, то прогуливается у нее по лицу. Вот отчего Мадлен хочется спать, а виновата в этом Мими.