Андропов вблизи. Воспоминания о временах оттепели и застоя - Синицин Игорь Елисеевич - Страница 54

…Так получилось, что я был знаком и с разведчиком, работавшим «под крышей» АПН в США и участвовавшим в проведении важнейшей операции тайной дипломатии Никиты Хрущева в 1961 году в Вашингтоне. К сожалению, манера советских руководителей лгать по поводу и без повода своим западным партнерам привела к тому, что этот человек был скомпрометирован ложью Хрущева. Блестяще начатая им акция по тайной связи лидеров двух супердержав мира была закончена другим советским разведчиком в США, его коллегой. Но именно он, Юрий Большаков, представитель АПН в Вашингтоне, открыл тайный канал Хрущев – Кеннеди.

Судьба свела меня с Юрием, когда я в 1966 году вернулся из Швеции и искал себе работу в какой-либо из интересных главных редакций АПН. Я привез из Стокгольма сценарий публицистического телефильма «По ленинским местам Швеции». Предстояла очередная годовщина вождя, и я решил предложить сценарий для съемок незадолго до этого созданной в АПН главной редакции теленовостей. Как рассказали мне осведомленные друзья в агентстве, эта главная редакция была создана специально для вернувшегося из США представителя АПН в Вашингтоне Юрия Большакова в благодарность за то, что он вел тайный канал связи Хрущева с Кеннеди. Зная, что я собираюсь предложить ему сценарий телефильма, мне по секрету поведали, что он вовсе не журналист, а бывший грушник, в сценариях не разбирается и что с ним вообще ухо надо держать востро, несмотря на все его внешнее добродушие.

Разумеется, сценарий я ему все-таки предложил, но, поскольку очень быстро после приезда из Стокгольма впал в немилость у председателя правления АПН Бориса Буркова, снимать телефильм так и не начинали. Тем не менее я довольно много общался с Юрием, мило беседовал с ним о Ленине в Швеции и иногда даже выпивал с главным редактором. Во время застолий он довольно быстро «набирался», глупел на глазах, кое-что выбалтывал из своих делишек 1961–1962 годов, смачно ругал Хрущева, подставившего его. Хрущев к тому времени был, впрочем, уже изгнан своими соратниками на пенсию и вреда Большакову принести не мог. Большой вред Юре причинял алкоголь. По слухам, он даже раньше времени сгорел из-за него.

А слава его началась с того, что с подачи одного из американских журналистов, близких к братьям Кеннеди, Юрий Большаков познакомился с Робертом Кеннеди, братом президента и министром юстиции США. С 1961 года Большаков передавал через Роберта личные послания советского руководителя президенту США и его ответные письма Хрущеву. Как приличествует тайной дипломатии, об этом обмене посланиями и устными поручениями знал самый ограниченный круг лиц в СССР и США. Достаточно сказать, что даже советский посол в Вашингтоне не знал об этом тайном канале. В течение года с небольшим представитель АПН и, как говорили в агентстве, полковник ГРУ Большаков успешно связывал Хрущева с Кеннеди. Хрущев в принципе стремился улучшить отношения с Америкой. Джон Кеннеди и его брат Роберт также вынашивали мысль о смягчении международной напряженности. Когда президент хотел что-то передать Хрущеву или отреагировать на его очередное послание, Роберт Кеннеди тайно встречался с Юрием Большаковым, и они беседовали прямо и откровенно, без обиняков и пропагандистских штампов. С каждым разом их общение, а следовательно, и неформальные отношения между Хрущевым и Кеннеди становились все более откровенными и прямыми.

Однако все испортили двуличие и деревенская хитрость советского лидера. Под нажимом кремлевских «ястребов» и в силу собственной врожденной безудержной агрессивности Хрущев санкционировал доставку и установку советских ядерных ракет на Кубу. В октябре 1962 года, когда этот процесс шел уже полным ходом и американская разведка располагала большим числом аэрофотоснимков советских ракетных баз, готовящихся принять и поставить эти ракеты на боевое дежурство, другими материалами, в том числе и фотоснимками советских пароходов, доставляющих ракеты на Остров свободы, Роберт Кеннеди встретился в очередной раз с Юрием Большаковым. В тот день он был необычно сух и официален. На прямой вопрос министра юстиции США о Кубе толстый и добродушный «журналист АПН» высказал очередное послание Хрущева, в котором тот повторял свой заезженный тезис: «Советский Союз поставляет на Кубу только оборонительное вооружение, предназначенное для защиты кубинской революции…» Большаков, как он мне рассказывал спустя пять лет сам, ничего не знал, как и советский посол в США, о действительном ходе событий в Москве и Атлантике, где советские военные корабли сопровождали транспорты с ракетами, дабы американцы не потребовали их остановки и досмотра.

После этого ответа Хрущева президенту Кеннеди показали аэрофотоснимки строящихся на Кубе стартовых площадок советских ракет, сделанные разведывательными самолетами США У-2. Уже однажды такой самолет, сбитый в советском небе над Свердловском, стал причиной острого кризиса в отношениях между СССР и США. Разъяренный американским коварством, Хрущев отменил из-за этого предстоявшую буквально через несколько дней после инцидента встречу в Париже между ним и президентом Эйзенхауэром.

Теперь, благодаря тем же самолетам-разведчикам У-2, «страдающей стороной» выступала американская. Джон Кеннеди, увидев эти фото, почувствовал себя жестоко обманутым. В конце октября поверенный Роберта Кеннеди журналист Бартлетт пригласил Большакова и показал ему фотографии на Кубе, сделанные с У-2. Юрий сказал, что понятия не имеет, что там изображено. Хотя он и был военным разведчиком, самостоятельно дешифровать аэрофотосъемку он не мог. На следующий день фото стартовых площадок на Кубе были опубликованы с комментариями специалистов в американских газетах и вызвали в общественном мнении США антисоветскую бурю. Бартлетт снова позвонил Большакову и спросил: «Есть у вас ракеты на Кубе или нет?»

– Нет! – ответил Юрий.

– О’кей! – сказал Бартлетт. – Бобби (Роберт Кеннеди) просил тебе передать, что они у вас там есть. Президент только что получил об этом телеграмму от Хрущева из Москвы!

Так Никита Сергеевич Хрущев сам дискредитировал собственного курьера на тайном канале и «сжег» многообещающее начало секретной дипломатии. Начался Карибский кризис, который день ото дня быстро подводил мир к грани третьей мировой войны. Мир спасла только новая тайная «горячая линия» между Москвой и Вашингтоном, установленная резидентом КГБ в американской столице Александром Феклисовым. Разведчик срочно и конфиденциально установил контакт с американским журналистом Джоном Скали, который был вхож в Белый дом. После нескольких драматических встреч между резидентом, поверенным Хрущева, и журналистом, представлявшим Джона Кеннеди, советский лидер заявил 28 октября, что стартовые площадки советских ядерных ракет на Кубе будут демонтированы. Со своей стороны Вашингтон обязался не вторгаться на Кубу и убрать из Турции американские ракеты «Юпитер», срок службы которых уже и так заканчивался. «Горячая линия» Хрущев – Феклисов – Скали – Кеннеди спасла мир от ядерной войны, но не восстановила дружественный «тайный канал», который мог бы привести к началу разрядки международной напряженности вообще.

Давно определено, что дипломатия, тайная и явная, есть искусство возможного. Судьба Юрия Владимировича Андропова сложилась так, что больше половины своей жизни он профессионально владел этим искусством, оставаясь лишь короткое время учеником, а затем стал маэстро дипломатии – сначала явной, а затем, до конца жизни, тайной, но весьма успешной. Его первым учителем и покровителем на этой ниве стал человек, вообще сыгравший решающую роль в его жизни, – Отто Вильгельмович Куусинен. Отто-Вилли, как называли его те, кто знал его очно или заочно, был личностью весьма неординарной.

Сын портного в Великом княжестве Финляндском, он закончил в юности русскую гимназию в Хельсинки с золотой медалью, а затем историко-филологический факультет Гельсингфорсского университета.

О его характере и взглядах подробно поведала его жена – Айно Куусинен. Она отсидела срок в сталинских лагерях в 30-х годах, когда ее муж был секретарем Исполкома Коминтерна, пережила его на много лет и в 1964 году принимала соболезнования советских руководителей у гроба Отто-Вилли как секретаря ЦК КПСС. В 70-х годах она вернулась в Финляндию и написала там мемуары под характерным названием «Господь низвергает своих ангелов». Опубликованы они были, согласно воле автора, после ее смерти, в Петрозаводске.