Львиная стража - Вайн Барбара - Страница 44

Пол поманил ее к себе и, когда она наклонилась к открытому окну машины, прошептал:

– Я не смогу остаться на ночь. Не могу, когда здесь Стэн.

– Он не узнает… Да и что такого, если узнает? Кому какая разница?

Сначала они поехали в маленький, тихий ресторан. Пол согласился на это, потому что подумал, что там будет дешево, но ошибся. Это был не ресторан, а самый настоящий дворец с фасадом, залитым светом. Ресторан славился вкусной едой и своим владельцем, которого она знала лично и который был знаменит грубым отношением к неловким или наивным клиентам. Для Пола, все еще плававшего в своих грезах, заведение оказалось слишком пафосным.

Может, ресторан и был маленьким и тихим, но оделась Нина, на его взгляд, роскошно: в темно-зеленое с голубым короткое шелковое платье с огромными рукавами-фонариками. Украшения он видел впервые – ожерелье из изумрудов и жемчуга в золотой оправе, серьги с изумрудами и жемчугом, – а вот обручальное кольцо исчезло, на пальцах вообще не было колец.

– Ведь мы не торопимся строить планы, правда? – сказала она. – Я скажу Ральфу, – естественно, только когда ты скажешь, что можно, – а ты должен сказать Джессике. – Хотя Нина и предоставляла ему право принимать решение, держалась она очень властно. И это приводило его в восторг. – А потом мы… просто уедем! Нас ничего не будет держать. Мы уедем и помчимся далеко-далеко, за холмы. Это будет такое счастье – покинуть эту крепость Джаредз; передать тебе не могу, я страшно его ненавижу. В последние месяцы я терпела его только потому, что рядом был ты. А знаешь, Пол, теперь, когда у меня есть ты, я вряд ли буду чего-то бояться. Я верю, что ты сможешь позаботиться обо мне так, – с почти детской наивностью сказала она, – как не получалось ни у кого другого.

Гарнету показалось, будто его коснулись холодным пальцем. Он даже едва заметно отшатнулся и сказал:

– Нина, ты говоришь, что мы уедем, а куда мы уедем? У меня нет дома, кроме этого коттеджа, у Джессики здесь школа…

– О, у меня есть дом в Лондоне. Очень милый дом, в Южном Кенсингтоне, только мы там практически не бываем. Ральф всегда очень нервничает, когда я оказываюсь в Лондоне. Вот туда мы и поедем. Пол, не смотри на меня так, дом принадлежит мне, если это тебя тревожит. Ты думал, он принадлежит Ральфу, ты думал, за все это, – она обвела рукой стол, затем провела обеими руками по плечам, по шее, где поблескивали изумруды, – платит Ральф? Да я значительно богаче него. Я очень богата. Не знаю, кто считается миллионером – в том смысле, сколько надо иметь, чтобы считаться им, – но я точно миллионерша.

Гарнет остался на ночь. В пристройке свет не горел, собаки были закрыты в своей комнате. На этот раз он убедился, что все двери заперты и что все щеколды задвинуты. Нина привела его в малую гостиную и показала, как окна и двери закрываются металлическими ставнями. Система оказалась очень простой и управлялась двумя переключателями, спрятанными в том же месте, куда обычно прячут сейфы, – за картиной.

– Ральф на этом специализируется, – сказала женщина, – но мало кто заказывает такую систему, потому что очень дорого.

– Я знал о ставнях, – сказал он, – но думал, что они решетчатые.

– Как в ювелирных магазинах? А знаешь, почему они сплошные? Потому что через решетку можно выстрелить. Для нас – только неуязвимые. В моей спальне такие же. – Пол обратил внимание, что она не сказала в «нашей». – Вот так, мой дорогой. Ральф передумывает и возвращается домой сегодня вечером, а ты в моей постели, и мы можем просто нажать на переключатели и спрятаться за железными стенами.

Но Апсоланд вернулся не в тот вечер, а в следующий, как и было запланировано. Пол и Нина весь день провели в Саутволде, пока Джессика гостила у Дорин. Для купания погода была слишком холодной, а вот для прогулок по пляжу и обеда на открытой террасе – в самый раз.

– Я скажу Ральфу в понедельник, – сообщила Нина, – если нет возражений. Должна предупредить тебя, у него может возникнуть желание подраться с тобой. Так ты не против?

По дороге домой они забрали Джессику. Нина вместе с ним в дом не пошла, осталась в машине. Если Дорин и заметила ее на пассажирском сиденье, в любом случае она ничего не сказала. Джессика забралась на заднее сиденье, но на этот раз Нина к ней не пересела. Она снова положила руку Полу на плечо, прижалась к нему, несмотря на присутствие ребенка. Когда они доехали до дома и зашли в коттедж, он ожидал каких-нибудь комментариев или вопросов, но то, что ничего не последовало, вызвало у него ощущение неловкости, как будто девочка и в самом деле спросила. Раз или два он ловил на себе ее серьезный и озадаченный взгляд.

Апсоланда ждали к шести, но Пол не слышал, как он приехал, да и было еще слишком светло, чтобы сработал инфракрасный датчик. Новость о том, что муж Нины дома, достигла его через телефонный звонок, на который ответила Джессика. Она протянула ему трубку.

– Будьте хорошим парнем, уберите «Ягуар», ладно?

Полу пришлось убеждать себя в двух вещах: что Нины не было в комнате, когда Апсоланд звонил ему, и что он все еще является наемным работником у этого человека. Однако он все же спросил у Джессики, что сказал Апсоланд. В других обстоятельствах ее ответ мог бы показаться смешным. Она изобразила хорошо поставленный лающий голос Апсоланда. Получилось очень похоже, он и не предполагал, что она обладает даром имитирования.

– Пол Гарнет на месте, а?

– Даже не поздоровался с тобой, вообще ничего не сказал?

Она сказала с чуждой ее возрасту снисходительностью:

– Ну, мы с ним не знакомы. Между прочим, нас не представили.

Воскресенье Пол посвятил Джессике и безумно скучал по Нине. Ему еще не верилось, что все будет так, как она обещала. Такого не бывает между графиней Стрейчи и ее камер-лакеем[56]. Его так и не унявшееся недоверие было подкреплено тем, что она исчезла, скрылась и прячется, как ему казалось, за крепкими стенами дома. Гарнет видел, как Апсоланд с собаками прошел через калитку в кремневой стене в лес; он бросал палки, а Тор и Один бегали за ними. Незадолго до этого в кухонном окне появились силуэты Марии и Коломбо – там шел сложный процесс приготовления пищи. Хозяин вернулся домой, подумал Пол.

Нину он так и не увидел, хотя часто подходил к окну, пока Джессика не спросила, зачем он таращится на большой дом и что там такого интересного. У Дорин она научилась карточным играм и заставила его полдня играть с ней в снап и в «Разори соседа»[57].

– Давно у нас не было вестей от матери, – сказала дочь, прежде чем идти спать.

Есть нечто жуткое в том, как дети все чувствуют. Пол испытывал своего рода смятение, которое обычно охватывает человека, оказавшегося в одиночестве в старом, стоящем на отшибе доме, где еще сохранились отголоски давних сверхъестественных событий. Джессика видела, как Нина прикасается к нему, как взяла за руку, когда они расставались. Она наверняка ничего не знает о половых отношениях, но некий глубокий инстинкт подсказывает ей, что подобное поведение несет угрозу семье, которой у нее больше не было и которую она мечтала, как мечтают все дети разведенных родителей, восстановить.

– Меня заберешь ты или кто-то еще? – спросила девочка утром, и он услышал укор в ее голосе. Джессика привязывала его к себе его чувством вины – ведь каким-то образом она узнала и о том, что его мучают угрызения совести.

– Сегодня день мамы Эммы, – сказал Пол, – или Гарриет, не мой. Кто-нибудь заберет тебя, Джесс. А это так важно?

Дочь сказала очень уверенно, глядя ему прямо в глаза:

– Мне больше нравится, когда забираешь ты.

Она сделала себе две косички, не очень ровные. Гарнет решил, что будет ошибкой переплетать их. Возможно, никто и не заметит, но он видел кривой пробор на затылке. Когда Пол вернулся в Джаредз, им владело то же чувство, что и в пятницу утром, – он все еще ждал, когда его лишат иллюзий. На этот раз Нина позвонила ему: