Инородное тело - Градова Ирина - Страница 46

– Дама, вы ничего не перепутали? – сдвинув брови, не слишком-то дружелюбным тоном поинтересовалась она.

– Не думаю, – покачала я головой, представилась и озвучила цель своего «визита».

– Вам нужен я? – прозвучал удивленный голос из полутемной глубины фургона. Молодой человек лет двадцати пяти, с взъерошенной шевелюрой темно-каштановых, давно не мытых волос, вышел на свет. Он был очень высоким и худым, как шпала, халат, безразмерный белый, висел на нем, как на вешалке. Потертые джинсы завершали картину. Единственное, что на парне было качественного из одежды, – ремень из натуральной кожи с красивой блестящей пряжкой в форме головы какого-то зверя. Этот пояс смотрелся чужеродно на человеке вроде Ильи: он заметно диссонировал с остальным его гардеробом.

– Интересно, что именно от тебя понадобилось Отделу медицинских расследований? – вновь нахмурилась женщина, и я подумала, что, видимо, это обычное выражение ее лица: наверное, она не слишком счастлива, раз не умеет элементарно расслаблять мышца лица. И правда, разве можно чувствовать себя счастливым, каждый божий день сталкиваясь с людской нищетой и обездоленностью?

– Понятия не имею, – отозвался парень и устремил на меня вопросительный взгляд темных глаз. Я объяснила ему причину своего визита и в заключение сказала:

– По всему выходит, что это именно вы – человек, осуществивший забор крови у Марата Яикбаева. Это так?

– Знаете, – пробормотал он, – я ведь имен-то их не помню! Может, и я с ним работал, а может, и нет. У вас есть его фотография?

– Да, – обрадовалась я и, вытащив из кармана небольшой снимок для паспорта из личного дела Аикбаева, с трудом добытого мною в магазине «Мандарин», протянула его молодому мужчине. Он повертел фото в руках, пожевывая нижнюю губу.

– Видите ли, – наконец сказал Илья, – этот ваш Марат похож на сотни таких же, проходящих через мои руки каждый день.

– Прям уж сотни! – неожиданно вмешалась коллега Прокофьева. – Ты же сам жаловался, что доноров мало – никто за три копейки не хочет с собственной кровушкой расставаться!

– Ну, не сотни, тут я и впрямь погорячился, Анюта, – согласился Илья, возвращая мне фото, – но с десяток человек каждый день, наверное, наберется. Вот если бы ваш парень проблемным каким-нибудь оказался, тогда я точно запомнил бы его, а так…

– Но он ведь побывал у вас, по меньшей мере, трижды!

– Разве я спорю? Может, и трижды, может, и десять раз – не помню я его лица, хоть убейте! Но, если его принимал я, можете быть уверены: у него не было гепатита С!

– К сожалению, этот факт сомнению не подлежит.

– Ну, тогда не знаю…

Мы немного помолчали.

– Тяжелая у вас работа, – сказала я, чтобы хоть как-то поддержать разговор, ибо чувствовала, что так и не выполнила свою миссию.

– Работа как работа! – фыркнула Анна. – Бомжи – такие же люди, как и все остальные. Кроме того, к нам сюда не только они приходят, но и пенсионеры иногда заглядывают, и другие люди, у которых нет денег на официальную медицину.

– А чем вы, собственно, можете им помочь? – спросила я. – Людям требуется нечто большее, нежели то, что может предоставить им передвижная станция!

– Мы можем не так уж и мало, – бросилась на выручку своему рабочему месту Анна. – Во-первых, экспресс-обследование – сами знаете, сколько стоит рентген или УЗИ! Томографа у нас, к сожалению, пока нет, а он очень нужен: к нам приходит куча народу с травмами! Может, вы могли бы как-то нам посодействовать – через вашу организацию?

– Попробую, – ответила я, – хотя обещать ничего не могу.

– Вот все так – ничего не обещают! – криво усмехнулась Анна. – А то и обещают, да ничего не делают… И так у нас проблем полон рот: бомжи приходят, мы вроде их доверие как-то завоюем, приручим их, а они получат свои пакеты с бесплатными лекарствами и едой и исчезают с концами!

– В чем же вы видите свою миссию, Анна? – спросила я. – В получении от них изъявлений благодарности?

– Да что вы – от них этого не дождешься! – отмахнулась женщина. – Я думаю, что мы пытаемся сделать улицы более безопасными с точки зрения санитарно-эпидемиологической обстановки в городе. Все равно бездомные никуда не денутся – наоборот, с каждым годом их полку только прибывает. Значит, если нельзя убрать бомжей с улиц, необходимо хотя бы ликвидировать распространение различных инфекций, не позволить им завладеть огромным мегаполисом. Бомжи, как и мы, ездят в общественном транспорте, хватаются за поручни, блюют в переходах, а это значит – они потенциально опасны! Поэтому для нас важно, чтобы они стали нашими постоянными клиентами, а они, по большей части, уходят и больше не возвращаются!

– Вы берете у них кровь?

– А как же – у нас тут отличная мини-лаборатория экспресс-анализа. Конечно, мы не на все инфекции можем их проверить, но при малейшем подозрении пытаемся отправить людей туда, где им помогут, – в городе есть некоторые больницы, не гнушающиеся принимать наших подопечных: мир не без добрых людей!

– Может, и вы на фотографию Марата взглянете? – спросила я Анну. – Что, если он приходил и к вам?

– Давайте, – согласилась женщина, беря снимок Яикбаева. – Да, я его помню! Разве не с тобой мы тогда работали, когда он приходил, Илюшка?

– Не знаю, – буркнул Прокофьев. Как раз в этот момент мне пришлось посторониться, потому что в дверь протиснулась необъятных размеров дама, от которой за километр разило дешевым табаком и перегаром.

– Тут, что ли, пакеты раздают? – поинтересовалась она. – Мне два!

– Сначала нужно пройти обследование, – пояснил Прокофьев. – Кровь сдать, рентген грудной клетки сделать…

– Ладно, – тяжело вздохнула бомжиха. – Делай свой рентген, раз по-другому нельзя!

Илья провел ее в глубь фургона, за ширму.

– Значит, вы уверены, что не ошиблись насчет Марата? – уточнила я, возвращаясь к разговору с Анной.

– Уверена – у меня отличная память на лица.

– Он из ваших постоянных посетителей?

– Нет, – отрицательно мотнула она головой. – Всего один раз приходил, а потом, как обычно, пропал. Я его запомнила потому, что этот ваш Марат, в отличие от большинства бомжей, был довольно-таки чистеньким, и я решила, что он, скорее всего, из гастарбайтеров. Знаете, они ведь тоже частенько к нам забегают – вот эти-то как раз и становятся нашими постоянными клиентами. Страховки у них нет, а за каждое «апчхи» в поликлинике приходится выкладывать кругленькую сумму. Платят этим ребятам копейки, и разоряться на медицину у них возможности нет. Кроме того, на Марате была такая куртка с фирменным логотипом – то ли с апельсином, то ли с мандарином…

– Тогда это точно он! – обрадовалась я. – Марат до того, как его уволили, работал в супермаркете как раз с таким логотипом на форменной одежде.

– Ну, боюсь, это все, что я вам могу сказать, – сказала мне на это Анна. – Как я уже говорила, он приходил всего один раз.

– Какие именно обследования вы ему провели?

– Да он, собственно, жаловался только на то, что палец у него загноился – повредил, когда какую-то работу выполнял, а потом запустил, так как к хирургу идти дорого. Когда ему совсем худо стало, кто-то из уличных рассказал ему о нашей ПСМ, вот он и пришел. Палец у него был, скажу я вам, в жутчайшем состоянии! По-хорошему надо было ему операцию сделать, в стерильных условиях, а у нас тут таковые отсутствуют. Палец распух, гной прямо брызгал из ранки! В общем, мы с Илюхой сделали что могли – вскрыли палец, прочистили и сказали, чтобы он на перевязки приходил.

– Но он больше не появился?

– Обещал, но так и не пришел.

– Не припомните случайно, когда это было?

– Довольно давно, по-моему, – неуверенно ответила Анна. – С полгода тому назад, наверное.

Это совпадало с примерным временем смерти Яикбаева.

– А что с ним, с этим парнем? – спросила Анна. – Он хоть жив?

– Да нет, умер, – вздохнула я. – Убили его.

– Ну, такой конец, к сожалению, ждет большинство из них, – спокойно заметила Анна, и я поняла, что ее ровный тон вовсе не является признаком равнодушия – просто она уже так давно погрузилась в проблемы бездомных граждан, что смирилась с мыслью: «спасти» их от улицы, а главное – от самих себя не представляется возможным. Я преисполнилась уважения к Илье и Анне: они за весьма небольшие деньги тратят свое время на то, на что большинство из нас предпочитает не обращать внимания.