Инородное тело - Градова Ирина - Страница 18

Павел записал эту интересную информацию на помятом листке бумаги.

– Кто-нибудь еще? – спросил он, подняв глаза на Тамару.

– Еще… Знаете, я ни в чем не уверена, но у Регины, кажется, появился мужчина.

Поймав удивленный взгляд Павла, она тут же добавила:

– Нет, конечно, Регина всегда отличалась неразборчивостью в связях, но тот мужчина, видимо, был особенным.

– В каком смысле – особенным? – решил уточнить Трофименко.

– Не знаю, как и объяснить. Все ее приятели – сплошной молодняк, от восемнадцати до двадцати пяти, в основном представители «золотой молодежи», как и сама Регина. С ними она не церемонилась, хотя, думаю, переспать успела со всеми – такой уж у нее характер… был. Но в последнее время она изменилась.

– Каким образом?

– Стала хорошо одеваться – для меня это первый признак.

– Но ведь, как я понимаю, отец давал ей деньги?

– Молодой человек, когда я говорю, что Регина стала одеваться «хорошо», я не имею в виду «дорого» – она всегда отоваривалась только в бутиках, а не в дешевых универмагах! Но Регина стала носить по-настоящему стильные вещи, и я даже как-то сказала ей, что некоторые из них пристали скорее даме моих лет, нежели столь юному существу.

– И что же она вам сказала?

– Нахамила, кажется, точно не помню, но я уверена, что дело было именно в мужчине, ведь ни отец, ни мать, ни уж тем более я сама не могли заставить Регину перестать краситься, как ирокез, и одеваться поприличнее!

* * *

В течение следующих двух дней после моего визита к Иночкиной я увидела троих доноров из списка Ольги Петровны Иночкиной. Не удовлетворившись справками, предоставленными подозреваемыми, я попросила их сделать экспресс-анализ крови. Доноры, конечно же, возмутились, но спорить не стали – в конце концов, на кон была поставлена их репутация! Как и предполагалось, ни у кого из них не оказалось гепатита С. И, опять же, как и предполагалось, основной моей проблемой стал гражданин Яикбаев. Естественно, я отправилась по адресу его регистрации, но там Яикбаева не оказалось. Квартиру уже два месяца снимали выходцы из Средней Азии, и они ничего не знали о тех, кто жил здесь до их появления. Тем не менее мне удалось добыть адрес и телефон квартирной хозяйки.

– Неужели вы думаете, что я знаю, откуда эти люди приходят и куда потом деваются? – с усмешкой спросила меня высокая, худая тетка в халате, заляпанном какими-то коричневыми пятнами – вероятно, краской для волос. Мы говорили, стоя в дверях, и хозяйка не сделала ни малейшей попытки подвинуться, чтобы меня впустить. За ее спиной угадывалось какое-то мельтешение и возня.

– Вы сдаете квартиру людям, ничего о них не зная? – недоверчиво спросила я. – А что, если они воры, бандиты какие-нибудь? Могут дом поджечь или соседей ограбить?

– Ну а я-то тут при чем? – раздраженно пожала плечами женщина. – Мое дело – взять оплату и проследить, чтобы они не дебоширили. Гастарбайтеры обычно ведут себя тихо и платят вовремя.

– Яикбаев жил у вас один?

– Нет, их было трое. Соседи, правда, жаловались, что видят больше народу, но я ведь не милиция, чтобы их всех считать! Вели они себя тихо, никого не трогали, не заливали, не хамили – что еще нужно-то?

– А почему они все-таки съехали и когда это произошло?

– Да уже больше полугода тому назад уехали. А почему – точно не скажу, но, думаю, у них просто денег больше не было, чтобы квартиру оплачивать. Мне пришлось поднять цену – коммуналка же растет, как на дрожжах, и они, в том числе и этот ваш Яикбаев, сказали, что нашли другое жилье. Я только попросила их прибраться как следует и съехать в течение недели. Они так и сделали.

– А куда – они случайно не сказали?

– Нет, конечно, мне-то зачем?

– Хорошо, – вздохнула я. – Что вы вообще о нем знаете? Может, номер мобильника?

Тетка задумалась, и я в надежде затаила дыхание.

– Нет, – ответила она наконец, к моему разочарованию. – У меня был номер кого-то из этой компании, но я его стерла, как только они уехали.

– Может, вам что-то известно о месте работы Яикбаева? – спросила я кисло, чувствуя, что исчерпала все свои умственные возможности.

– Работы? Погодите, он что-то такое болтал… А! В магазине он работал, в супермаркете каком-то!

В Питере сотни супермаркетов – как, спрашивается, я вычислю нужный?!

– У него еще такая форма была – я видела, – задумчиво продолжала моя собеседница. – Оранжевая, а на спине – какой-то фрукт нарисован… или овощ?

Что ж, уже кое-что, подумала я: придется посидеть в Интернете и поискать, в каких магазинах выдают работникам похожие вещички – другого выхода нет.

* * *

– Так, значит, вы в последний раз видели Регину в клубе «Ночной дозор»? В ту самую ночь, когда она погибла? – уточнил Трофименко, чувствуя, что краснеет.

Сидевшая перед ним роскошная девица лениво перекинула ногу на ногу, и он успел заметить мелькнувшую под провокационно короткой юбкой тоненькую полоску трусиков. Она была жгучей брюнеткой с огромными цыганскими глазищами и ресницами, при каждом взмахе которых Павел чувствовал, как его сердце проваливается куда-то вниз. Раньше он считал, что подобных девушек можно встретить только в глянцевых журналах. Татьяна Огурцова не была моделью. Строго говоря, она вообще никем не была. Красавица в платье от «Прада» и в туфлях на высоченных каблуках не училась и не работала, а просто тратила деньги с платиновой карточки матери – какой-то «шишки» в строительном бизнесе. Как успел выяснить Трофименко за время беседы, Таня владела симпатичным гоночным «Порше» ярко-голубого цвета, квартиркой-студией в сто сорок квадратных метров в центре и превосходным гардеробом. О последнем Павел получил представление по чистой случайности: когда он позвонил в дверь, Татьяна как раз вывалила бо?льшую часть своих шмоток на овальный диван королевских размеров, пытаясь сообразить, что ей сегодня вечером надеть на очередную вечеринку. На половине платьев и блузок до сих пор болтались ценники и этикетки – видимо, Татьяна Огурцова предпочитала скупать одежду оптом.

– Да, наверное, – беспечно пожав плечами, ответила девушка на вопрос Павла. Ее длинные темные ресницы взметнулись вверх, и Трофименко почувствовал, как комок подкатывает к горлу, лишая его дара речи. Но он не мог не заметить, как равнодушно ведет себя Татьяна. В конце концов, убита ее подруга, а она, кажется, больше озабочена предстоящей вечеринкой, нежели этим печальным событием. Может, красивые девушки как-то иначе относятся к жизни?

– Вы уходили вместе?

– Н-нет, – протянула Татьяна, похоже, ненадолго задумавшись. – В тот вечер, по-моему, нет… Да, точно: ей кто-то позвонил.

– Не знаете, кто?

– Нет, – покачала головой Таня, и блестящие волосы упали ей на глаза. Девушка грациозным движением откинула их назад, и Павел едва успел вовремя отвести взгляд, чтобы она, не дай бог, не подумала, что он на нее пялится (а ведь именно этим он и занимался, не в силах противостоять искушению: на эту девушку хотелось смотреть, не отрываясь!).

– Но точно, кто-то особенный, – тут же добавила она, и Павел встрепенулся:

– Почему вы так решили?

– Ну, знаете, Регинка ведет себя довольно-таки грубо, особенно с мужиками, а тут она ворковала, как горлица… Честно, я у нее никогда такого голоса не слышала, хоть мы с детства знакомы!

– И что потом случилось?

– Случилось? Да ничего не случилось, ушла она – и все.

– Думаете, она отправилась на встречу с неизвестным поклонником?

– Скорее всего.

– Не слышали случайно куда?

– Нет, в тот раз не слышала.

– В тот раз?

Она не слишком-то разговорчива, подумал Павел и почувствовал, что разговор с Татьяной начинает его раздражать, ведь каждое слово приходилось из девушки вытягивать чуть ли не клещами!

– Я знаю, что Регинка с кем-то встречалась, – лениво пояснила она. – Может, это он ей и названивал?

– Она рассказывала вам о нем хоть что-то?