Заповедь Варяга - Сухов Евгений Евгеньевич - Страница 80

Резван причислял себя к последней категории. Из удобного мягкого кресла ярко-красного «Феррари» он покровительственно посматривал на новые отечественные модели. В сотне метрах впереди ковыляла старая «Вольво». Резвану достаточно было слегка притопить газ, чтобы приблизиться к ней вплотную. «Вольво» не уступала дорогу и продолжала вихляться перед носом. Это напоминало вызов!

Адреналин, выброшенный в кровь, приятно щекотал нервы. Резван решил обогнать строптивый автомобиль. Он надавил на педаль газа, и «Феррари» стремительно рванул вперед. Оставалось подать слегка влево, чтобы на пологом спуске изящно обогнать жалкую колымагу. Законный повернул руль и почувствовал, что машина его не слушается и продолжает наращивать скорость. Водитель «Вольво», очевидно почувствовав неладное, отъехал вправо, освобождая полосу. Резван нажал на тормоз, который предательски легко провалился под его ступней. Дернул за ручник, рычаг послушно подался вверх – трос был перерезан.

– Аллах, – вымолвил его охранник Ахмед, наблюдая за тем, как стремительно приближается поворот.

Вор попытался вывернуть руль, но он не желал повернуться даже на миллиметр. Последнее, что он увидел в своей жизни, – это тяжело идущий впереди «КамАЗ» с лафетом, загруженным под самый тент стройматериалами. Удар «Феррари» пришелся в задний мост грузовика. Резван вылетел из кресла, разбивая лбом стекло, а в следующее мгновение развороченный двигатель раздавил ему грудную клетку. Он откинулся на спинку кресла уже мертвым.

– Какая же он все-таки скотина! Какая же он гадина! – размазывала Зина слезы по щекам.

– А ты чего хотела, чтобы тебя как принцессу принимали после всего того, что он о тебе узнал? – съязвил Тархан.

– Ты бы хоть помолчал! И так на душе тошно.

Аркаша лениво поднялся, взял Зину за подбородок и процедил:

– Послушай, шалава, поумерь свой пыл! Сейчас мне не до твоих слез. А потом, ты случайно не забыла, что ты мой законный трофей до самого утра? Пока нас не утопят, как слепых щенят, я могу делать с тобой все, что мне заблагорассудится!

Зина слегка отодвинулась, в ее глазах отразился страх.

– Ты меня хорошо поняла, детка?

– Да.

– Вот и помалкивай, пока я в дурном настроении. И не приведи тебя господь ляпнуть мне что-нибудь поперек.

Тархан попался в руки Лукьянова по глупости. Накануне он заглянул в один катран, где встретил своего старого партнера по картам – Кузю. Они частенько встречались в заведении Анзора Кивилиди. Как его зовут по-настоящему, никто не знал, но все называли его почему-то Кузя. Разложили карты, перекинулись в «шпилевку». Кузя проиграл пятнадцать тысяч баксов. Договорились встретиться через два часа в одном из дворов на Литейном. Но вместо денег смотрящий получил электрошоком в челюсть. А когда он упал, скрючившись от боли, его запаковали в лучшем виде, бросили в багажник машины, а потом переправили на остров.

В сарае, несмотря на полдень, было темно. Похоже, что еще совсем недавно здесь держали домашних животных, – пахло слежавшимся навозом, какими-то едкими прелыми испарениями и влажной гнилью. Зина восседала на охапке грязного сена, белое платье задралось, виднелась полоска темных трусиков. Заметив заинтересованный взгляд Аркадия, она поджала ноги.

– Ну и дружка ты себе отыскала, хочу тебе сказать, – заговорил Аркаша. – Он всегда такой был?

– Да, – вяло отреагировала Зина.

– А может, у него просто тараканы в башке?

– Не знаю. Может...

– А чего ты вообще можешь знать? Догадываешься, по чьей я здесь милости? – спросил Тархан.

Зина промолчала.

– Вот то-то и оно! Мне совершенно ясно, что этот твой псих не собирается оставлять нас в живых. Лишние свидетели ему ни к чему. Только одного не понимаю: зачем ему нужно было ломать эту комедию и запирать нас в сарае? Может, еще не наигрался? Может, представление какое-нибудь хочет закатить?

– Не торопись, он еще успеет придушить нас, – горько хмыкнула Зина.

– Я вижу, что ты полна оптимизма, – Тархан положил ладонь на колено Зине. – Крошка, а не окажешь ли ты мне ряд интимных услуг? Все равно завтра твое сдобное тело смогут оценить только рыбы.

Зина зло отбросила его ладонь.

– Мне сегодня не до развлечений. Давай лучше подумаем, как нам отсюда выбраться.

– Ты была здесь когда-нибудь?

– Ни разу!

– Жаль. Может быть, и подсказала бы что-нибудь толковое. А то уж очень не хочется умирать без покаяния.

Сарай выглядел на редкость крепким. Созерцая просторное помещение, толстые стены из могучих сосновых бревен, Тархан отчетливо понимал, что выбраться отсюда нет никакой возможности.

– Крепко сколочен, зараза! Такой домина еще лет триста простоит, – сделал он невеселое заключение.

– Ты так думаешь? – спросила Зина, готовая разрыдаться.

Тархан постучал кулаком по стене. Толстые бревна отозвались глухим негромким гудением.

– Даже не знаю, как тебя успокоить. Киска, такие стены способны выдержать даже взрыв атомной бомбы. Отсюда нет никакой возможности выскочить даже мышкой-норушкой.

За стеной слышались голоса. На фоне сдержанных смешков выделялся гортанный хохот Валерия Валентиновича – точь-в-точь первый бас в многоголосом хоре. Очевидно, его неистощимый ум придумал какую-то очередную хохму, и окружающие сдержанно, пряча животный ужас, смеялись над выдумкой хозяина. Веселье у стен сарая продолжалось недолго, кто-то сдавленно хрюкнул, подавившись собственным смехом, а вскоре компания переместилась в центр острова, где и успокоилась.

Зина сидела в углу, обхватив колени руками. Короткое платье подчеркивало рельеф упругих бедер, подбородок слегка подрагивал. Жизнь кончилась. Было тихо, только порой порывистый ветер шумел над крышей, похрустывал под чьей-то поступью мелкий галечник. Тархан поднялся и с размаху пнул дверь:

– Эй, откройте!

Хруст галечника прекратился, а потом чей-то злой голос, в котором явственно ощущались нотки злорадства над чужой незавидной судьбой, философски изрек:

– Тихо там, сучонок! Все равно тебе подыхать завтра. – Вновь заскрипел галечник, невидимый охранник неторопливо потопал далее, исполняя наказ сиятельного Лукьянова.

– Послушай, красотуля, а тебе не обидно будет помирать нецелованной? – усмехнулся Тархан.

– Отвяжись!

Аркадий подошел ближе, присел на корточки и посмотрел на Зину:

– А я-то все голову ломал, какие такие бабы Ангелу нравятся? Теперь понял. Тебя-то я, девочка, давно заприметил, еще с того самого времени, когда ты на Невском проспекте центровой была и с фирмачей «зелень» сшибала. Или я чего-то путаю?

– Отвяжись! И без тебя тошно!

Тархан уверенно положил ладонь Зинаиде на бедро и прошипел:

– А теперь растопырься, сучка, чтобы я тебе больно не сделал. И очень тебя прошу не дергаться! А то я человек нервный, ненароком и придушить могу! – Он уверенно принялся задирать ей юбку. – Боже праведный, какая у тебя кожа! Все-таки я зря грешил на Ангела, у него определенно неплохой вкус. Насколько мне помнится, ты была дорогой девочкой. Сколько же ты стоила? Не подсказывай, дай я сам припомню. В час триста баксов! Или пятьсот? Никак не меньше!

Зина выглядела окончательно сломленной. Противиться у нее не было сил, и она безучастно принимала грубоватые ласки Аркаши. А он по-хозяйски скользил ладонями по ее телу. Умело принялся стягивать узенькие трусики.

– Приподнимись, – приказал он. Голос его прозвучал глухо и слегка напряженно.

Зина, не осознавая происходящего, выполнила его просьбу. Она немного приподнялась, и Тархан резко выдернул из-под нее узкую полоску материи.

– Вот так, моя хорошая, – отшвырнул он в сторону трусики. – Я уже начинаю завидовать Ангелу, он точно понимает толк в женщинах. Даже проституток снимает гладеньких и чистеньких. – Аркаша приспустил штаны. – Теперь иди ко мне, моя хорошая. Вот так, не противься. – Он посадил Зину к себе на колени. Его руки уверенно легли женщине за талию. – Ах ты, моя гладенькая. А теперь обними меня за шею! За шею, я сказал, – прошипел он сквозь зубы. – Вот так, моя крошка! Ах, хорошо!..