Заповедь Варяга - Сухов Евгений Евгеньевич - Страница 79

– Прав, прав, – покорно отозвался киллер.

– Я не хочу просто так уйти, я должен хлопнуть дверью, чтобы запомнили все! Ты меня понял?

Ильфан улыбнулся:

– Разумеется!

Ефимович умел четко анализировать ситуацию. Сейчас она повернулась не в его пользу. Слава богу, деньги общака в целости и сохранности. Остальные он брал под свое слово. И он вернул бы их. Но на него нагло наехали. Такое прощать нельзя. Он делал выводы из самого незначительного разговора. И, как правило, все свои беседы записывал на пленку. Старый вор мог по нескольку раз прослушивать самые интересные диалоги. В подвале его особняка хранилась уникальная коллекция разговоров при всевозможных встречах. В отдельном ящичке лежали кассеты с голосами предполагаемых оппонентов. Прослушивание пленок десятилетней давности для него было такой же забавой, как для годовалого малыша бренчание погремушкой. Он только улыбался, замечая, что жестковатые голоса недоброжелателей порой, с течением времени, сменяются на щенячье повизгивание. Совершенно необязательно было иметь абсолютный слух, чтобы понять – в настоящее время обстояло как раз наоборот. Надо было действовать. Они сами не захотели мира. Что ж, они получат войну.

– Иди, тебя выведут! – обратился казначей к Ильфану.

Только два человека из ближайшего окружения Ефимовича знали о том, что он связан с Ильфаном. Один из них тут же неслышно вошел в кабинет. Это был урка лет пятидесяти от роду с мрачным взглядом. При Ефимовиче он числился кем-то вроде телохранителя. Они и выпивали вместе, когда на старика накатывала тоска. Сейчас был как раз тот самый случай.

Небольшая улочка близ метро «Новослободская» была едва ли не единственным местом, куда Кайзер являлся без сопровождения телохранителей. В этом районе жила его двадцатилетняя любовница – Анжелика. По существу, она была затворницей – крайне редко покидала квартиру, а если это случалось, то ее всякий раз опекали два высоких брюнета с мощными шеями. Братва шутила, что Кайзер был неимоверно брезглив и поэтому держал свою любовницу в полнейшей изоляции под присмотром громил, которые весьма успешно исполняли роль евнухов.

Девица за некоторые лишения в свободе передвижения получала неплохой оклад, который равнялся заработку среднего коммерсанта. Она имела личный счет в Германии и уже успела обзавестись суммой, которая позволяла бы ей жить, как рантье.

«Шестисотый» белый «Мерседес» Кайзера появился в начале улицы ровно в восемь вечера. Ильфан хорошо успел изучить все привычки Кайзера, и, глядя на роскошный автомобиль из телефонной трубки, он улыбнулся: вор был, как всегда, точен. Сейчас он лихо подъедет к подъезду и резко остановится, визжа тормозами. Впрочем, доедет ли... За это Ильфан уже не поручился бы. Прошедшей ночью Кайзер сделал главную ошибку в своей жизни: мало того, что он припарковал машину около дома и беспечно оставил ее без охраны, так он еще забыл в ней свой пейджер. И тогда Ильфану пришла в голову хорошая мысль – он вмонтировал в пейджер небольшое, но мощное взрывное устройство.

Сейчас Кайзер спешил к своей высокой брюнетке, снедаемый плотским желанием. «Мерседес», мягко шурша шинами, приближался, чуть рыская в стороны. Видать, внезапная эрекция мешала вору управлять машиной. Он спешил разрядиться. Ильфан усмехнулся: пора.

– Передайте, пожалуйста, информацию для абонента номер четырнадцать восемьдесят шесть, – Ильфан был абсолютно спокоен.

– Записываю...

– «Кайзер...» Обязательно поставьте восклицательный знак.

– Так, слушаю дальше.

– «Все кончено».

– От кого сообщение?

– Подпишите, пожалуйста, – Доброжелатель.

Голос у телефонистки был самый что ни на есть казенный. Женщина не собиралась вникать в чьи-либо проблемы, и по интонациям чувствовалось, что собственное благополучие для нее куда важнее чужих тайн.

– Информация принята!

И тотчас по барабанным перепонкам Ильфана ударили короткие назойливые гудки прерванной связи. Ей нужно секунд сорок, чтобы переслать полученную информацию. Ильфан с интересом наблюдал, сумеет ли шикарный автомобиль добраться до конца улицы. «Мерседес», не ведая о своей обреченности, мягко скользил по улице. Кайзер спешил к Анжелике.

Ильфан испытывал нечто похожее на охотничий азарт. Он уже загадал место, на котором бронированный «Мерседес» должен взлететь на воздух. Однако автомобиль уже проскочил эту точку и стремительно продолжал двигаться дальше. Киллер зло подумал о том, что телефонистка наверняка отлучилась по большой нужде или перепутала номер, но в этот момент глухо ахнул мощный взрыв. И то, что секунду назад было дорогим роскошным автомобилем, теперь превратилось в груду искореженного, обожженного металла. Дальнейшее Ильфана уже не интересовало.

Джамал всегда был предельно осторожен. В отличие от многих коллег он никогда и нигде не появлялся без охраны. Как правило, телохранителей было не менее шести человек. Могучие, рослые, они плечами закрывали вора и напоминали плотный частокол вокруг крепостного строения. Для них он был щедрым благодетелем, платившим немалые деньги, на которые можно было не только безбедно жить, но и держать в придачу целый гарем красоток. Каждый из телохранителей смерть патрона воспринял бы как крушение собственной неплохой, мягко говоря, жизни.

Телохранители служили Джамалу на совесть. Прежде чем вор входил в дом, охрана тщательно изучала все подступы к нему, проверяла лестничные площадки, где могла таиться опасность. Только при наличии стопроцентной гарантии вор входил в дом. Одно из правил безопасности гласило: ни в коем случае не оставлять машину без присмотра. У шикарного «Линкольна» Джамала неотлучно находился кто-нибудь из охраны.

Поразмыслив, Ильфан вычислил единственное слабое место в охране. Это была мойка. Вор требовал мыть машину едва ли не каждый день, капли грязи, попавшие на капот, он воспринимал почти как личное оскорбление. Машину мыли всегда в одном и том же месте. Джамал щедро расплачивался за услуги, как будто с колес автомобиля смывался не песок, а куски дерьма. Задача Ильфана состояла в том, чтобы незаметно проникнуть на мойку. Ему повезло, как раз недавно с мойки уволился один из служащих, и, предъявив фальшивые документы, Ильфан устроился на работу. Лимузин Джамала появился на третий день. Двое охранников терпеливо застыли у дверей мойки, один из них, посмотрев на рабочих, традиционно напомнил:

– Воды не жалейте, мойте как следует. Наш хозяин любит сверкающие лимузины.

Пренебрегая водой, льющейся за шиворот, Ильфан юркнул под днище «Линкольна» и, вытащив из рукава кусок пластита, прикрепил его под то самое место, где обычно предпочитал сидеть Джамал.

– Принимай, начальник, все по высшему классу, – сказал старший смены, выкатывая из ангара лимузин.

Служащие мойки знали, что Джамал был очень авторитетным вором, никто не посмел бы бросить в сторону отъезжавшей машины даже дурного взгляда, даже если бы с ними однажды «позабыли» расплатиться за услуги. Но Джамал предпочитал жить по понятиям и щедро расплачивался за хлопоты. Парни в строгих двубортных костюмах удобно расположились в мягких креслах и, помахав работягам, отъехали. «Линкольн» взорвался через час, когда следовал по набережной Москвы-реки. Потеряв управление, автомобиль снес чугунное ограждение и свесился разбитой мордой над мутной водой.

Резван любил скорость. Даже на узких, перегруженных транспортом улицах он выжимал из машины максимум возможного. По-настоящему красивая и дорогая машина может проявить себя только на хорошей трассе. Кольцевая объездная дорога – это жизнь. Быстрая езда всех расставляет по своим местам, здесь масти не перепутаешь! По правой полосе движутся тихоходы; центральную полосу занимают те, кто успел испытать счастливый миг удачи и всегда готов поменять горькую пайку на сладкий хлеб; по левой полосе спешат избранники фортуны, чья жизнь стремительна, подчас рискованна и полна азарта и риска.