Слово авторитета - Сухов Евгений Евгеньевич - Страница 111

Маркелов вынул магазин и положил его на стол, от себя, чуть дальше положил стержень затворной задержки…

За спиной кто-то одобрительно крякнул. Не оборачиваясь, Захар снял с рамки затвор со стволом.

– Любишь ты оружие, – услышал Маркелов голос Федосеева.

– А как же его не любить, если от него жизнь зависит… Те-то двое не любили, вот поэтому и в могиле лежат, – проговорил Захар, слегка обернувшись.

Иван Степанович сел рядом. Маркелов задержал взгляд на усталом лице старика и невольно удивился переменам, что произошли с ним за прошедшие несколько дней. Он как будто постарел враз. Лицо почернело, под глазами образовались неприятные припухлости, а кожа и вовсе выглядела дряблой.

– Что с тобой, Степаныч?.. Неважнецки выглядишь. Я тебе всегда говорил, что молодые бабы до хорошего не доведут. Тебе бы старушку какую-нибудь, но в теле. Вот и жарил бы ее себе потихонечку. И здоровье бы свое сохранил.

– А-а, – неопределенно протянул Федосеев, и стул под ним слабо пискнул. – Дело не в бабах. Здоровья-то у меня на них еще хватит! – махнул он рукой. – Что-то не спалось сегодня. А как засыпаю, так непременно в голову всякая мура лезет, даже не знаю, как от нее избавиться.

– Могу тебе посоветовать, батя, один рецептик, да вот не знаю, хватит ли у тебя на это здоровья, – широко заулыбался Маркелов.

Федосеев только отмахнулся:

– Да знаю я все эти ваши приемчики, сам молодой был! Напиться как следует да на бабу заскочить, так, что ли?

– А то! – Улыбка Захара сделалась еще шире.

Маркелов легко вошел в роль разбитного парня, и, что удивительно, подобная маска нравилась ему все больше. И он всерьез остерегался, как бы эта личина не пристала к нему намертво. Захар уверенно расцепил ствол с затвором.

– Ловко у тебя это с оружием-то получается. Уж не киллер ли ты, часом? Хе-хе-хе! – мелко захихикал Федосеев. Не смеялись лишь глаза – напряженные, слегка строгие, они фиксировали малейшую мимику собеседника.

Маркелов отвлекся лишь на секунду. Встретились взгляды, словно молнии схлестнулись.

– Разве я киллер, батя? – едко усмехнулся Захар. – За мной всего лишь пять невинно убиенных душ. А вот скоро ко мне приедут друзья, так это действительно самые настоящие душегубцы, за каждым из них по дюжине мертвецов числится, – и он ловко извлек колодку ударно-спускового механизма.

– И часто к тебе, Дима, дружки-то наведываются? – праздно поинтересовался Федосеев.

Захар неожиданно расхохотался и, отсмеявшись, произнес:

– Да не очень часто… Только тогда, когда кого-нибудь грохнуть нужно.

– Ну и шутки у тебя, – тоже хрипловато расхохотался Федосеев, но глаза его при этом оставались серьезными. По напряжению, что застыло в них, Захар видел, что старик верит каждому его слову. Сейчас он напоминал доверчивого и глуповатого иностранца, который верит в то, что Тверская улица – любимое место прогулки белых медведей.

– Да какие могут быть шуточки, батя? – самым серьезным образом уверял его Маркелов. – Слышал, вчера вечером на Кутузовском проспекте одного хмыря шмальнули?

– Ну, – не очень уверенно протянул Иван Степанович. – Что-то такое припоминаю.

– Так это из нашей бригады ребята его срезали. Я тут с ними вчера перетирал. Так они рассказывали, что он так копыта вверх подкинул, как будто лось подстреленный. Потом после этого такая ржачка была, – довольно хихикнул Захар.

Маркелов произвел полную разборку пистолета. И сейчас, разложенный на составные части, пистолет представлял собой всего лишь груду небольших железок правильных геометрических форм и совсем не выглядел опасным. Трудно было поверить, что он может изрыгнуть из себя мощь, способную пробить насквозь бронежилет.

– Весело ты басни травишь, – вспыхнул уголек в глазах Федосеева.

– Эх, батя, да я не травлю… Травить я вообще не умею. Я просто пересказываю то, что было на самом месте. А если не веришь, так почитай в «Криминальной хронике», – и Захар вновь залился веселым смешком. – Я тут как-то звонил им, так они мне так и сказали, что в Москве очень многим может не поздоровиться. Чего-то ты посмурнел, батяня, может, тебе нехорошо? – выразил участие Маркелов. – Может, тебя недруги одолели? Так ты только скажи. Батя, да мы всех твоих врагов уделаем, ты только ко мне обратись, – соединил он затвор со стволом. – Работа, конечно, эта не бесплатная, сам понимаешь. Все-таки у нас организация, а не богадельня какая-нибудь. Так что с тебя возьмем по минимуму. Я сам к пацанам с этим вопросом подойду. Перетрем как-нибудь, все-таки мое слово в нашей бригаде не последнее. Ты только обидчика покажи, – пристегнул Захар магазин, и вновь в его руках было грозное оружие. Маркелов направил ствол на плакат, на котором красовался молодой парень в мотоциклетной каске, и нажал на курок. Раздался звонкий щелчок. – Вот так ему в лобешник, и он лежит! Ну, как, батя, нравится тебе такой расклад?

Федосеев странно посмотрел на Захара, но ответить не успел – раздался настойчивый продолжительный звонок.

– Иди, посмотри, кто там! – распорядился Иван Степанович.

– Как скажешь, – поднялся Маркелов, – все-таки ты у нас здесь за главного. – Прокрутив пистолет на пальце, он сдул с кончика ствола предполагаемую гарь и сильным толчком вогнал оружие в стандартную армейскую кобуру.

Если бы он обернулся, то увидел бы, как ему в спину сощурился Федосеев, а его правая рука, будто бы невзначай, прошлась по левой стороне куртки, там, где покоился «ствол».

Через секунду звонок прозвучал вновь и показался еще более нетерпеливым. Внутри ворохнулось неприятное предчувствие – подобную вольность позволить себе могли немногие. Зло сплюнув, Федосеев заторопился следом за Маркеловым.

Глава 58

ТАК И НАПИШИ – Я РАСКАЯЛСЯ И ПЛАКАЛ

Можно было бы, конечно, позвонить руководству ВОХРа и сообщить, что в это время будет проводиться что-то вроде следственного эксперимента и требуется очистить здание часа на два. Но Шибанов имел слабость к театральным эффектам, с той лишь разницей, что немую сцену предпочитал устраивать не под занавес, а в самом начале действия. Так сказать, для завязки.

А удостоверения оперуполномоченного вполне достаточно, чтобы проникнуть и за крепкую бронированную дверь.

– К кому? – раздался слегка напряженный голос.

Григорий развернул удостоверение и поднес его к глазку видеокамеры:

– Капитан Шибанов. Московский уголовный розыск. Это не следственный эксперимент… Им будут заниматься другие. Нам нужно воссоздать обстановку происшествия.

– Заходите. – Голос прозвучал несколько натянуто. Похоже, что в охране не одобряли подобных сюрпризов.

Щелкнул замок, и дверь приоткрылась. Первым, кого увидел Шибанов, был Захар. Они встретились взглядами всего лишь на мгновение и, не «узнав» друг друга, сухо поздоровались, как незнакомые люди.

Позади Шибанова, в паре с вихрастым стажером стоял насупившийся Ленчик Картавый. Кисти их были стянуты «браслетами», и они напоминали сиамских близнецов со сросшимися предплечьями.

В трех шагах позади двое собровцев в легких бронежилетах с «кипарисами» через плечо. И сбоку, небрежно помахивая видеокамерой, стоял оператор лет тридцати пяти и, прищурившись, всматривался в открытую дверь.

– Итак, ты вошел в здание. Дальше что делал?

– Гражданин начальник, я уже тысячу раз тебе говорил. Дверь была открыта, мы вошли в нее. Нам никто не встретился, прошли по первому этажу…

В дальнем конце коридора мелькнула сутулая фигура Федосеева. Совсем ненадолго. На какой-то миг и скрылась тотчас, словно померещилась. Федосеев не подошел, хотя должен был, он ведь здесь за главного.

– Ладно, разобрались, – кивнул Шибанов. – Отцепи ему «браслеты», – приказал капитан Сафронову, – отсюда он никуда не денется.

– Понял, – и, вставив ключ, тот тут же освободил руки Картавому.

– Слушаю дальше.

– Дальше все как по нотам, гражданин начальник, – проворковал Леня, стрельнув взглядом в сторону оператора, который уже успел навести объектив. – Сначала грохнул одного здесь, а потом поднялся с Бугром на второй этаж, там нашли второго…